"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Дракон повернул голову, желая рассмотреть меня обоими широко посаженными глазами. А я так и продолжала сидеть на куче золота, задрав нос к потолку пещеры и восхищенно таращась на разумного зверя.
– Зверя? – удивился дракон. – Я не зверь. Я – волшебное существо.
Кажется, забывшись, я опять начала рассуждать вслух.
Дракон склонил шею, приблизив к моему лицу свою тяжелую, увенчанную гребнем голову. Его глаза напоминали два огромных сапфира. Гигантская пасть приоткрылась, демонстрируя набор зубов – каждый размером с мой кулак. Я испуганно зажмурилась. Тонкий раздвоенный язык почти невесомо прикоснулся к щеке.
– Пробуешь на вкус? Настоящая предобеденная интерпретация драконьего термина «человеколюбие»?
Дракон резко отдернул язык, оглушительно щелкнул зубами и… громко захохотал.
– Ох, уж мне эти человеки, с их неповторимой логикой! – Дракон дохохотался до слез, выступивших в уголках сапфировых глаз. Потом он поднял переднюю лапу и совсем по-человечески вытер слезы когтем. – Меня зовут Эткин. И отнюдь не я стал источником твой головной боли.
– А кто?
– Она, – хитро прищурил глаз дракон. – Анабель, иди сюда…
– Темно… – Второй голос принадлежал молодой женщине: – Она же не видит ничегошеньки. Это мы с тобой привыкли к полумраку. Подожди, я еще факелы запалю…
Неожиданно вспыхнувший большой свет заставил меня болезненно зажмуриться. Третий участник нашей беседы неожиданно зажег сразу несколько факелов, хорошо осветивших пещеру. Вернее – третья. Призрак, так безуспешно преследуемый мной на берегу озера, наконец-то явился во плоти. В облике молодой девушки, одетой в дорогое белое платье, изукрашенное шелковой вышивкой. Пухленькая, невысокая, белокурая и голубоглазая, она напоминала сахарную фигурку, подобную тем, которыми принято украшать праздничные торты. Девушка была очаровательна. Ее не портил даже явный избыток ювелирных украшений, щедро навешанных не только на шею, голову, пальцы и запястья, но и просто на корсаж и подол платья. Кажется, кокетка нанесла значительный урон драконьей сокровищнице. Я перевела взгляд на огромную кучу золота, еще недавно служившую мне ложем. Верхушка золотого запаса достигала потолка пещеры. М-да, столько и сотне прелестниц окажется слишком.
– Так зачем ты сюда заявилась? – В правой руке девушка держала какое-то необычное оружие, которым угрожающе похлопывала по левой ладони.
Я присмотрелась повнимательнее. Это оказалась… скалка. Но какая! Рукоятки из твердейшего красного дерева, усыпанные самоцветами, средняя часть из литого золота. Вот уж действительно кухонная утварь, достойная королевы!
– Это ты меня этим… приложила? – Я продолжала прижимать холодное золотое зеркальце к поврежденной макушке.
– Ага, – довольно кивнула девица. – Отличная штука. Держать удобно – и даже рыцаря в шлеме с ног валит…
– Рыцаря?
– Да. – Дракон насмешливо фыркнул, выпустив из ноздрей струйку дыма. – Страшнее ба… гм… женщины – зверя нет!
– Не смей называть меня бабой, – сердито прошипела девушка, замахиваясь скалкой. – Разрешите представиться – баронесса Анабель де Кардиньяк. – Слова сопровождались изящным реверансом.
– Дочь барона Пампура? – изумилась я. – Но вы же умерли?!
– Живее всех живых! – хохотнул Эткин. – И после этого вы, циничная незнакомка, будете продолжать не верить в мое человеколюбие?
– Ее отдали вам на съедение!
– Ну, это еще разобраться надо – кого кому… – задумчиво протянул дракон.
Я покосилась на скалку в пухленьких ручках блондинки. Кажется, я начинала понимать ситуацию.
– Баронесса, а почему бы вам не вернуться к вашему безутешному батюшке? Он считает вас погибшей и искренне оплакивает.
– А вы вообще кто такая? – Скалка снова угрожающе взметнулась вверх.
Мы с драконом синхронно попятились. Я – на всякий случай. Он, как мне померещилось, – уже до автоматизма отработанным привычным движением.
– Я – Ульрика де Мор…
– Пропавшая принцесса! – в голос ахнули Анабель и Эткин.
– Интересно, – риторически поинтересовалась я, – кто еще в этих краях не знаком с историей моей семьи?..
Нежнейшее мясо барашка, принесенного драконом, буквально таяло во рту. Мы с Анабелью зажарили его на костре, а в самом конце процесса приготовления и Эткин внес свою лепту, тихонько дохнув на подрумянившуюся баранью тушку. После этого филе приобрело неповторимый копченый привкус.
– Дарую вам титул первого кухмейстера моего двора. – Я смачно облизала пальцы, испачканные бараньим жиром.
– А что, ваше величество набирает двор? – лениво поинтересовался Эткин, только что скромно умявший упитанную коровенку.
Подозреваю, что барашек и корова еще пару часов назад паслись в стаде, принадлежавшем благородному барону Пампуру, – но, право же, это был не такой уж великий выкуп за жизнь его прелестной дочки.
– Не двор, а скорее – армию. – Я откинулась на траву, переваривая не совсем праведный ужин. – Извините, почему вы назвали меня «ваше величество»?
– Разве мы не на ты? – Дракон весело подмигнул сапфировым глазом. – Ну, скажем так, мне не чуждо некоторое предвидение будущего.
– А Камень Власти? А мой брат? – Эткину удалось разжечь мое любопытство.
Дракон прикрыл глаза серыми веками, к моему великому удивлению, опушенными длинными ресницами, и положил чешуйчатую голову на скрещенные передние лапы. По его морде бродила легкая улыбка. Хотя это удивительное существо столь искусно управляло собственной богатой мимикой, что для описания его внешности само собой напрашивалось слово – лицо. До нынешнего дня я видела драконов только на гравюрах древних книг и могла теперь признать, что эти иллюстрации далеко не в полной мере отражали открывшуюся мне, но скрываемую от большинства людей истину. В книгах описывалось, как многие славные рыцари не только воевали с этими удивительными существами, но даже умудрялись изредка их убивать. Правда, в книгах не описывалось главного – каким непостижимым моему разумению образом они исхитрялись это делать. Как можно убить такую громадину? А размерами Эткин не уступал какому-нибудь приличному сельскому домику. Как можно убить зверя, полностью закованного в непробиваемую броню? Как можно убить зверя, выше любой птицы парящего на огромных кожистых крыльях? Как можно убить зверя, изрыгающего потоки пламени? И, наконец, – как можно убить зверя столь разумного и красивого?
Совершенно не стесняясь, я спросила об этом самого дракона.
Эткин приоткрыл один глаз и воззрился на меня с нескрываемым интересом.
– Из всех встреченных в жизни разумных существ лишь двое проявили ко мне не агрессию, а дружелюбие: ваше будущее величество и малышка Анабель. А это уже совсем не мало для того, кто с момента вылупления из яйца ни только не встретил собратьев, подобных себе, но, даже более того, в глазах всех прочих мыслящих всегда выглядел лишь ужасным, кровожадным чудовищем.
– А ведь это вовсе не способствует развитию человеколюбия. – Я вытянулась на пригорке, закинув руки за голову и снизу вверх взирая на необычного собеседника. – Это, наоборот, способствует развитию сильнейшего человеконенавистничества.
Дракон брезгливо поморщился:
– Ну, не ем я людей, принципиально не ем. Они не только являются благодатным рассадником различных гадких, доставляющих неудобство болезней, так впридачу – всегда выдают целые тирады из проклятий, отнюдь не благоприятствующих формированию хорошего пищеварения…
– Но ведь пробовал же? – поддела я.
Эткин снова поморщился:
– Не скрою, случилось один раз по молодости. Уж больно нахальный рыцаренок попался… Три дня потом звенья кольчуги из зубов выковыривал…
Я громко расхохоталась, мысленно щелкнув по носу автора героического эпоса про убиение дракона смелым рыцарем. Правда жизни торжествовала.
Дракон улыбнулся немного виновато и обескураживающее развел передними лапами:
– Никто не подсказал вовремя. Да и вообще так бы и жил один, если бы не малышка… – Эткин заботливо прикрыл крылом крошку-баронессу, которая давно уже умиротворенно посапывала, привалившись к теплому драконьему боку.