"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
— Любовное послание… Да нет, он скорее вызов на дуэль напишет, — задумчиво протянула Анна ди Таэ. — Кстати, а откуда ты знаешь, что это любовное послание? — хитро прищурилась она.
— А что еще может писать парень, если он краснеет при этом, как спеющий помидор? — хихикнула девочка, передавая чародейке сложенный вчетверо листок. — Ну ладно, я пошла. — Арьята спрыгнула со стола и, подхватив кактус, направилась к выходу.
— Угу, только недолго. — Княжна задумчиво разглядывала послание. — Вечер уже. Скажешь Риду, чтобы проводил. А лучше вообще у него переночуй!.. — крикнула Анна вслед ученице.
Дождавшись, пока шаги Арьяты окончательно стихнут в коридоре, чародейка наконец развернула записку, в глубине души надеясь, что это действительно вызов на дуэль. Так все было бы гораздо проще.
«Княжне Высокого дома Анне ди Таэ» — выспренно значилось вверху листа. Почерк у де Крайто оказался довольно своеобразный: тонкий и вычурный, напоминающий эльфийскую вязь, но вполне разборчивый.
«…Анна, здравствуйте. Я не застал Вас в отделе, решил оставить записку.
Правда, хоть убейте, не знаю, зачем я это сделал (перечеркнуто).
Мне нужно с Вами поговорить. Это срочно. Завтра с командой чистильщиков я отбываю в Выборг.
Вероятно, это задание станет для меня последним (перечеркнуто). Возможно, я уже не вернусь в Будапешт (перечеркнуто).
Мне нужно с Вами встретиться. Церковь на южной окраине района Визиварош Вы помните.
Анна еще раз перечитала написанное. На любовное послание это походило меньше всего. Скорее на прелюдию к завещанию. Впрочем, поговорить с де Крайто действительно нужно. Княжна взглянула на часы: что ж, до темноты остается еще не менее двух часов — она как раз успеет добраться до южной окраины.
Арьята, трепетно прижимая к груди упакованный в яркую оберточную бумагу горшок с кактусом, с замиранием сердца нажала кнопку звонка у темной деревянной двери, покрытой изрядно затертой резьбой. Первые секунд десять ничего не происходило. Но потом девочка услышала, как за дверью что-то упало, затем раздался щелчок замка и дверь наконец распахнулась. Несколько мгновений после этого Арьята удивленно рассматривала возникшего на пороге Рида. На архонте обнаружились сильно застиранная тельняшка, синие спортивные штаны с латками на коленях и красно-белые кеды. А, собственно, чего она хотела, священник все-таки находится у себя дома и отнюдь не обязан денно и нощно носить сутану.
— А… хм… — Отец Рид растерянно поправил неизменно сползающие очки, моля Бога о том, чтобы девочка не успела рассмотреть, что глаза у него сейчас абсолютно нечеловеческие. — Ой, ты так неожиданно, — наконец промямлил он. — Но что это мы так на пороге… — тут же поправился архонт. — Заходи.
— И вам добрый вечер, — пробормотала себе под нос ведьмочка, проходя вслед за Ридом в квартиру.
— Ты извини… Я, знаешь ли, никого не ждал… В общем… Тут слегка не прибрано… Хотя какое там слегка… Тут еще хуже, чем обычно бывает в моем кабинете, — грустно добавил священник.
— Я вижу, — снисходительно усмехнулась Арьята.
Похоже, страсть к устраиванию беспорядка в любом помещении присутствовала у Рида в крови. Посему его квартира напоминала поле брани, а точнее, недоразграбленный варварами склад ненужных вещей. И при этом ко всему пресловутому хаосу прилагалась удивительная чистота. Как будто интерьер так и задумывался.
— Вы случайно по утрам бегом не занимаетесь? — спросила ведьмочка, намекая на кеды священника. На самом деле она просто не знала, как начать нужный разговор, но отнюдь не собиралась выказывать свою растерянность.
— Занимаюсь, — улыбнулся архонт. — По дому, с криками: «Бли-и-ин, проспал!»
Арьята натянуто рассмеялась.
— Ты садись, — предложил он.
— На пол? — ехидно осведомилась ведьмочка.
— Ну зачем же на пол, — смутился Рид. — Вон кресло… Правда, оно хромое и продавленное, но если убрать с него макулатуру, то вполне можно сесть.
— Угу. — Девочка осторожно переложила папку, из которой в беспорядке торчали листы, на пол и села.
— Чай будешь? — поинтересовался архонт.
— Да нет, спасибо, я ненадолго. Собственно, я из-за кактуса. Вот, это вам. — Девочка протянула ему затейливо упакованный цветок.
— Ой, — опешил священник, — надо же, какая прелесть. Но не думаю, что тебе стоило его покупать. Боюсь, рано или поздно его постигнет та же участь, что и предшественника, — погрустнел он.
— Не-а, — замотала головой Арьята. — Этот живучий. Он еще и цвести скоро должен. Сиреневеньким…
— Ясно. Мило. — Рид осторожно поставил горшок на захламленный подоконник, лихорадочно соображая, во что же это ему выльется. Сейчас он абсолютно не знал, как ему следует вести себя с Арьятой.
— Напрасно ты себя утруждала, я давно уже привык к одиночеству.
— Одиночество — это когда к тебе не пристает даже загар! — с вызовом сообщила девочка.
Рид смущенно кашлянул, то ли протестуя, то ли соглашаясь, и в комнате повисло напряженное молчание.
— Арьята, — прервал наконец молчанку священник, — что происходит? — Вопрос прозвучал как-то коряво и грубо. Рид это понимал, но ничего более подходящего в голову не пришло. Архонт сел на корточки напротив кресла.
— Я вас люблю, — тихонько пробормотала ведьмочка куда-то в сторону.
— Что?
— Я вас люблю… — чуть громче повторила она, не глядя на него.
Священник тяжело вздохнул, ибо догадывался, что именно этим все и закончится. Немного поколебавшись, Рид осторожно взял девочку за руку.
— Это невозможно, — спокойно произнес он. — Не говори глупостей, дитя мое.
— Я уже давно не дитя! — вспылила Арьята, вырывая ладонь из руки архонта. — А вы… Вы не желаете ничего понимать! — Девочка резко вскочила и буквально вылетела прочь из квартиры, не разбирая дороги и совершенно не соображая, куда и зачем она бежит.
— Арьята, стой! — Священник бросился за ней. — Стой! Это опасно — бегать по улицам ночью! — Очки слетели с него в самый неподходящий момент. — О черт! — Рид зажмурился, перестраивая зрение, а когда выбежал на улицу, там уже никого не было.
Анна немного ошиблась со временем. Когда она добралась до южной окраины центрального района Буды, уже совсем стемнело. Здания приобрели более размытые очертания, превращаясь в причудливые кляксы густой, плотной тьмы. Княжна обошла церковь и зашла с черного хода, намереваясь попасть в комнату де Крайто самым коротким путем, минуя главный молитвенный зал. Девушка толкнула дверь, та оказалась не заперта, но в комнате никого не было. Чародейка только сокрушенно покачала головой — что ж, придется спуститься в зал. С Хьюго в любом случае нужно поговорить, иначе… иначе… Просто нужно поговорить, и все.
Молодой священник действительно находился в зале. Стоял напротив распятия, преклонив колени. Золотисто-русые волосы рассыпались по плечам, резко выделяясь на черной ткани сутаны.
Анна остановилась на границе зала и коридора, молча наблюдая за де Крайто. Хотела окликнуть, но потом раздумала. Не нужно мешать человеку общаться с Богом. Но ведь слушать никто не запрещает, тем более что акустика помещения вполне позволяла делать это, даже не особо напрягаясь. Княжна прислонилась к стене. Она подождет.
Итак, девушка стояла и слушала, не выделяя отдельных слов, просто впитывая их как равномерный фоновый шум, но потом слух чародейки будто споткнулся о выхваченную фразу, и Анна уловила смысл.
— …оставаться правым и верить… Я забыл, что человек есмь, и могу ошибаться… принял грех гордыни на душу, прости, Господи, недостойного… был слеп и прозрел… но не верю, Господи… Дай ответ мне, неужели правда, неужели… Что есть Бог? Я слышал ответ, что Бог есть любовь… Господи, прости, но я люблю земную женщину! Во что же я верил до сих пор?..
Сердце Анны совершило стремительный прыжок вверх и тут же сорвалось вниз. Коленопреклоненный Хьюго казался ей безгрешным, чистым ангелом, затмившим для нее весь мир. Как, он тоже думает о любви? Так неужели он ее…