"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
– Ты можешь поднять из могилы и контролировать несколько сотен мертвяков? – недоверчиво спросил Огвур.
– Если опять ничего не напутаю, – жалобно ответил недоучка. – Мне дали последний шанс реабилитироваться – приказали привести Ульрику на Белую скалу, где ее будут ждать Ужас и Страх, чтобы предложить сделку – жизнь ее брата в обмен на жизнь самой принцессы.
Услышав эти слова, Огвур взбешенно грохнул кулаком по столу, чуть не проломив дубовую столешницу, а Ланс схватился за арбалет.
– Это невозможно, – возмутился барон Пампур. – Ни Страх, ни Ужас не носят изумрудных кулонов и не могут править Нарроной. Они не являются законными наследниками трона, потому что их мать не могла считаться законной женой короля, – ведь королева Альзира жива. Поэтому при рождении младших детей Повелителя Мора от Камня власти не отделилось ни осколка, должного стать кулоном…
Марвин кивнул:
– Да, это так. Но Ринецея и ее выкормыши правят, опираясь на силу и колдовство, а поэтому вовсе не нуждаются в соблюдении традиций и поддержке народа. Они несут зло и насилие.
– Странно слушать такие слова от некроманта, ученика демоницы, – задумчиво протянула я, пристально вглядываясь в глаза юноши.
Юный маг ответил мне пронзительным, твердым взглядом:
– Даже Тьма не должна становиться бессмысленной и не должна сливаться с безликим злом. А они убили слишком многих.
– Молодец, мальчик, – восхищенно похвалил Огвур.
– И что дальше? – Ланс не торопился заносить Марвина в число своих друзей.
– Я пообещал, что приведу Ульрику на Белую скалу, скрыв от нее замысел Ринецеи. Но я не верю, что они оставят принца Ульриха в живых, даже если принцесса умрет.
– Где мой брат? – резко перебила я некроманта.
– Простите ваше высочество, – юноша бессильно развел руками, – этого не знает никто, кроме Ринецеи и ее воспитанников. Но полагаю, что он еще жив.
Я судорожно схватилась за изумрудный кулон, все так же посылавший магический призыв Саймонариэля:
– Я тоже чувствую, что он жив.
– Всему этому нужно положить конец. – Марвин взволнованно вскочил. – Я больше не хочу служить демонице. Зачем жить в королевстве, от которого скоро останутся безжизненные руины и трупы? Вы можете противостоять ей, можете спасти брата, вам не страшны силы гильдии некромантов. Спасите и меня тоже, позвольте мне остаться с вами и помогать вам, насколько это возможно.
Мои друзья одобрительно загомонили. Огвур делал выразительные знаки, явно намекая на разговор с глазу на глаз.
– Всем отдыхать, – распорядилась я. – Дорогой барон, будьте так любезны, выделите Марвину комнату. А мне нужно подумать.
– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил Огвур после того, как мы остались наедине. Орк придвинул пару мягких кресел поближе к огню, ярко пылавшему в зеве камина, и наполнил два бокала красным, густым, как кровь, вином. Я с удовольствием отхлебнула терпкую, ароматную жидкость и задержала глоток во рту, смакуя букет.
– Великолепно!
– Чего уж тут великолепного, – недовольно покривился тысячник. – На мой взгляд, ситуация складывается отнюдь не в нашу пользу.
– Я говорю о вине.
– Тьфу, – рассердился Огвур. – Ульрика, тебе не кажется, что иногда ты намеренно переигрываешь, изображая невозмутимость?
– Не кажется, – лучезарно улыбнулась я терпеливому другу. – Решение уже принято и обсуждению не подлежит.
– И?
– Я иду к Белой скале. Без вас. В сопровождении одного Марвина. – Теперь я с удовольствием смаковала смену выражений на лице не на шутку рассерженного орка. – А вы стягиваете все доступные нам силы под стены Нарроны.
– Они тебя убьют!
– А не спешите нас хоронить, – язвительно пропела я, подражая Эткину. – Не переживай, дружище, я не доставлю им такого изысканного удовольствия. Хотя уверена – именно это они и попытаются проделать.
– Ты либо дура, либо очень храбрая, – кипятился орк. – А необоснованная храбрость зачастую намного хуже глупости.
– Я должна попробовать вытянуть из них информацию о месте заключения моего брата и, – я многозначительно ткнула указательным пальцем в грудь Огвура, – о том, что эти твари сделали с моим отцом. Ради этого стоит поторговать своей жизнью. Тебе так не кажется?
Тысячник задумчиво барабанил по ручке кресла:
– Задери меня гоблин, Мелеана, но ты опять права! Без разведки боем здесь не обойдешься! Но признайся, ты действительно веришь молодому некроманту?
– Верю. – Хоть в данном случае я больше полагалась на интуицию, подсказывающую мне, что какую-то часть информации, причем немаловажную, юноша от нас все-таки утаил. – Но думаю, что неприязнь к Ринецее у этого странного юноши имеет более существенные, скрытые от нас корни.
– И все же у меня душа не на месте, – вздохнул орк. – Мне кажется, я своими руками отправляю тебя на верную гибель.
– Не отправляешь, а отпускаешь, – насмешливо поправила я.
Орк сердито зыркнул черными глазами:
– Никогда, наверно, не привыкну к этой твоей сумасбродной привычке – смеяться и шутить в любой, даже самой безвыходной ситуации.
– Безвыходных ситуаций не бывает. – Я сладко потянулась и зевнула. – Нужно просто суметь правильно проанализировать ситуацию и увидеть скрытый выход. И обдумать причины своей реакции на какое-то событие. Возможно, реакция излишне неадекватна.
– Ничего себе неадекватна, – фыркнул Огвур. – Можно ли вообще получить адекватную реакцию на угрозу смерти?
Я рассмеялась:
– Боги, и это говорит воин, не побоявшийся в одиночку выйти против сотен зомби! – Я патетически подняла глаза к потолку. – Не испытывай моего терпения, Огвур.
– Молчу, молчу, умываю руки. – Орк демонстративно отступил назад и бессильно развел ладони. – Ты и правда сумасшедшая, Мелеана!
Я из последних сил пыталась подавить одолевавшую меня зевоту:
– Как бы там ни было, но мудрые орки и сумасшедшие принцессы тоже нуждаются в отдыхе. Спокойной ночи, Огвур.
Уже будучи на самом пороге залы, я остановилась и вновь повернулась к Белому Волку.
– Кстати, дружище, я, кажется, знаю, о чем ты подумал в тот момент, когда Марвин рассказывал про казус с огненным смерчем. Зря Ринецея так низко ценит способности этого мальчика…
Огвур запрокинул голову и расхохотался во все горло:
– Ульрика, демоница даже не подозревает, какое опасное оружие она отдала в наши руки. Ведь самый опасный маг – тот, чьих действий нельзя предсказать, нельзя оценить по привычным меркам или критериям.
Я потерла слипающиеся глаза:
– Но мы-то разгадали скрытые достоинства Марвина, пусть он пока еще и сам не осознает, каким редкостным даром обладает. И поэтому имеем право на заслуженный отдых.
Мы выехали рано утром. Я – верхом на Бесе, Марвин – на симпатичной серой кобылке, которую оставил недалеко от ворот замка. Друзья, в полном составе выстроившиеся на крепостной стене, провожали нас мрачным молчанием. Скрепя сердце, Огвур все же отпустил меня из замка в сопровождении одного только Марвина и сумел отговорить обеспокоенного Ланса, рвавшегося охранять свою принцессу, от какого-либо вмешательства в мои планы. Вот уж кого бы я точно не хотела видеть рядом в столь ответственном предприятии – так это взбалмошного, импульсивного полукровку. Пусть лучше пылкий стрелок из арбалета отправляется к Нарроне – думаю, там ему представится долгожданная возможность поквитаться с демонами.
Один лишь Эткин не проявлял никакого интереса к задуманной мной афере. Дракон, кажется, впервые в жизни мучавшийся сильнейшим похмельем, только вяло махнул лапой – что, очевидно, заменяло пожелание доброго пути. После этого несчастный страдалец отполз в тень большого дуба и по-кошачьи свернулся в клубок, отгородившись крыльями от шумного окружающего мира. На кислой морде дракона вполне выразительно отображались владевшие им философские размышления – о пользе добровольной абстиненции.