"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
– Конечно, – страстно воскликнула я, пряча волшебный подарок в карман своего колета, – и теперь – еще настойчивее, чем ранее!
– Неисправимая! Ступай уже, – мягко подтолкнул меня дракон, – я знаю, что ты задумала. Но учти, это – твой путь, и ты выбрала его сама… Если не передумаешь и не отступишь, то тогда тебе неизбежно придется пройти его до самого конца, каким бы страшным он ни оказался, без обычных женских слез и жалоб…
– Эткин, – меня мучило странное предчувствие надвигающейся беды, – зачем ты меня пугаешь? Твои двусмысленные напутствия смахивают на прощание. Увидимся ли мы еще?
– Безусловно, – успокаивающе рассмеялся дракон, отползая к шатрам. – Всенепременно!
Я тихонько потрясла черное плечо Кса-Буна, будя своего верного телохранителя. Дороги судьбы внезапно обрели четкость и конкретность, постепенно выстраиваясь в финишную прямую. Итак, теперь меня ждали урановый рудник и Храм Розы…
В отличие от Сумасшедшей принцессы дракон всем сердцем верил в невозможность изменить ход истории и обмануть злодейку-судьбу. Можно долго играть с нею в «кошки-мышки», почти бесконечно длительный срок придумывая обходные маневры и изобретая все новые и новые ходы. Но в итоге судьба все равно наверстает упущенное, прежде по полной программе отыгравшись на увиливающем от нее беглеце. Эткин четко видел свое будущее, пока еще не полностью осознав, стоит ли ему печалиться, впадая в тоску от тяжести уготованной ему доли… Неизбежное грядет само по себе, а потому – все мы рано или поздно уйдем в небытие, растворившись в вечности и став одним из многочисленных узелков, образующих бесконечное полотно жизни. И возможно, нам стоит задуматься лишь о том, какие деяния совершит каждый из нас, выписывая свой индивидуальный рисунок на ткани всеобщего бытия, должный навечно запечатлеться в людской памяти. И если уж ему суждено сгореть в полете и погибнуть как падающая звезда, кратковременно вспыхнувшая во мраке вселенной, то пусть тепло его души не потухнет бесследно, но станет жертвенным источником для рождения новых, ослепительно-ярких созвездий.
«От предначертанного не уйдешь, как ни старайся! – мысленно посмеивался дракон, сворачиваясь в комок и засыпая. – Судьба не подвластна даже тебе, моя смелая принцесса, моя сумасшедшая фантазерка! Мы, безусловно, повидаемся еще раз, – умиротворенно бурчал он, – перед смертью…»
И лишь одну существенную деталь он намеренно скрыл от самого себя, избегая уточнения – перед чьей же именно смертью суждено случиться их новой встрече…
Глава 11
Уж не знаю, умным ли человеком, а вернее – орком, считался при жизни знаменитый летописец Бальдур, но писательским мастерством он, на мой взгляд, не овладел ни на йоту. Хотя, возможно, я судила излишне пристрастно, а писать по-другому не получится и у более талантливого летописца при условии, что твоим соавтором является не кто иной, как сама Судьба. Я с огромным интересом несколько раз подряд вдумчиво перечитала подробные описания дней минувших, содержащиеся в Хрониках, но осведомленнее не стала. Сия загадочная книжица небольшого формата, переплетенная в кожу и лишенная названия, казалась мне сборником самых невероятных загадок и ребусов, не поддающихся логическому объяснению. Самыми доступными среди них стали последние листы, посвященные событиям моей жизни, как я уже поняла, тесно переплетенным с бытием всего нашего мира. Но вот годы, связанные со свержением Пресветлых богов… М-да, либо Бальдур писал слишком уж иносказательно, либо мои умственные способности оставляли желать лучшего…
Мы с Кса-Буном перебрались через скалы, скрывшие от нас морское побережье. Следовало поторопиться, потому что рассвет близился, окрашивая небо в пока еще едва уловимый розовый оттенок. Тоскуя по жаре своего родного края, чернокожий воин зябко поеживался от прохладного предутреннего ветерка, тер помятое лицо да позевывал украдкой, деликатно прикрывая ладонью рот. Я пожалела мерзнувшего – отдала ему свою кольчугу из драконьей чешуи (едва не треснувшую от ширины плеч канагерийца) и заодно сунула объемистый сверток, на прощанье выданный мне заботливым драконом, так и не удосужившись поинтересоваться его содержимым. Если рассуждать здраво, то все наиболее важные события происходят именно в тот самый момент, когда мы оказываемся к ним готовыми. Думаю, у меня еще найдется подходящее время для оценки драконьего подарка. А пока…
– Хозяйка, – опасливо протянул Кса-Бун, рассматривая Нить Бальдура, обмотанную у меня вокруг запястья, – неужели ты и в самом деле намереваешься вернуться в это проклятое богами место? Глупый поступок…
Мысленно соглашаясь со своим мудрым телохранителем, я случайно бросила быстрый взгляд на его мощную шею и заметила напряженно подрагивающие голосовые связки, проступающие под темной, лоснящейся кожей. Кса-Бун нервничал, стараясь не выдавать охватившего его страха.
– Глупый! – спокойно констатировала я. – Но выбора у нас нет, гляди…
В середине книги я обнаружила схематично нарисованную карту – именно ту самую, которая согласно сумбурным и зачастую противоречивым указаниям автора Хроник и вела к Храму Розы. Цепочка, будто живая, серой змейкой скользнула у меня между пальцами и словно бы впиталась в бумагу, образовав извилистую указательную линию.
– Ну и дела! – растерянно брякнула я любимую фразу Ланса.
Кса-Бун забавно вращал вытаращенными глазами, вполголоса бубня какую-то охранную молитву. До сегодняшнего утра видеть разумные карты и украшения не доводилось ни мне, ни ему.
Попав на бумагу, путеводная нить четко пролегла от берега Диких земель до темного пятна, по воле Бальдура названного «входом в никуда».
– Нонсенс! – вздорно спорила я с давно умершим летописцем, не принимая на веру его смелого утверждения. – Никуда – оно никуда не ведет и поэтому входа иметь не может…
– А что сказано в тексте? – рассудительно спросил канагериец. – Возможно, там содержатся пояснения. По утверждениям наших шаманов, мир начинается с пустоты, идущей из ниоткуда в никуда…
– Знаю, – недовольно буркнула я. – Мне уже доводилось встречаться с этой пресловутой пустотой. Могу тебя заверить – ничего приятного там нет! – И мое сердце снова окатила волна пронизывающего холода, связанная с воспоминаниями о колодце Пустоты и владениях Ледяного бога. Но тем не менее я послушно перевернула страницу Хроник и начала читать: «В своих скитаниях мне довелось забрести дальше страшных Мариенрахских болот, ставших усыпальницей для Армии смерти, впавшей в вечный сон. Священная дубовая роща принадлежала фрау Оссанариэль, легендарной эльфийской волшебнице и пророчице. Сия достойная дама приняла меня весьма ласково и подарила небольшой сувенир, по ее словам, должный стать путеводной нитью для одного из истинных повелителей нашего мира, для одного из детей Старшей крови. Речи магички Оссы изобиловали пугающими намеками, понимание коих ускользнуло от моего восприятия. Но одно я усвоил четко – в глубине Диких земель находится спрятанный в земле источник природной энергии, питающей корабль демиургов. И энергия эта настолько опасна для всего сущего, настолько губительна, что эльфийка называет ее «черным ничто»… Похоже, магичка подразумевала ваш урановый рудник и «мертвую руду», – сочла уместным прокомментировать я, на миг отрываясь от текста.
Внимательно слушающий меня канагериец согласно кивнул.
– «Это самое «ничто» на самом деле есть не что иное, как бездонный провал, скрывающий великий Перекресток миров, – продолжила я читать. – А поскольку с Перекрестка можно попасть в любое угодное путнику место, то путь к потерянному Храму Розы начинается именно там…»
Я снова открыла страницу с картой. Серая линия заканчивалась у темного пятна, но сейчас там располагался еще и красный крестик, подписанный коротко и многозначительно: «Перекресток».
– Клянусь Пресветлыми богами, пару минут назад этого значка на карте еще не было! – потрясенно воскликнула я. – Может, мне померещилось?