"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Но следует признать, что на скуку и плохое настроение Эткин жаловался зря. Наши громкие похождения, воспетые во множестве песен и баллад и, следовательно, ставшие достоянием общественности, привлекли к его пещере целый выводок грабителей и авантюристов всех мастей, горевших желанием попытать удачу и лишить дракона части личного имущества. Отловив очередных смельчаков, озабоченно рыскавших в окрестностях озера, гигант на короткий срок избавлял меня от своих выспренних нравоучений, с энтузиазмом переключаясь на не менее пространные и увлекательные душеспасительные беседы. А по-моему, так просто съесть этих бедняг было бы намного гуманнее…
Наши ученые архимаги регулярно спорили о причине наступления столь аномально мягкой зимы, бросаясь умными фразами про глобальное потепление, парниковый эффект, пробой нижнего слоя атмосферы и озоновый дисбаланс. Но я к их запутанным и частенько противоречивым выкладкам почти не прислушивалась. Я пребывала в стойкой уверенности: на изменении климата сказывались благоприятные процессы преобразования, начавшегося в Краю Тьмы вместе с исчезновением Ледяного бога и детей холода. Возможно, когда-нибудь я еще выберу подходящее время и навещу те места, дабы удовлетворить странное, смешанное с чувством некоей ответственности, любопытство, питаемое мной по отношению к земле, некогда считавшейся проклятой. Загадочные духовные узы, соединившие меня с зачарованным краем, не желали рваться, становясь лишь прочнее и болезненнее. Я чувствовала – по какому-то неведомому промыслу судьбы бывший Край Тьмы предназначался мне, и только мне. Но это тоже должно стать делом грядущим, ибо время для решения многих жизненно важных вопросов еще не пришло. Сейчас я отчаянно нуждалась в спокойствии и отдыхе.
Ни один человек, даже самый сильный и выносливый, не способен жить в постоянном накале страстей. Ум и тело нуждаются не только в пище и питье, эмоциях и сне – им также необходимы и минуты духовной изоляции, когда разум не думает о будущем, прошлом или настоящем, а пребывает в идеально нейтральном состоянии, освобождаясь от всего. Мечты притупляются, теряют свою актуальность и отходят на второй план. Мысли текут неторопливо и размеренно. Разум самовосстанавливается, занимается излечением души и врачеванием плоти. Кто-то говорит: нас лечит время. Нет, все обстоит не так – нас лечат уединение, сила воли и умение анализировать жизненные события. Мы исцеляем себя сами. Мы способны измениться, обновиться и начать все с нуля. Но перед этим нам необходимо остановиться, притормозить суматошный бег бытия и просто подумать – а куда же мы стремимся отправиться в будущем, чего хотим достичь? И ответ неизбежно придет сам собой. Нужно лишь научиться слушать свою душу, сердце и разум. И тогда отдых сменится целенаправленными, осмысленными поступками. Выработанный в спокойствии план – залог предстоящего успеха, подготовка к здравому восприятию как удач, так и возможных неудач. Мы платим за все – за действие и за бездействие. Избегание неудач не сделает человека счастливым. Оно превратит его в труса, неспособного управлять своими поступками и желаниями. Поэтому плата за бездействие может оказаться непомерной. Это я понимала – как понимала и то, что моя битва за счастье, с многочисленными сопутствующими победами и поражениями, еще впереди…
Мои философские размышления прервало негромкое деликатное покашливание. Я прищурила глаза, слепнущие от ярких солнечных лучей, рассеиваемых плавающими в луже льдинками, и с преувеличенным вниманием воззрилась на кожаные, отороченные мехом сапоги гигантского размера. О, конечно, сия добротная зимняя обувь существовала не сама по себе, а являлась гармоничным окончанием мощных мускулистых ног, нетерпеливо переминающихся на мелких камушках. Выше сапог начинались теплые штаны цвета охры, край полушубка, усеянный медными бляхами пояс и…
– Мелеана, – орк обеспокоенно помахал ладонью у меня перед носом, – ау. У тебя все в порядке? Ты себя хорошо чувствуешь?
– Чувствовала, – невежливо буркнула я. – Всего мгновение назад. Ибо вы втроем запросто переплюнете любого профессионального тюремщика. Да от вас даже по малой нужде тайком отлучиться невозможно…
– И правильно, – самодовольно крякнул Огвур, – потому что мы за тебя перед своей совестью отвечаем, и перед батюшкой твоим, и перед матушкой, и перед братом, и…
Я послушно кивала, украдкой загибая пальцы и дожидаясь, пока самоназначенный телохранитель закончит длинный список перечислений, ставший ежедневно употребляемой присказкой, призванной пробудить мою сознательность. Но внезапно тысячник осекся. Я вскинула на него глаза, тщетно пытаясь скрыть плещущуюся в них дерзость.
– Гоблины проклятые! – возмущенно взревел орк, носком сапога обличающе пихая припрятанную за валуном связку хвороста. – Мелеана, да ты никак совсем с ума сошла! Таскать такие неподъемные тяжести, причем на твоем сроке, – это же чистейшей воды самоубийство!
– Не-а, – нахально подначила я. – Самоубийство – это жить с вами в одной пещере и терпеть ваш произвол. И вообще я уже взрослая и сама знаю, что да как…
Но Огвур демонстративно проигнорировал мою гневную заявку на независимость. Одной поросшей темными волосками лапищей он сгреб увесистую связку дров и, словно пушинку, закинул ее себе за плечо, а второй – легко подхватил меня с камня, свободно удерживая на сгибе руки и прижимая к своей широкой груди. После этого он удовлетворенно сложил губы во вредную ухмылку и размашисто зашагал вниз с холма.
Комфортно устроившись в его надежных объятиях, я заправила за ухо прядь черных мужских волос, выбившихся из-под стягивающего их шнурка, и благодарно погладила орка по щеке. Огвур ласково заурчал, будто огромный снежный барс, и еще плотнее притиснул к себе почти невесомую для него ношу. Каменные мышцы упруго перекатывались под тонким овчинным кожушком.
– Непослушная… – Воркующий бас эхом рождался в недрах его непоколебимой, словно скала, груди. – Неосторожная, упрямая, бесценная, сумасшедшая!
– А что, можно подумать, я тебе другая нужна? – откровенно спросила я.
Орк протестующе хохотнул:
– Другие дома сидят, за печкой! Без особой на то надобности с полатей не высовываются, по храмам да порталам не шастают, королей не спасают, демиургам глаза не мозолят и в демонов не влюбляются.
Я покаянно вздохнула:
– По надобности, значит, только. Так-то оно так…
Огвур без особого труда подбросил меня вверх, перехватывая поудобнее. Я восхищенно взвизгнула.
– Слушай, а ты слышал байку про то, как кентавр, тролль и орк взялись силой мериться?
– Нет. – Тысячник просительно приподнял бровь. – Расскажи, баловница.
– Задумали как-то эльфийские маги соревнование провести, – с энтузиазмом начала я, – да выяснить, кто на земле самый сильный. Созвали претендентов на титул чемпиона и дали им задание – лбом гвозди в доску забивать. Ну значит, кентавр поднатужился и забил пятнадцать гвоздей…
– Да ну! – не поверил наивный Огвур. – И что ему дали?
– Балда! – Я шутливо ущипнула друга за нос. – К лекарям его отправили в лазарет.
– Ого! – сочувствующе усмехнулся тысячник.
– Следующим выступил волосатый тролль из Диких земель и забил тридцать гвоздей!
– Молодец! – искренне порадовался за силача Огвур. – А ему что дали?
– Да ну тебя, простофиля! – хихикнула я. – Сам понимать должен – тролля отправили на соседнюю с кентавром коечку в больничке!
– Логично! – блеснул уместным словечком Белый Волк.
– А самым последним вышел орк, – лукаво прищурилась я. – Затянул пояс потуже, крякнул и… забил лбом аж целых пятьдесят гвоздей!
– Вот, – горделиво задрал голову Огвур, – знай наших! Ну и как – дали орку титул чемпиона?
– Не-а, – не без злорадства сообщила я. – Дисквалифицировали его и с состязания – выгнали.
– Да как же это? – потерянно поник плечами мой доверчивый друг. – За что? Несправедливо!
– А он гвозди забивал – шляпками… внутрь! – интимно шепнула я ему на ухо. – Во как!