"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Далеко собрался? – осклабился Михалыч.
– Домой. Я своё дело сделал.
– С чего бы это? – удивился сторож и придержал оружие, будто бы невзначай положив ладонь на цевьё. – Ты долг ещё даже близко не отработал!
– Не тебе решать, – возразил я и двинулся дальше, но – пустое.
Михалыч ухватил дробовик, передёрнул помпу и нацелил ствол мне в ноги.
– Ну давай, пацан, рискни здоровьем! – гаденько улыбнулся он. – Ты давеча много чего лишнего наговорил, за язык тебя никто не тянул. Вот и посмотрим, как ты труп на куски разделаешь. Трепаться всяк горазд, а ты – сделай! Сделаешь – тогда иди, куда хочешь, держать не стану.
Стало ясно, что не стоило злить урода в прошлый раз, пальнёт он теперь чисто из принципа, слабину не даст. Даже если просто в землю пальнёт, дробью может и зацепить. Паршиво. Но и спускать подобного самоуправства я сторожу не собирался, спросил напрямую:
– А ты кто такой, чтобы здесь что-то решать?
За спиной хрустнул гравий, я оглянулся и обнаружил, что как-то совершенно незаметно приблизился Денис. Он вытянул руку, и Михалыч кинул ему моток верёвки.
– Сергей, ты горячку не пори, – попросил после этого Афганец. – Володя сейчас приедет, всё решит. Сам понимать должен – долг на тебе немалый, придётся отработать. Пошли, пацана подвесим, пока не очухался.
Михалыч молча лыбился, но взгляд его оставался злым и напряжённым, было видно, что не отступится. Я пожал плечами, развернулся и зашагал вслед за Денисом, а в голове всплыло неоднократно слышанное от дядьки высказывание: «вход рубль – выход два». Правило негласное, но повсеместное. И Граф нас с пацанами замазать хотел, чтобы мы дальше от него ни на шаг, и Мальцев что-то подобное со мной провернуть собирается. Вот убьют сейчас этого Федю… Да что там – убьют? Я и убью! И окажусь крепко-накрепко с коммерсантом повязан. Уже не за деньги, а за страх работать начну, а там либо конкуренты грохнут, либо менты на горячем прихватят.
Оно мне надо? Ответ был очевиден, вот только Михалыч с ружьём наперевес топал следом; если попытаюсь вытянуть из кармана револьвер, урка точно первым пальнёт без сомнений и колебаний. Да и какая там убойность у двадцать второго калибра? Первой пулей могу наповал и не уложить, а тогда шансы схлопотать заряд дроби подскочат до небес. И Денис в стороне точно не останется. Тут ведь речь о самодеятельности не идёт, я – свидетель, пока что ни в чём особо предосудительном не замазанный. Такого отпускать нельзя. Да никто и не отпустит…
  
12|07|1992
 
день
 
Федю-заику мы подвесили посреди цеха. Так решил Денис. Он долго ходил и выбирал место, потом выкрутил пленнику руки и связал их за спиной, связал не только в запястьях, но и у локтей. Затем велел мне перекинуть через балку конец верёвки, и мы подтянули её, так что парня будто на дыбу подвесили. На деле, он не висел, а замер на полупальцах, но я бы не согласился поменяться с ним местами ни за какие коврижки.
– Ну и к чему это всё? – спросил стоявший в отдалении Михалыч, который и не подумал нам помогать. Меня караулил, сука…
Прежде чем ответить, Денис затянул свободный конец верёвки на загнутом анкере, торчавшем из бетона.
– Всё нужно по уму делать, – повторил он и крутанул в руке нож. – Михалыч, ты лучше зацени, какая красота у человека нашлась! Такой и пырнуть приятно. Зековская работа, что скажешь?
Это была не финка, как показалось мне в прошлый раз, а самодельный кухонный нож с клинком в половину локтя длиной и рукоятью, склеенной из полосок оргстекла, а не набранной из его кружков.
Михалыч только глянул на нож и сразу покачал головой.
– Не, такие на заводах слесаря мастрячат.
Пленник вдруг дёрнулся всем телом, мотнул головой и выдал матерную тираду, на удивление складно и почти без запинок. Денис сунул в его разинутый рот скомканную ветошь и похлопал по щеке.
– Погоди, дружок. Наговоришься ещё.
Смотреть Федя в таком положении мог только в пол, и всё же я встал так, чтобы не маячить перед глазами, если он вдруг сумеет поднять голову.
 
– Пижон! – выдал Михалыч, перехватил удивлённый взгляд подельника и скривился. – Да не он пижон, а ты! Разложили бы как в прошлый раз, но нет – подвесил!
– Так со всех сторон паяльной лампой обработать можно, – как-то очень уж буднично пояснил Денис и спросил: – Сергей, а ты куда собрался?
Я собирался свалить через задний забор, который ещё так и не затянули колючей проволокой, но делиться своими планами по понятным причинам не стал, вместо этого указал на дверь в подсобные помещения.
– Отлить схожу.
– Ещё чего! – возмутился Михалыч. – Не гадь, где живёшь! У гаража толчок, туда иди.
Ни гараж, ни туалет меня не интересовали, да тут ещё от дороги донёсся автомобильный гудок. Сторож двинулся было открыть ворота, но сразу обернулся и бросил ружьё Денису. Тот перехватил помповик одной рукой и закинул его себе на плечо, после глянул на меня с прищуром.
– Ты ведь уже и сам понял, к чему всё идёт, так? Он нам, – кивок в сторону заики, – так или иначе всё расскажет, потом его надо будет кончить. Либо ты сделаешь это, либо составишь ему компанию. Такой расклад.
– Чего это? – сипло выдавил я.
– Целку из себя не строй! – потребовал Денис. – Ты слишком глубоко в наши дела влез, чтобы чистеньким оставаться. Заодно и должок отработаешь. И не смотри на меня так, он бы тебя не пожалел.
– Не пожалел бы, – согласился я, лихорадочно просчитывая варианты, но вариантов не оставалось: меня загнали в угол, и апеллировать к Мальцеву не имело смысла, он и загнал.
Зараза! Словно в фильме про войну оказался! В сцене с концлагерем, где или ты комиссара расстреляешь, или сам с ним к стенке встанешь. И плевать, что Федя-заика той ещё мразью должен быть, раз в похищении участвовать согласился, сам-то я себя не на помойке нашёл!
И что делать? Меня ведь точно рядом с Федей прикопают, если убить его откажусь. А убью – и окажусь на скамейке подсудимых вместе с остальными, когда эту шайку-лейку под арест отправят. Убийство никакая бумажка о сотрудничестве со следствием не спишет.
Дениса из револьвера привалить и ноги сделать? А я его привалю? Увы, не выгорит. Он с меня глаз не спускает, а его расслабленная поза насквозь показная. Первым пальнуть успеет и колебаться ни мгновенья не станет.
И что делать? Что! Мне! Делать?!
Послышались голоса, с улицы в цех вошёл Мальцев, за ним топали водитель и охранник; сторож, как видно, задержался прикрыть ворота.
Всё! Время вышло. В кровь немедленно выплеснулся адреналин, начало потряхивать, участилось сердцебиение. Стало не хватать воздуха, дыхание сделалось прерывистым и быстрым.
– Привет ударнику капиталистического труда! – поприветствовал коммерсанта Денис.
Тот ответил небрежным кивком, мазнул незаинтересованным взглядом по пленнику и двинулся прямиком ко мне.
– Здравствуй, Сергей, – улыбнулся Владимир и сунул пальцы в нагрудный карман пиджака. – Взгляни-ка…
Нервы были натянуты почище гитарных струн, я весь обратился во внимание, высматривая малейшую возможность унести отсюда ноги, и потому моментально приметил! вспомнил! узнал! сложенную надвое фотокарточку, которую протянул мне Мальцев. А ещё понял, что именно произойдёт, стоит только её взять.
И я её взял, но одновременно перенёс вес на правую ногу и заранее начал скручивать корпус. Картинка в голове промелькнула будто на ускоренной перемотке: уйти от удара, перехватить и заломить руку, приставить к голове выдернутый из кармана револьвер и попятиться, попятиться, попятиться, не подставляясь под выстрел из дробовика…
Я просчитал Мальцева, и он своим безыскусным прямым в голову не удивил и не достал. Кулак коммерсанта промелькнул перед лицом, мои пальцы вцепились в его запястье, я сдвинулся и… перед глазами вспыхнули звёзды.
Сознание мигнуло – пропало и сразу вернулось, а в следующий миг я рухнул на бетонный пол, хорошенько приложился об него головой и вновь отключился, но и на этот раз забытье оказалось мимолётным. А вот тело сделалось ватным, руки не шевелились, поначалу не удалось даже оторвать щёку от пыльной плиты.