"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Глеб нетрезво захихикал:
– Ты не понимаешь?
– Нет!
– Время настало, брат, – прошептал Студеникин. – Время настало. Приходи. Я больше не могу.
Денис не стал уточнять, какое время настало, для чего. Нажал кнопку, отдал Тане телефон.
– Очередная проблема? – ледяным тоном осведомилась она. – Крутой расклад? Бросай все и будь там, где я скажу? И не опаздывай?
– Не твое дело, – сухо ответил Денис и зашагал прочь.
Надо было искать такси, ехать в больницу. Надо было найти деньги. Разыскать Модеста, занять у него. Или, лучше, зайти к Вовочке, вечерами он всегда дома.
Зашагал, быстро, не оглядываясь. Врач сказал, что у Годунова инфаркт. Старый Гарри нянчил вывернутую левую руку, стонал, матерился. Рассказывал, что у него все натуральное, и сосуды, и мотор, и печень, и желудок, ни грамма пластмассы, пятьсот тысяч километров без капремонта, а врач смотрел озабоченно и скороговоркой отдавал команды медсестре: пять кубов того, десять – этого, капельницу, звоните в стационар, пусть готовят палату интенсивной терапии и реаниматоров…
«Не умрет, – сказал себе Денис. – Не умрет. Такие должны жить долго. Желательно – вечно».
Вовочка был томный, печальный и сутулился больше обычного. «Он годится Годунову в сыновья, – подумал Денис, – а выглядит старше. Неопрятный мужичок, как бы нарисованный малоталантливым художником и потом этим же художником полустертый и так оставленный. Правда, чисто выбрит, – когда жил у матери, брился каждое утро, долго; ванну занимал на целый час. Такие бледные мужички с вялыми плечами всегда тщательно бреются, иначе выглядят совсем неказисто».
– Хорошо, что ты пришел, – сказал Вовочка, явно искренне обрадованный. – Давай чай пить.
– Времени нет, – ответил Денис. – У меня беда.
Выслушав, Вовочка официально подобрал живот.
– В больницу ехать не обязательно. Туристу из Новой Москвы обеспечат первоклассный уход. Инструкция номер семнадцать – двадцать пять: приезжие из Новой Москвы приравниваются к иностранным гостям и имеют преимущественное право обслуживания в местах общественного питания, а также при оказании медицинской помощи. Понял? Иди на кухню, доставай конфеты. Мать не звонила?
Кухня Денису не нравилась, и вся квартира не нравилась, хотя Вовочка на своей загадочной налоговой службе имел неплохой оклад и даже содержал домработницу. И матери тоже не нравилось это просторное сумрачное логовище, обставленное без мысли и идеи, нелепыми шкафами, столами, диванами: Вовочка неоднократно предлагал ей переехать к нему, оставив квартиру сыну, но мать не хотела, отказывалась: неуютно, а главное – седьмой этаж, подруги не поймут. Скажут – продалась за комфорт…
– Не звонила и не позвонит, – сказал Денис, садясь за стол.
– Я могу ее найти.
– Зачем? – спросил Денис. – Ты что, не читал медицинский справочник? Сначала – зеленые пятна, потом – резкое удлинение костей, деформация скелета, вырождение пищеварительного тракта… Она права – лучше этого не видеть. Точнее, лучше пусть она не видит нас, которые ее видят, понимаешь? Есть специальные хосписы, там таких, как она, бесплатно пускают жить, во всем помогают…
– А я, – тихо сказал Вовочка, – тебе хочу помочь. Ей не помог – зато тебе помогу. Я люблю твою мать, и тебя люблю как сына. Конечно, я тебе не отец, но…
Вовочка стушевался и бесшумно отпил из чашки с отбитым краем.
– Зачем мне помогать? – спросил Денис. – Я в порядке.
– Помнишь, ты спросил, в чем заключается моя работа?
– Помню.
– Я не налоговый инспектор, – твердо объявил Вовочка. – У меня другие обязанности. Я, Денис, сотрудник Нулевого канала. Старший куратор отдела демографии. Действую негласно. Рассказывая тебе все это, я совершаю должностное преступление. Но мне наплевать, я Варю люблю и все для нее готов сделать… Я бы ей… Я ради нее…
Он тяжело вздохнул.
– Знаю, – сказал Денис. – Понял. Ты ловишь талантливых. И отправляешь их под Купол.
– Я не отправляю, – возразил Вовочка. – Отправкой занимается другой отдел. Моя функция – отследить, протестировать, составить анкеты и доложить по начальству. И насчет талантливых ты тоже… В общем, долго рассказывать. Я куратор этого района, у меня база данных на семьдесят тысяч детей, подростков и молодых людей в возрасте от двенадцати до двадцати трех лет. Информация поступает из школ и университетов. Я ее обрабатываю. Основных показателей около ста пятидесяти. Критическое мышление, независимость суждений, скорость принятия решений, последовательность исполнения принятого решения и так далее… Чтоб ты понял, я отслеживаю не талантливых людей, а тех, у кого самый твердый характер. Упрямцев, бунтарей. Но, конечно, глупые бунтари не интересуют мое начальство…
– Я с вашим начальством знаком, – сказал Денис.
– Знаю, – ответил Вовочка. – На тебя приходила ориентировка, еще весной.
– Хо! – воскликнул Денис. – Дай угадаю. В конце марта?
– Точно. Теперь слушай меня внимательно. Ты не подходишь под требования. Какие-то показатели отличные, какие-то посредственные. Я могу показать тебе досье, но ты все равно ничего не поймешь…
– Спасибо, – усмехнулся Денис. – Мне неинтересно.
– Ты недотягиваешь совсем чуть-чуть, – продолжал Вовочка. – Скажем, по шкале Суркова у тебя отличные показатели, но логика хромает, и способности к маневру низкие… Говоря простым языком, Денис, ты не умеешь менять свои убеждения. Даже под воздействием критической массы объективных факторов. Еще проще: в детстве тебе внушили, что черное – это белое, и ты живешь с этим убеждением… А потом жизнь подводит тебя к мысли, что черное – это все-таки черное, а никак не белое, но ты упрямо продолжаешь верить в то, что тебе внушили. Более того, ты готов стоять до конца…
– Да, – спокойно кивнул Денис. – Я люблю стоять до конца. Это мне хорошо внушили.
Вовочка осторожно улыбнулся.
– Я предлагаю тебе уехать под Купол, Денис. Я подделаю результаты тестов. Ты попадешь в число избранных и получишь предложение работать в идеальных условиях, в комфорте и безопасности. Все твои бытовые проблемы будут решаться мгновенно. Сразу после перемещения тебя опять протестируют, и наверняка моя ошибка будет вскрыта, но обратно тебя не выгонят. Все знают, что система плохо отлажена, и махнут рукой. Привезли парня – и ладно. Мне тоже ничего не будет, определенный процент ошибок заложен в расчет показателей эффективности… А если и накажут – мне, повторяю, наплевать, у меня есть сбережения, я не пропаду… Пусть сотрут память, мне все равно. Так даже лучше, забуду Варю, перестану мучиться…
– Круто, – сказал Денис. – Мне в хребет вставят провод и будут управлять моими эмоциями. Пружинов нажмет кнопку – и я буду озабочен. Он нажмет другую – и я буду весел.
– Начнем с того, – перебил Вовочка, – что ты будешь сыт и здоров. Всегда. Ты забудешь про свою кувалду и про питательные свекольные похлебки. Далее, ты получишь интересную работу, действительно интересную! Тебя поставят туда, где у тебя будет все получаться. И последнее: у тебя будут все возможности для самосовершенствования, отдыха, развлечений…
– Хороший чай, – сказал Денис. – В «Торгсине» берешь?
– Да. При чем тут…
– И конфеты тоже ничего.
Вовочка сделался скорбным.
– Я не прошу тебя отвечать сейчас. Подумай. Что ждет тебя здесь, в Европе? Ты состаришься в тридцать пять и умрешь в пятьдесят восемь. Здесь бедно и холодно, Денис. Здесь хорошо быть молодым и сильным. Но быть старым и больным – это кошмар. Подумай о будущем.
– Знаешь, – сказал Денис, – если я буду думать о будущем, я упущу настоящее. Спасибо, Володя, но я уж как-нибудь тут устроюсь. Я был под Куполом. Там скучно. А тут – весело.
– Не спеши с ответом.
– Хо! – воскликнул Денис. – Есть идея. Отправь вместо меня другого человека.
– Таню?
– Да. Это самое лучшее, что ты можешь для меня сделать.
Вовочка помрачнел.
– Видишь ли, – почти прошептал он. – Таня и так едет. Завтра я подписываю докладную. Она и еще три девочки, ее ровесницы. У всех отличные показатели. Люди из отдела «К» придут к ней в течение недели. Она уедет, а ты – останешься… Ты к этому готов?