"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Институт? Ну уж нет, занятия сегодня я решил пропустить. Не в силу плохого самочувствия или какой-то особой занятости, просто показалось неразумным появляться там, где меня вполне могли поджидать вчерашние преследователи. Крайне опрометчиво полагать себя самым умным и ещё более наивно думать, будто ты в безопасности среди соучеников. Скрутят, никто и не пикнет даже, и фальшивыми корочками козырять не придётся.
Проснулся во втором часу, будто по будильнику. Потянулся, зевнул, да и отправился в кафетерий. Взял два стакана яблочного сока, разных пирожков, перекусил. Потом из телефонной будки на углу дома позвонил Зинке, но трубку так никто и не снял.
Невесть с чего меня это жутко расстроило. Даже сам не ожидал, что голос подруги столь важно услышать.
Выругался, постоял немного у будки, но перезванивать не стал, поехал на «Тысячу мелочей». Ну а там всё как обычно: поздоровался с пацанами, прошёлся по блошиному рынку, перебросился парой слов со знакомыми продавцами. Разве что к нашему навесу возвращаться не стал; общаться с Рыжим не хотелось.
Натуральным предателем себя ощущал. Вроде как всех на стрелке из-за своих шкурных интересов под удар подставлю — если начнётся заварушка, всем прилететь может, а пацаны в большинстве своём нормальные, к ним претензий никаких.
Дурь, конечно, но в животе неприятно сосало всякий раз, как только возвращался к этому мыслями. Вот и стоял наособицу. Моральные терзания испытывал или что-то вроде того.
Ещё пить хотелось, а купленная в киоске банка газировки жажды нисколько не утолила, только зря деньги потратил. Я задумался, не сгонять ли кого-нибудь из молодых за «Нарзаном» или «Боржоми», взглянул на часы и делать этого не стал. Скоро в пельменную пойдём, там компотом из сухофруктов зальюсь.
Ну а пока Зинке позвоню. Я дошёл до телефонной будки, покрутил диск, послушал короткие гудки. Повторил попытку немного позже, но с тем же результатом, тогда потопал обратно, принялся изучать ассортимент палатки звукозаписи. А тут ещё продавец покурить вышел; я не удержался и спросил, обязательно ли крутить всякую муть.
Парень моих лет только руками развёл.
— Мы ж коммерческое предприятие, а не филармония! Что продаётся, то и ставлю.
— Ну и поставь «Агату Кристи».
— Новьё надо! Люди новьё берут!
— А у них новый альбом вышел.
Продавец пыхнул сигаретным дымом.
— «Декаданс»? Да какой он новый?
— Не, «Позорная звезда». Мне из Свердловска кассету привезли, — пояснил я, и тут взгляд зацепился за невесть с чего показавшееся знакомым лицо.
Сначала даже не понял, чем именно насторожил крепкий мужичок лет тридцати, а потом вдруг сообразил, что видел его на стрелке с «афганцами». Враз потеряв всякий интерес к продолжению разговора, я заозирался по сторонам, но больше знакомых физиономий не заметил. Тем временем обеспокоивший меня тип подошёл к двум неприметным товарищам, что-то им сказал, что-то передал, и те отошли к припаркованной поблизости от рынка «шестёрке».
Ситуация не понравилась категорически, и я поспешил к дежурившему на крыльце магазина Степану. Приблизился и шепнул на ухо:
— Забери у Рыжего бабки и товар. Вообще всё палево забери, если есть.
— Мусора?
— Не уверен. Вали!
Парень убежал к нашему лотку, а я оглядел блошиный рынок. Покупателей было не так уж и много, на «афганцев» никто из них не походил. Пару минут спустя вернулся Стёпа и сказал на ходу:
— Порядок!
Я шагнул в магазин вслед за ним и попросил, встав боком:
— Ствол у меня из кармана достань и прибери. Скажи пацанам, пусть подтягиваются.
Под тайник мы обустроили вентиляционную трубу, и когда Степан унёс револьвер, я испытал определённое облегчение. Пусть и зарядил его газовыми патронами, но сегодня попадать в ментовку было никак нельзя. А собеседники «афганца» именно что на ментов в штатском больше всего и походили.
Прибежали из подсобки пацаны, а только мы вышли на улицу, тут всё и завертелось. Рыжий и пикнуть не успел, как его выдернули из-под навеса, заломили руки за спину, уложили грудью на прилавок. Скрутила его та самая парочка, и молодые не разобрались в происходящем, кинулись на подмогу, тогда приняли и нас. Точнее — их, меня зацепили уже скорее за компанию. Я-то рыпаться не стал и вообще собирался отступить обратно в магазин, просто не успел.
Пусть и старался контролировать обстановку, даже не понял, откуда набежали омоновцы. Автоматы, крики, приказы. Одна радость — если пацанов уложили на грязный асфальт, то меня заставили уткнуться лицом в стену дома. И не меня одного — шерстили весь рынок, досталось и кому-то из продавцов, даже случайные прохожие под раздачу угодили.
Ну а дальше всё как обычно — быстрый обыск и опрос. Для начала проверили содержимое карманов, после охлопали штанины, рукава и полы куртки, затем уже куда более тщательно прощупали швы и подкладку. И лишь после этого изучили студенческий билет.
— Студент, значит? — спросил оперативник в штатском, но не один из тех, которые скрутили Рыжего, другой.
— Ага, — подтвердил я, после назвал адрес прописки, пояснил, что сюда приехал встретиться с девушкой, и в числе прочих случайно задержанных при облаве был отпущен восвояси. Но не ушёл.
Пацаны так и продолжали лежать на асфальте, их не опрашивали не обыскивали. А вот Семёна Зайцева начали крутить по полной программе.
— Товарищи понятые, подойдите! — попросил один из оперов и сунул руку в карман куртки Рыжего, чтобы почти сразу извлечь из него спичечный коробок, да не простой, а…
Но нет — несмотря на деятельность Семёна, содержала спичечная коробка вовсе не «металл жёлтого цвета», а как написали в протоколе «неизвестное вещество растительного происхождения». Проще говоря, изъяли план в количестве, весьма превышавшем крупный размер.
— Это не моё! — запротестовал Рыжий, только его и слушать никто не стал. Вот же суки…
Затем пришла очередь уложенных рядком пацанов, но у них при себе ничего криминального не обнаружилось, как, впрочем, не оказалось и документов, поэтому всех забрали в отделение для установления личности.
Из братвы Демида я остался на точке один и принимать удар на себя вовсе не собирался. Метнулся в магазин, забрал из тайника револьвер, не став трогать ни деньги, ни золото, и поспешил к телефонной будке. Позвонил на «Восход», трубку снял помощник тренера — Николай.
— Рыжего с планом приняли, — сообщил я ему, после рассказал и об остальном.
— Вот баран! — не сдержался Николай.
— Наркоту менты подкинули. Я за пару минут послал пацана у него всё забрать.
— Да неважно! Перезвони…
Но задерживаться на «Тысяче мелочей» в мои планы вовсе не входило и, прежде чем собеседник отключился, я быстро произнёс:
— Мне бежать надо. Я на стрелку сегодня не приду, не теряйте!
— Чего?!
— Если всё получится, вечером Гуревича привезу.
— Енот, не дури!
— Петровича предупреди! — попросил я и повесил трубку.
Ну вот и всё — ставки сделаны, теперь уже ничего не переиграть, даже если вдруг такое желание возникнет. Но не возникнет, вовсе нет…
На стрелку я приехал своим ходом и приехал за полчаса до назначенного времени. К поляне подбирался не по берегу, а с противоположной стороны. Заглушил мопед на обочине дороги, перекатил его через бордюр и почти сразу уложил в кустах. Там же кинул сумку, из которой перед тем вытащил автомат. Сунул запасной магазин в боковой карман фуфайки, двинулся напрямик через рощицу в поисках овражка и почти сразу его нашёл, спустился по некрутому склону, уселся на жёлтую листву, попытался успокоить дыхание.
Унять лихорадочное сердцебиение никакой возможности не было, но как-то взял себя в руки, огляделся. Пусть листва и облетела почти повсеместно, в темени позднего осеннего вечера под деревьями сгустился едва ли не кромешный мрак. Быть замеченным случайными прохожими я нисколько не опасался, и всё же раскатал шапочку, прикрыл лицо, совместил прорези с глазами. После разложил приклад автомата, воткнул магазин и дослал патрон.