"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Всерьёз накрыло уже в троллейбусе, когда подъезжал к дому. Просто в голове вдруг что-то щёлкнуло и накатило осознание, что со дня на день меня убьют. Возможно даже сегодня. Сейчас повезло отбрехаться, но до вечера ещё далеко! Цыгане, крыша Кирилла-барыги, грузины — если вычислят, если решат повторить попытку, если сочтут нужным, — могут прикончить меня буквально в любой момент. И я ничего не способен с этим поделать. Точнее способен, но по собственной беспросветной дурости до сих пор и пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то обезопаситься. И ведь даже не о ношении ТТ разговор — его как раз при себе таскать глупость несусветная, особенно после разговора с опером, — но есть и другие варианты. А я просто взял и забил на всё это болт. Идиот.
От остановки шёл напряжённый будто струна, голова вертелась по сторонам почище чем у совы, но ничего подозрительного не углядел. Вышел из лифта, и в нос сразу шибануло табачной вонью. Я подался было обратно, да только дымом тянуло откуда-то снизу, никто не дожидался меня у квартиры, смоля сигарету за сигаретой.
Решив прояснить ситуацию, я спустился на несколько ступеней, перегнулся через перила и обнаружил, что на седьмом этаже расположились три незнакомых балбеса старшего школьного возраста; вот они-то и курили.
— Ну-ка сдриснули на улицу дымить! — рыкнул я, до крайности заведённый собственным испугом.
Двое пацанов вскочили со ступенек, их куда более плечистый приятель спрятал руку с сигаретой за спину и невозмутимо заявил:
— Да мы сидим просто. Нельзя, что ли?
— Мне спуститься? — задал я в общем-то риторический вопрос.
В ответ — тишина. Я хмыкнул и двинулся вниз, но троица оболтусов дожидаться неприятностей не стала и поспешила убраться с заплёванного этажа. Вид у меня был совсем уж недобрый, лифт они вызвать не решились и довольно резво потрусили по ступенькам, подталкивая и поторапливая заводилу. Тот изо всех сил пыжился сохранить лицо, и я решил при следующей встрече пару раз в воспитательных целях пробить ему фанеру.
— Ещё раз увижу, ноги оторву и спички вставлю! — крикнул я в зазор меж лестничных пролётов, а когда собрался уходить, за спиной щёлкнул дверной замок. Обернулся — из своего кармана выглянула Зинка.
— Прогнал? — спросила она. — Ой, какой ты, Серёжа, молодец!
— Твои ухажёры? — догадался я.
— Дурачьё из класса! На той неделе стены всякой похабщиной изрисовали, папе пришлось закрашивать.
На этаже и в самом деле выделялись пятна свежей побелки, так что я предложил:
— Ты не стесняйся, обращайся. Проведу воспитательную беседу.
— Здорово! — обрадовалась соседка. — А давай я тебя чаем напою! И борщ есть. Сама варила.
Вот это «сама варила» меня определённым образом напрягло, но желудок уже подводило от голода, отказываться не стал. И, надо сказать, о своём решении нисколько не пожалел. Борщ оказался вкусным и сытным, да и Зинка не стала стоять над душой, а, наполнив тарелку супом и отрезав хлеба, отправилась приводить в порядок загаженную лестничную клетку с помощью тряпки, лентяйки и ведра с водой.
Хозяйственная какая…
Проводное радио на кухне было включено; пока ел, заиграла композиция «Привет» ленинградской группы «Секрет». Слова о том, что не нужно кричать на весь троллейбус, вызвали невольную улыбку, хоть песня особо с утренним происшествием и не пересекалась. Но всё верно поют — не нужно кричать, да. Вот и мы без шума и пыли ситуацию разрулили. Точнее — я разрулил, чего уж там скромничать.
Заморив червячка, я от всего сердца поблагодарил соседку и полюбопытствовал:
— Не знаешь, что там у Светловых?
— Лидка так и не объявилась, — со вздохом ответила девчонка, — а дядя Лёва до сих пор в реанимации, к нему не пускают никого. Состояние нестабильное.
— Вот уж действительно — богатые тоже плачут, — покачал я головой и поднялся к себе.
Настроение после борща не то что бы особо улучшилось, но уже перестало быть столь похоронно-мрачным, как ещё полчаса назад, и на вопрос дяди Пети о причинах вызова в милицию, я лишь беспечно отмахнулся.
— Да нас полкласса собрали. Всех, кто с Герой общался. Ерунда.
— Ну и славно, — расслабился дядька. — С работой решил? Пойдёшь со мной в сторожа?
— Пойду. А что по деньгам?
— Ну смотри… — Дядя Петя достал мятый листок с какими-то расчётами. — Оклад по сетке выходит три тысячи в месяц, это при пятидневке. У нас официальный график день через два, но дежурить будем с десяти вечера до шести утра, а ночные смены идут по двойной оплате. Боря прикинул, что выйдем на восемьдесят процентов тарифа. Две четыреста, две пятьсот будем на руки получать.
— Подожди, — зацепился я за непонятную фразу. — Что значит: официально?
— Этот жучара финансирование на три ставки выбил. Тянуть лямку вдвоём станем, доплата на карман неофициально. Это ещё тысяча — полторы.
Я задумчиво хмыкнул, и дядя Петя неверно расценил мою реакцию.
— Да ерунда! — отмахнулся он. — Через день на работе ночевать — сложно, что ли? И под хищение госсредств, совершённое группой лиц по предварительному сговору, нас тоже не подвести. Боря сам мёртвые души оформит, у нас всё чин по чину будет.
— В другом дело. Борис Ефимович точно ведь не три ставки выбил, — пояснил я причину своих сомнений. — Четыре как минимум.
— Так кушать всем хочется.
С этим утверждением было не поспорить, и я спросил:
— Моя смена когда?
— Завтра в ночь я пойду, послезавтра ты. И паспорт оставь, нас оформить ещё надо. Боря бумаги сам принесёт, дома подпишем, в отдел кадров идти не придётся.
Я кинул на стол паспорт, закинул ботинки в кладовку и ушёл к себе в комнату.
— Есть будешь? — крикнул мне с кухни дядя Петя.
— Пообедал уже! — отозвался я, плюхнулся на диван и зажал лицо в ладонях.
А в голове: надо что-то делать, надо что-то делать…
Но что тут сделаешь?
Кое-как мне удалось взять себя в руки; я посмотрел который час и начал собираться в тренажёрный зал. Пусть спину и потянул вчера, но с Андреем договорился в качалку сходить, а пацан сказал — пацан сделал. Разомнусь, ещё и польза выйдет. Да и надо уже втягиваться понемногу. Хорошая физическая форма — великая вещь.
Для начала я отыскал в шкафу спортивную сумку с надписью «USSR» на боку и сложил в неё сменную одежду для зала — треники с вытянутыми коленями и застиранную футболку. Заодно прихватил с собой полотенце, а сам переоделся в спортивные штаны и майку — ту, что поновее.
Теперь обуться бы да двинуть до Андрея, но, что называется, играло очко. Слишком много серьёзных людей на меня зуб имеют, а помимо бандитов ещё и Кислый может падлу кинуть. Пусть кореша его старшего брата наглухо и не затопчут, но и в черепно-лицевую хирургию заехать радости мало.
Эх, тяжело в деревне без обреза! ТТ с собой таскать — перебор, но и совсем уж безоружным по улицам разгуливать не дело. Надо хотя бы элементарные меры предосторожности принять, чтоб потом локти не кусать в травматологии. Или того хуже — ничего уже не кусать в неглубокой могилке.
Нож взять? От перочинного толку не будет — его и разложить проблема, и стопора нет, — обычным кухонником и не поцарапать никого толком, а самодельный запросто холодным оружием признают, если прихватят. Статья. Хрен бы с ней на фоне всего остального, но лучше не надо.
Я начал один за другим выдвигать ящики письменного стола и перебирать их содержимое и вскоре отыскал пусковое устройство и пару сигнальных ракет — «мортирок» на сленге или «сигналов охотника» по официальному наименованию, которые в рамках конверсии производили на одном из оборонных заводов. Не знаю, доходили они до магазинов или нет; мои пронесли через проходную родственники знакомых пацанов, а пусковое устройство и вовсе было кустарного изготовления.
Взведя пружину, я поставил механизм на стопор, затем толкнул пальцем шпенёк, и всё сработало как часы. А при желании и вовсе можно без задержки обойтись — оттянул и пали. Боёк пробьёт капсюль, детонация выбросит уже инициированный осветительный заряд и тот огненным шаром полетит куда-то в условно заданном направлении.