"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
И вот на зеленых равнинах Словакии закружилась смертельная круговерть, мертвой петлей затягивающаяся на шее последних представителей семьи Батори. За ними охотились все, обложив похлеще загнанных в ловушку волков. Турки, венгры и австрийцы без устали вырезали клан, стремясь истребить само имя Батори. Король Стефан был отравлен. Его двоюродных братьев — полководцев из обоих кланов — живьем варили в котлах или сажали на колья. Князя Андраша Батори зарубили топорами, а красавицу Клару Батори изнасиловал целый турецкий отряд, после чего бедняжке перерезали горло. Всех убитых тщательно обыскивали, но ничего не находили. И так продолжалось до тех пор, пока из всего некогда огромного клана в живых не осталась только последняя его дочь — юная Эржебет, спешно выданная замуж и спрятанная в отдаленном замке Чейт, должном стать неприступным оплотом истинной веры, хранилищем чего-то ценного, судьбоносного и тщательно скрываемого от чужих глаз. Но что же на самом деле искали враги рода Батори и какая участь ожидала несчастную Эржебет?
Все эти сведения, некогда почерпнутые из книг и древних летописей, вихрем промелькнули у меня в голове, лишь только я узрела на горизонте высокий пологий холм, увенчанный монументальными руинами замка Чейт. О да, теперь я знала точно: Эржебет оболгали, совратили, очернили, опорочили и неправедно осудили, а все для того, чтобы стереть с лица земли и из людской памяти ее подлинную историю, изобилующую самыми невероятными фактами. Но сейчас оные упрямые факты громогласно пробивались через толщу веков, подтверждая: во-первых, род Батори и вправду произошел от Карла де Молэ, являющегося наследником брата Христа — Иосии, носившего звание изначального Хранителя «Божьего Завета». Во-вторых, Карл прибыл в Словакию, привезя с собой священный Грааль и прочие артефакты, спасенные рыцарями-тамплиерами. На протяжении многих столетий его потомки преданно охраняли наследие Господа, жертвуя ради оной благой цели своим счастьем, честью и даже жизнями. И Эржебет тоже не стала исключением из длинной череды своих предшественников, до конца выполнив предначертанный ей долг: она уберегла «Бич Божий» и «Перст Господа», не доставшиеся ни церковникам, ни стригоям. И именно поэтому она спала теперь в склепе под холмом, ожидая мига своего освобождения…
Я с благоговением рассматривала этот холм, открывшийся моему жадному взору, полузасыпанный снегом, немой и равнодушный. Так вот ты каков, безгласый свидетель страшной трагедии, разыгравшейся на твоих склонах почти четыреста лет назад! И мне безумно захотелось узнать, смогу ли я восстановить попранную справедливость и освободить узницу, терпеливо дожидающуюся того, кто сумеет принять на свои плечи тяжкое бремя, уже ставшее непосильным для исстрадавшейся Эржебет. Эржебет, дожидающуюся меня!
Снег… Он траурным покрывалом укутывал погребальный холм, символизируя то ли непорочную чистоту души каждого Хранителя, то ли подчеркивая его незавидную долю. Я скептически поморщилась, сердясь на саму себя, не способную разобраться в собственных ощущениях. Кровь шампанским закипала у меня в венах, подогретая торжественностью и напряженностью сего момента, взрываясь сотнями бурлящих колючих пузырьков. Внезапно на меня разом нахлынула масса эмоций: восторг, вдохновение, торжество, почему-то смешанное с горьким привкусом недоброго предчувствия. Вместе с предвкушением ожидаемой и заслуженной победы в моей душе вдруг возникло четкое осознание приближающейся опасности, неотвратимой и губительной, будто сходящая с холма лавина. Прикрывая глаза от бликующих на снегу солнечных лучей, я настороженно всматривалась вперед, гадая: «Что ждет меня там, под фундаментом Чейта? Суждено ли мне ощутить в своих руках тяжесть наследия Господа и сказать: «Оно предназначается мне по праву рождения, по крови, по вере и чистоте помыслов!» А если мои мечты все-таки сбудутся и я окажусь достойна звания Хранителя «Божьего Завета», то какое будущее принесу я миру?..
Нам следовало поторопиться. Окончательно решив не отдавать Андреа артефакты из «Завета», я тем не менее считала, что мне следует поскорее убедиться в сохранности «Бича» и получить его из рук Эржебет, приняв тем самым семейную эстафету.
Вблизи холма не наблюдалось ни единой живой или не совсем живой души, но интуиция настойчиво нашептывала мне о том, что не слишком надежными выглядят занесенные снегом и продуваемые всеми ветрами развалины Чейта. Вот уж отнюдь не подходящее место для хранения величайших ценностей нашего мира. А с другой стороны, если хочешь спрятать что-нибудь понадежнее, то положи это на самом виду, ибо тогда никому и в голову не придет мысль о том, что сокровище не схоронено под семью замками. Но, положа руку на сердце, было бы несправедливо утверждать о легкой доступности «Бича», ведь я отлично помнила слова Тристана, сообщившего о наличии защитной магии, а кроме того, и сама уже ощущала присутствие некоего темного облака, незримо витающего над замковым холмом. И поэтому мне следовало ожидать, что пройти сквозь оное заграждение окажется вовсе не так-то просто.
От нашей стоянки до замка, по словам Тристана, было довольно далеко. Но Хелил и Енох немедленно заверили меня в своей абсолютной готовности доставить нас в нужное место, благо лететь — это вам не брести через поля, увязая в снегу. Я не успела и глазом моргнуть, как гордый сын гор фривольно обнял де Вильфора где-то в области ягодиц и, мощно всплеснув широченными крыльями, свечой взмыл в небо под аккомпанемент восторженного аханья так и не выходящего из роли стригоя. Я спешно собрала свои немудреные пожитки и с подозрением покосилась на лукаво ухмыляющегося Хелила, с наигранной скромностью ковыряющего снег носком сапога.
— И? — выжидательно поинтересовалась я.
— Кх-м, — демонстративно кашлянул нефилим, хотя на его смазливом лице я не заметила ни малейшей тени конфузливости, — я, конечно, не самолет, но минимальный комфорт в полете гарантирую…
— Ага! — Я недоверчиво оглядела его ладони, больше смахивающие на огромные черпаки экскаватора, чем на нормальные человеческие конечности. — Только, чур, не хватать меня, как куклу, и не тискать, будто полудохлого котенка. А то у меня до сих пор ребра болят после падения с вертолета.
— Главное не сила, а правильный вектор ее приложения! — вовсю хорохорился Хелил.
— Ну да, вектор… — продолжала мяться я, ибо треклятая интуиция прямо-таки кричала внутри меня, советуя держаться подальше от этого самоуверенного летуна.
— Не сомневайся, мне можно доверять! — заверил Хелил и мощно ухватил меня за локоть.
Я возмущенно пискнула:
— Больно же!
Нефилим смущенно развел ручищи:
— И как нам поступить?
— Ну если ты не сочтешь себя униженным и оскорбленным, то я бы предпочла залезть к тебе на плечи, — стараясь выражаться как можно деликатнее, предложила я.
— Вот они, женщины! — весело хохотнул нефилим. — Мы на них ложимся, а они после первой же поблажки так и норовят сесть мужчине на шею…
— И ножки свесить! — сердито добавила я. — Ты уж определись, пожалуйста: помощь предлагаешь или меня высмеиваешь?
— Молчу, молчу! — ухмыльнулся Хелил и, рыцарски опустившись на колено, подставил мне свое мускулистое плечо. — Так мы летим или философию разводим?
Возможно, все мои поступки выглядели донельзя рискованными, но я ему верила. Нет, даже не самому нефилиму, а скорее в успешный исход затеянного мной похода. А как прикажете бороться с верой? М-да, вера сильнее всего и всех. Она может двигать горы и поворачивать вспять реки. Короче, вера — просто колоссальная баба, в отличие от своих немощных сестер — надежды и любви!
— Испугалась, что ли? — предположил заскучавший Хелил.
Вместо ответа я уязвлено фыркнула, а затем сноровисто вскарабкалась на плечо нефилима, и в самом деле нагло усевшись ему на шею, да еще свесив обе своих ноги на его еле прикрытую клетчатым пледом грудь. Вот пусть теперь узнает на своей шкуре: соль жизни состоит в том, что она отнюдь не сахар! И нечего тут на баб пенять… Но Хелил лишь молодецки ухнул и резво воспарил в небо, вызвав у меня резкий приступ тошноты. Ветер, взвихренный движениями его крыльев, так и засвистел у меня в ушах. Желудок противно екнул и подкатился к самому горлу.