"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Вот и займись любовью на площади, – тут же советами замучают! – ехидно процедил орк. – А у нас теперь все не по правилам!
Сильф коротко взглянул на меня и отчего-то покраснел, как помидор:
– Это точно, – нехотя признал он.
Ворота Храма со скрипом отворились.
  
Глава 5
 
Мы настороженно сбились в кучку и ощетинились мечами, не зная, чего можно ожидать от направляющейся к нам процессии. Впереди выступал низенький, чрезмерно упитанный мужчина в белом одеянии, обшитом пурпурными полосами, – первосвященник богини Аолы. Он старался напустить на себя разгневанный вид. Четыре подбородка внушительно спускались на дородное чрево, обтянутое белой мантией. Трое его спутников, в противовес толстяку отличавшиеся высоким ростом и аскетической худобой, носили черные одеяния и золотые посохи с обсидиановыми шарами. Высшие некроманты!
Толстяк простер к нам окорокообразные руки и пискляво заверещал:
– Нечестивцы! Как вы посмели нарушить покой храма Великой богини и оторвать ее служителей от поста и молитв?
– А нехило тебя от постной пищи-то разнесло! – издевательски перебил его Ланс, выразительно поигрывая арбалетом.
Толстяк смутился и замолчал.
Я шагнула к ступеням и остановилась у их основания, с большим интересом разглядывая не заплывшую ряху священника, а узкое, умное лицо самого старого из некромантов.
– А скажите-ка мне, любезные, с каких это пор богиню Аолу охраняют нечистые твари – демоны и горгульи?
Некромант понимающе усмехнулся, толстяк же просто побагровел от злости:
– Великая богиня, в благодати своей, смогла обратить детей Тьмы на путь служения Свету! Арбиус, ну, сделай же что-нибудь! Неужели мы позволим этой наглой рыжей девке командовать в Храме и городе?
Старейшина некромантов не сводил с меня лукавых глаз:
– На смену одним Повелителям всегда приходят другие, не менее великие! – Он церемонно преклонил колено и положил к моим ногам свой драгоценный посох. Двое более молодых некромантов немедленно последовали примеру своего предводителя. Один лишь толстяк остался стоять, как стоял, недоуменно хлопая поросячьими глазками. – Приветствую тебя, королева из рода настоящих властителей Нарроны, внучка Смерти!
– Ничего не понимаю! – растерянно пролепетал толстяк. – Да кто она такая?
Я протянула руку и медленно сняла золотую маску:
– Ты не узнаешь меня, первосвященник?
Толстяк схватился за сердце:
– Вы, вы похожи на нашего наследного принца Ульриха, сына короля Мора!
Арбиус поднялся с пола:
– Ты невежественен и глуп, священник. Эта девушка – родная старшая дочь короля! Возможно, она знает, как найти своего пропавшего брата. Прощайте, ваше величество! – Он снова низко поклонился. – Я больше ничем не могу помочь вам. Я не имею права встать на вашу сторону, но и против вас воевать не стану. Мы покинем город… – Посохи некромантов звонко стучали по мраморным плитам площади.
Уже отойдя на порядочное расстояние, Арбиус вдруг обернулся и одарил меня благодарной улыбкой. – Спасибо вам за моего сына. Этого я никогда не забуду!
– Во дипломат! – восхищено протянул Ланс. – Силен старик! Так ведь и не признался, что слабо ему против Мелеаны, с ее амулетом. Так ведь и ушел с гордым видом, словно не мы ему, а он нам одолжение сделал. Может, догоним и накостыляем?
– Не надо! – поспешно запретила я.
– Но почему? Такую развлекуху пропускаем! – заартачился неугомонный полукровка.
– Балбес! – одернул его мудрый орк. – Арбиус, глава некромантов – отец нашего Марвина!
– Да ну! – выкатил глаза недогадливый полуэльф. – Вот это дела! – Он повернулся к архимагу, но Марвин молчал, провожая отца задумчивым взглядом.
Я взошла по ступеням и вступила в храм. До толстяка наконец-то все дошло, он угодливо лебезил и неуклюже бегал вокруг меня, нарезая круги.
– Ваше величество, что же теперь делать?
– Где мой сводный брат принц Ужас?
– Там… – Первосвященник испуганно махнул рукой куда-то в глубь Храма. – Но с ним… с ним сама богиня!
– Да какая она богиня! – брезгливо усмехнулась я. – Она демоница, преступно присвоившая себе лицо и титул Аолы.
 
Толстяк снова схватился за сердце.
Мои друзья продолжали в нерешительности прохаживаться по двору Храма.
– Что делать-то будем? – в тон священнику, спросил Огвур.
– Ты знаешь что, забирай-ка с собой этого трусливого кабана – и обыскивайте все подвалы и подземелья. Людей, дворян привлеките. Объявляйте горожанам, что принцесса вернулась, а принца нужно найти как можно скорее, – решила я.
– Но Ринецея и Ужас… – торопливо начал Генрих. – Я не отпущу тебя к ним одну!
– Отпустишь, еще как отпустишь, – поспешила заверить я его и, пользуясь преимуществом своего положения, так пихнула толстяка священника, что он кубарем покатился вниз по ступеням, а затем резко захлопнула ворота Храма и заложила их изнутри массивным засовом. Снаружи по створкам незамедлительно застучали в десяток кулаков, но ворота держали крепко.
– Как говорит мой друг Огвур, так оно надежнее будет! – довольно пробурчала я себе под нос и, вынув из ножен Нурилон, осторожно двинулась через полутемное прохладное помещение.
Храм как Храм, ничего особенного, чем-то похож на часовню замка Брен. Только крупнее раз в двадцать и богаче во столько же раз. В золотых потолочных пластинах прорезаны ажурные отверстия, забранные хрусталем. От этого солнечные лучи, попадающие во внутренние покои, необычным образом искажаются, придавая всему вокруг таинственный, нереальный вид. Пылинки, кажущиеся золотыми, танцуют в столбе света на главном алтаре. Статуи Аолы и ее братьев, хитроумно поставленные на границе освещенного участка, плавают в полутенях. И непонятно – то ли они живые, то ли просто мраморные. Толково придумано. Наверно, убойно действует на наивных прихожан, собирающихся на торжественные молебны. Я обошла вокруг статуй и, не удержавшись, бесцеремонно потыкала кончиком меча каменных двойников своих злополучных родственников. Аола наблюдала за мной со снисходительным спокойствием, отстраненная улыбка не сходила с каменных губ. Глаза богини, искусно инкрустированные большими изумрудами, неотступно следили за всеми моими перемещениями. Или это было всего лишь заслугой умелого скульптора? Мучаясь пробудившимися в душе сомнениями, я вынула из кармана неразлучное Зеркало истинного облика и сравнила свое отражение с чертами мраморной богини. Гоблин знает что получилось – практически идентичное лицо, ну, прямо один к одному. А если еще учесть рыжие волосы и зеленые глаза… Недаром бабушка Смерть говорила, что она и Аола – родные сестры! Вот они – законы наследственности – в действии. Я убрала зеркало обратно в карман и немного похулиганила – показала богине язык. В ответ Аола насмешливо подмигнула изумрудным глазом. От неожиданности я икнула. Да нет, не может такого произойти, это мне померещилось, – вон свет какой обманчивый. Он и творит подобные чудеса, выгодные священникам. Я вышла из комнаты и побрела по длинному коридору, пинком ноги отворяя все встречные двери. За первой дверью обнаружилась небольшая комнатушка, вся заставленная букетами свежих роз, благоухающих божественно. За второй – что-то вроде ризницы, заполненной кувшинчиками ароматических масел и парадными одеждами священников. А вот за третьей меня ожидала широкая кровать, заваленная мягкими подушками. Поверх подушек, как ни в чем не бывало, крепко спал принц Ужас.
Я на цыпочках подошла к кровати, не выпуская из рук обнаженного меча. Братец и не думал просыпаться. То ли его раны оказались настолько тяжелы, то ли принца совершенно не беспокоило его недалекое будущее. Ничто так не обезоруживает бойца, как спокойствие, а тем более – пренебрежение со стороны противника. Я хмыкнула, не глядя, отработанным движением бросила Нурилон за спину, обратно в ножны, а потом нагло улеглась рядом с раненым, положив руки под голову и вытянув ноги в грязных сапогах на шелковые покрывала. Тишина убаюкивала, запах целебных масел от повязок принца, витающий в воздухе, – навевал сон. Еще чуть-чуть, и я бы со спокойной совестью уснула крепче сводного братца. Ибо если даже его запятнанная совесть не вызывала стойкой бессонницы у своего хозяина, то уж моя-то и подавно располагала к полноценному полуденному отдыху. Но неожиданно принц пошевелился. Всю мою сонливость тут же как рукой сняло. На круглом лице Ужаса, и правда изрядно обожженном и перевязанном мягкими бинтами, прорезался кривой рот, полный острых зубов. Принц потянулся и от души зевнул. Я отпрянула на край ложа и скривилась, пытаясь ладонью отогнать омерзительный запах, вырвавшийся из открывшейся пасти – запах полуразложившихся трупов. Почувствовав посторонние движения, Ужас создал узкий, пронзительно желтый глаз – и окинул меня мутным взглядом.