"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Сильф возмущенно фыркнул, погружаясь в воду с головой и вновь выныривая на поверхность:
– Ты еще скажи: не умеешь любить – сиди и дружи! Нет, мудрый ты мой, любовь – на то она и любовь, что не признает никаких рамок и правил…
Этого справедливого заявления Марвин оспорить не смог, а потому нехотя кивнул:
– Так-то оно так. Да вот только все равно не стоит кусать больше, чем сможешь прожевать и проглотить, – подавишься или клыки сломаешь!
Генрих хвастливо оскалил белоснежные зубы:
– Да я ими даже гвозди жую!
– А Ульрику, – подначивающе поддел некромант, впиваясь испытующим взором в расширившиеся зрачки друга, – прожуешь?
– А я и не собираюсь с ней сюсюкаться. – Щеки барона пошли багровыми пятнами, отражая нарастающий в нем бунт. – Я устал от любви, я больше ее не хочу. Мне нужно обладание…
– Врешь! – холодно отчеканил Марвин. – Ты ожесточаешь себя намеренно. Но это не выход… Так ты сделаешь только хуже. И ей, и себе…
Де Грей задумчиво гонял по воде увядшие лепестки фуксии.
– Что ты хочешь от меня услышать? – прерывая молчание, запальчиво выкрикнул он. – Да, признаю – я вряд ли смогу заставить ее жить со мной добровольно! Но я очень постараюсь, потому что жить без нее мне тоже невмочь!
– Любовную рану умеет залечивать лишь тот, кто ее нанес, – признал маг. – Но советую тебе серьезно: забудь ее и перетерпи свои чувства. Рано или поздно они иссякнут. Да и к тому же, – он гоготнул донельзя скабрезно, – от баб одни проблемы и прямой ущерб нашему здоровью. Ибо чем меньше женщину мы любим, тем больше времени на сон! Впрочем, это я тебе уже говорил.
Генрих страдальчески улыбнулся:
– На том свете отоспимся. Нет, от Ульрики я не отступлюсь даже в том случае, если мне придется ее изнасиловать и если она мне все зубы повышибет…
– Ой, гоблины! – Марвин потрясенно подпрыгнул в ванне, выплескивая на пол половину ее содержимого. – Как же я мог забыть! Там же Ланс зубами мается!..
– Ну я точно уверен, что его недуг не имеет под собой эротической подоплеки, – нескромно пошутил де Грей, подавая другу полотенце. – Мои больные зубы тебе явно не по зубам, о великий магистр! Но помоги тогда хотя бы нашему впечатлительному полуэльфу!
В холле первого этажа собрался целый консилиум. В центре, на табуреточке, смирнехонько сидел болезный Лансанариэль, чей флюс стал еще внушительнее, а глаза блестели нехорошим лихорадочным блеском. У полукровки поднялась температура, поэтому решить проблему с зубом требовалось незамедлительно. За плечом любезного дружка грозно высился орк, напряженно тискающий в потных ладонях рукоять Симхеллы. Огвур волновался, тщетно пытаясь скрыть охвативший его страх, подобного коему он не испытывал даже на поле боя. Саймонариэль, задумчиво пощипывая ухоженную бородку, нервно ходил вокруг полуэльфа, изредка издавая маловразумительные «н-да» и «однако».
– И чего мы ждем? – первым не выдержал Генрих. – Ты, твое магичество, не тяни давай, здесь все свои, а посему говори открыто – выживет Ланс или нет?
– Надеюсь! – неуверенно улыбнулся Саймон, подступая к полукровке ближе. – Очень на это надеюсь.
– То есть как это «надеюсь»? – ошеломленно переспросил Огвур, роняя секиру себе на ногу и портя паркет. – Его жизни что-то угрожает?
– Да, – спокойно кивнул магистр, пряча в бородку лукавую ухмылку, – глупая трусливость и нерешительность…
– Но-но, полегче на поворотах, – набычился тысячник, – без инсинуаций, пожалуйста. Ланс – он еще посмелее нас всех вместе взятых будет.
– Ничего не понимаю! – вмешался окончательно запутавшийся, а потому выведенный из терпения Генрих. – Объясните толком!
– Понимаете ли, уважаемый барон, – безупречно вежливо начал архимаг, – физиология полукровок непредсказуема и вполне способна обладать рядом удивительных особенностей, не присущих чистым расам. Самый блистательный образчик проявления нестандартности подобных организмов – это наша незабвенная Мелеана. В ДНК полукровок присутствует некий свободный мутаген, подчас ведущий себя весьма и весьма странно…
Сильф ошеломленно помотал не полностью просохшими волосами:
– Но я и сам отношусь к народу, возникшему путем смешения крови эльфов и орков…
– Это произошло давно, – небрежно отмахнулся Саймон. – С тех пор ваша раса успела набраться сил и приобрела завидный иммунитет. Но Ланс, – архимаг рассматривал полукровку, как некое подопытное насекомое, – вообще неординарное во всех отношениях создание.
– Ну это точно! – не удержался от ухмылки барон. – Но прошу вас ближе к сути проблемы, господин архимаг.
– Так вот… – Саймон академически кашлянул, видимо собираясь прочитать полнообъемную лекцию по генетике. – Я выяснил, что у нашего чудесного Лансанариэля не существует привычного для нас понятия молочных и постоянных зубов. Зубы у него периодически выпадают в течение всей жизни, регулярно сменяясь один на другой…
– Здорово, – позавидовал Марвин. – То-то он конфеты непрерывно трескает. Похоже, кариес ему не грозит.
– Не грозит, – поддакнул Саймонариэль, – но сейчас у Ланса случился неприятный сбой: новый зуб торопится поскорее вылезти из лунки, а старый – пока еще не спешит ее покидать. Отсюда и боль, и воспаление…
– А я-то уж подумал, будто произошло что-то и в самом деле серьезное. – Генрих с негодованием уставился на обоих магов. – А тут… Зачем вы нам головы-то морочите? Выдрать Лансу зуб – и долой проблему…
– Вот и я это предложил, – бесцветным голосом изрек магистр. – Но он… – Его указующий перст обвиняюще повернулся в сторону Ланса…
– Нет, – изо всех сил заверещал полуэльф, отпрыгивая вместе с табуреткой. – Не дамся! Боюсь!
У опешившего барона шокированно расширились глаза, чуть не вылезая из орбит. Ланс испугался?
– Что за детский бред? – разъяренно рявкнул сильф и, чеканя шаг, начал наступать на скорчившегося на своей табуреточке полуэльфа. – Да я сейчас самолично тебе этот гоблинов зуб выбью!
– Эй, полегче! – Огвур преградил ему путь. – Посмей хоть пальцем его тронуть…
Но де Грей не слушал. Ловким финтом обойдя массивную фигуру тысячника, он прорвался-таки к Лансу, схватил его за лацканы щегольского бархатного камзола и, приподняв над сиденьем, затряс, будто ветер осину. Полукровка мелко дрожал и всхлипывал.
– Хватит притворяться, – орал де Грей, изливая все накопившееся возмущение, – чего ты нам уррагскую лапшу на уши вешаешь?
Огвур взревел раненым медведем и рванулся на помощь милому другу, но маги своевременно поймали его с двух сторон, шепча: мол, Генрих не сделает Лансанариэлю ничего плохого – просто сбросит излишек адреналина. Орк с неохотой подчинился, продолжая что-то ворчать и поглядывая на барона с опаской. А Генрих продолжал вопить.
– Да всем известно, что на самом деле ты далеко не трус, – отводил он душу. – Ты и над разбойниками верховодил, и на Ульрику наезжал, и в бою отличался, и демонов Астора наглостью доставал, и из папочки своего чокнутого дух вышиб. Так чего же ты сейчас ломаешься перед нами, как девка, и сопли пускаешь? Да подумаешь – зуб! Ну хочешь – я себе для примера его вырву?
Ланс флегматично шмыгнул распухшим носом:
– Все равно – боюсь!
– Ну знаешь… – Генрих с размаху опустил его обратно на табуретку, – это уже попахивает паранойей!
В холле воцарилась драматическая пауза, напоминающая затишье перед грозой. Огвур нежно гладил Ланса по волосам, Генрих продолжал недовольно бухтеть, маги – думали. Ситуацию спас Марвин.
– Послушайте, – вкрадчиво предложил он, – давайте не станем рвать зуб специально. Я предлагаю положиться на благой промысел судьбы. Вот, – он вытащил из кармана прочную шелковую нитку, – чем вам не нить фортуны? Привяжем один ее конец к дверной ручке, а второй – к зубу. И первый же, кто зайдет во дворец, неминуемо избавит Ланса от мучений. А исходя из того, что дуракам везет, – тут маг весело подмигнул радостно осклабившемуся Генриху, – я уверен: нас посетит хороший человек, а больной – не почувствует боли!