"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

Неожиданно Генрих отстранился и требовательно потряс меня за плечо, возвращая с небес на землю.
– Что с тобой? – недовольно спросила я, с трудом шевеля распухшими от поцелуев губами.
– Ульрика! – Лицо де Грея стало серьезным. – Я люблю тебя! Люблю с первого взгляда. С первой встречи в той маленькой оружейной лавочке. Тебя – невозможную, безрассудно храбрую, рыжую оторву. Тебя – преданную и честную, единственную и неповторимую.
Я молчала, счастливо улыбаясь в полумраке, пытаясь унять бешеный стук сердца, грозившего выскочить из груди.
– Ульрика! – снова прервал молчание Генрих. На этот раз в его голосе звучали требовательные хозяйские нотки. – Мы должны быть вместе! Ты нужна не только мне, ты нужна моему несчастному народу! Ведь они до сих пор заперты под землей, и лишь ты можешь их освободить!
– Что? – возмущенно закричала я. Никогда в жизни я не сталкивалась с подобной болью, с подобным разочарованием. – Так вот зачем понадобились все эти нежности и поцелуи! Ты просто хочешь использовать меня! О-о-о-о-о! – Я бессильно сжала кулаки, испытывая неодолимое желание умереть, рыдать в голос, крушить все вокруг. – О, если бы ты просто, без излишних церемоний попросил моей помощи, я бы ни в чем тебе не отказала, я бы сделала все возможное и невозможное! Но так, таким образом…
Я выпрыгнула из его объятий, запахнула разорванную одежду и отступила к двери:
– Как ты мог? Это так низко, так недостойно настоящего мужчины! Я почти поверила в искренность твоих слов! Я тоже хотела ответить, что люблю тебя!
– Милая! – Барон вскочил с кровати. – Клянусь жизнью, ты все поняла неправильно! Я люблю тебя всей душой!
– Не верю! – рыдала я, обхватил себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону. – Я знаю, что мое лицо не может внушить настоящего чувства. Твое поведение продиктовано заботой об интересах своего народа….
Генрих шагнул за мной, раскрывая объятия, но я увернулась и гордо вскинула голову. Слезы разочарования высохли:
– Барон!
Генрих содрогнулся от ледяной язвительности моих интонаций.
– Прошу вас, оденьтесь! Меня не проймешь этим! – Я насмешливо указала пальцем на его наготу. – Умоляю вас барон, сохраните хотя бы каплю достоинства!
– Любимая! – со слезами в голосе позвал де Грей.
Но я развернулась на каблуках и, держа спину очень прямо, не оборачиваясь, вышла из комнаты.
Потом я переоделась и долго сидела на балкончике второго этажа, прижавшись к каменным перилам, пытаясь остудить пылающий лоб прикосновениями холодного мрамора. Черный покров ночи давно опустился на город, неся прохладу, такую приятную после жаркого дня, и умиротворяющий покой. Всем, кроме меня. Старые груши в дворцовом саду, окружавшие тихий потаенный пруд, раскинули пышные ветви, отягощенные грузом созревающих плодов. Осенью, на кухне, станут варить золотистое, духмяное варенье, подобно тому, как из года в год это проделывали в поварне замка Брен. Приближающаяся осень обещала стать мирной и урожайной. «Если я не дам Ринецее времени отдохнуть и собраться с силами!» – напомнила я себе. У меня же времени на отдых не было совсем. Мои глаза в очередной раз оторвались от разглядывания природных красот и, как притянутые магнитом, вернулись к холмику Незримой башни. В чем секрет неведомой магии? Что ускользало от нашего внимания? Я чувствовала, что отгадка находится где-то рядом.
– Мелеана, ты опять не спишь? – громко зевнул полуодетый Огвур, выходя на балкончик. – Поберегла бы ты свое драгоценное здоровье.
– Не спится мне, тысячник. Слишком уж во дворце душно, – пожаловалась я. – А как Ланс себя чувствует?
– Да спит он сладко, – в голосе орка промелькнула плохо скрытая нежность.
Я давно уже перестала вдаваться в подробности странной дружбы двух мужчин. В конце концов, в чужую личную жизнь лезут те, у кого нет своей. А мне бы для начала со своими проблемами разобраться не мешало.
Белый Волк снова зевнул и облокотился на парапет, как и я – рассматривая уснувший город.
– О ней думаешь? – он мотнул головой в сторону злополучного холмика.
 
– О ней! – призналась я.
Со стороны ворот послышалась громкая перебранка, скрип открываемых засовов и звонкое ритмичное постукивание лошадиных подков по каменной мостовой.
– Ишь, ты, – вытянул шею заинтригованный Огвур, – Генрих куда-то сорвался! Это в полночь-то! Сбрендил он, что ли? На караульных наорал, приказал открыть ворота и помчался галопом, словно за ним гоблины гонятся!
– Сволочь он! – сердито буркнула я, не поднимая головы. – Пусть уматывает!
– Неужели поругались?
– Любовь зла, – с неожиданной горечью выдавила я. – Вот козлы этим и пользуются!
– Ясно! – многозначительно протянул орк. – Фраза есть хорошая на этот счет – милые бранятся, только тешатся!
– Да иди ты! – Я всерьез замахнулась на насмешника.
– Иду, иду! – покорно согласился мудрый друг, покидая балкончик.
Уже из глубины темной комнаты до меня долетел его тихий голос:
– Прогнала, значит, барона? А ведь он тебя любит! Сама-то потом жалеть не будешь?
Я швырнула ему вслед серебряный кубок, с грохотом покатившийся по паркетному полу. Сердце подсказывало мне, что я обошлась с Генрихом слишком сурово. А что, если я больше никогда его не увижу?
 
 
За тебя молюсь благому богу!
 
Богу благородства и любви,
 
Ведь обет – к тебе найти дорогу —
 
Я сто раз давала на крови.
 
 
 
Но судьбу не подкупить молитвой
 
Даже тем, кто выдержал искус.
 
Ложе страсти путаем мы с битвой,
 
Ненависть мы пробуем на вкус.
 
 
 
По твоей утраченной душе
 
Добровольно вновь ношу вериги я,
 
Жизнь моя – в рапире, в палаше,
 
Боевая честь – моя религия.
 
 
 
Может быть, в проселочной пыли
 
Разгляжу случайно след твоих сапог,
 
Как же мы с тобою позабыть могли,
 
Что к любви жестоких – не прощает бог.
 
 
 
О тебе молюсь я еженощно…
 
И, нагнувшись к следу на пыли,
 
Я, назло разлуке, знаю точно —
 
Жив! Мои молитвы помогли…
 
 
Мысли о башне не шли из головы. Я спустилась в сад и прогулочным шагом направилась к зачарованному месту, кончиком Нурилона сшибая хвостики высоких травинок. Чем логика отличается от дедукции? Способность к логическим выкладкам позволяет прийти к нужным выводам, последовательно перебирая и правильно выстраивая цепочку из ранее известных фактов. Дедукция, наоборот, на основании только причины, результата и побочных деталей – позволяет достоверно восстановить утерянные промежуточные звенья. Первоначальный посыл – мой брат спрятан в башне. Результат – башня стала невидимой, и войти в нее невозможно. Следует понять – на чем основана защитная магия. Будем считать, что заклятия накладывал сам принц Ужас. Какая магия ему доступна? Чем подкреплено заклятие? Если он пытался сказать мне о башне, значит, был стопроцентно уверен, что я смогу снять заклятие. Что такого общего есть у нас с Ужасом, что позволяло бы мне нейтрализовать его магию? Ответ напрашивался сам собой. Нас связывали родственные узы, кровь, доставшаяся нам от общего отца – короля Мора.
Я нерешительно топталась около холмика. Чем я рискую? Да, в сущности, ни чем. Закатать рукав и нанести маленький разрез на запястье левой руки – стало минутным делом. Капля крови медленно зависла в воздухе, а затем упала точно к основанию холмика. Раздалось негромкое гудение, перед моим удивленным взором возникло серое облачко, которое, уплотняясь и материализуясь, начало очерчивать каменную кладку стен. Башня становилась видимой постепенно, камень за камнем, уровень за уровнем, словно из земли вырастал гигантский гриб, крытый красной черепицей. Я моргнула. В серой замшелой стене, прямо перед моим лицом, прорезалась дверная арка, освещенная факелом, будто нарочито прикрепленным у косяка. Дверь призывно приоткрылась. Я усмехнулась, вынула горящий факел из кольца и шагнула через порог.