"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Да, дед был горазд на всякие злые шуточки… – Ребекка ободряюще взяла его за руку. – Но ты же не обязан им что-то доказывать…
– Я и не собираюсь этого делать! – Беонир спокойно посмотрел на свою невесту, и она понимающе кивнула в ответ. – Я люблю тебя и женюсь на тебе не ради исполнения какого-то предсказания. Да наплевать мне на эти предсказания! Ведь нельзя сделать счастливыми других, если ты не сумел найти свое собственное счастье.
Я с деланым равнодушием выслушала его заявление, ощущая, как сильно оно затронуло мою душу, наводя на весьма интересные размышления.
На сей раз дорога к Серой долине показалась мне гораздо более длинной. Конечно, нас уже не преследовала стая голодных крысокошек, и поэтому не возникло необходимости бежать со всех ног. Я даже сумела прочувствовать мистическую атмосферу этого места, ощутив, как туннель едва заметно уходит вниз, уводя нас все глубже под землю. И все же я невольно вздрогнула от неожиданности в тот миг, когда снова очутилась на каменной площадке, у подножия которой раскинулась укрытая туманом долина, ставшая последним прибежищем демиургов.
Я окинула тревожным взглядом своих спутников: Беонир и Ребекка заметно нервничали. Они крепко держались за руки, словно не верили, что могут вот так запросто стоять в этом гиблом месте без всякого вреда для себя. Кладбище Неназываемых ничуть не изменилось за истекшие месяцы: над землей клубился все тот же живой туман, скрывая от наших взглядов и разверстые могилы творцов, и покрытые серой травой холмы. Я подошла к самому краю погребальной ямы, расправила крылья и отчетливо произнесла:
– Я вернулась, чтобы исполнить данную вам клятву!
Над долиной пронеслось легкое дуновение, – то ли вздох согласия, то ли стон облегчения, – сумевшее лишь едва заметно поколебать плотный слой тумана. Похоже, здесь меня помнили и ждали.
– У меня есть Флейта Вечного Забвения и два куплета песни, которая способна… – Я сбилась. – Которая, надеюсь, способна вас пробудить. Очень хочется думать, что этого окажется достаточно…
– Подожди! – вдруг перебила меня Ребекка. На ее лице проступило выражение крайнего смущения, даже замешательства. – Куплетов вовсе не два, их три… – Она полезла к себе за пазуху и протянула мне обрывок старого, потемневшего пергамента, идеально подходящий к двум уже имеющимся у меня фрагментам. – Прости, что я так долго скрывала его от тебя!
Я молчала, онемев от растерянности. Впрочем, разве я не ожидала от Ребекки чего-то подобного?
– И ты скрывала его от нас! – потрясенно вскрикнул Беонир. – Почему? Зачем?
– Сама не знаю! – Воительница виновато шмыгнула носом. – Понимаешь, дед передал мне его перед смертью, заклиная беречь как зеницу ока. Я очень боялась, что Банрах пронюхает о его существовании, и поэтому утаила свою часть песни даже от вас. Этот кусок пергамента и стал той последней каплей недоверия, которая нас разделяла. Как же я рада, что теперь преодолела роковой рубеж! – Ребекка свободно вздохнула полной грудью и горделиво расправила плечи. – Я сберегла эту реликвию для тебя, Йона!
Я благодарно пожала ей руку и протянула Беониру Флейту Вечного Забвения:
– Сможешь мне подыграть? Хотя предупреждаю сразу – певица из меня никакая…
Ниуэ чуть поколебался, но все-таки взял инструмент и приложил к губам. Поглядывая на три куска пергамента, я неуверенно запела, а мгновение спустя меня поддержала робкая нежная мелодия, рожденная флейтой. Пробуждающая песня плыла над кладбищем, разгоняя туман. Вскоре она закончилась, и я замолчала, напряженно вглядываясь в даль… Кого я ожидала там увидеть? Увы, ничего не произошло и на мой призыв никто не откликнулся. Я так и не сумела пробудить Неназываемых.
  
Глава 12
 
– Не сработало, – печально констатировала Ребекка. – Может, это вовсе не та песня? Чтоб ее мантикора три раза переварила!
Я уныло повесила голову, придавленная горем и разочарованная. Неужели я в чем-то провинилась, где-то ошиблась, совершила что-то не так? Наверное, я просто недостойна столь высокой миссии, порученной мне по чьему-то недосмотру или по недоразумению. Я не гожусь на роль Наследницы трех кланов! Меня терзал жуткий стыд за постигшую неудачу, последствия которой могли плохо сказаться на Лаганахаре. Теперь он уже точно никогда не станет прежним…
 
– Эй, а что вы сразу носы повесили? – насмешливо прозвучало из-за наших спин. Раздвигая руками клубы тумана, в долину неспешно вступил Арден. – Попытка не пытка. Или количество попыток ограничено?
– Откуда ты взялся? – опешила я, пытаясь скрыть рвущуюся наружу радость. Почему-то я верила: если Арден теперь со мной, значит, у меня все получится!
– Шел за вами! – мило улыбнулся он. – Наблюдал. Не ожидал, что вы так быстро сдадитесь.
– Выходит, Ребекке не померещилось, – за нами и правда следили, – уважительно косясь на невесту, проворчал ниуэ.
– Кто сдался? – обиженно вспыхнула Ребекка. – Да мы это, пока еще просто распеваемся!
– Ну вот и отлично, – довольно потер руки король. – Следовательно, пора переходить к главному номеру нашего концерта. Йона, о чем бы ты хотела спеть?
– Даже не знаю… – Я нерешительно сглотнула. И тут в моей голове сами собой начали всплывать обрывки давнего разговора с Лаллэдрином и беседа с Раррахом… Кажется, они пытались донести до меня некую важную мысль о сути нашего мира. Мысль о том, что мир имеет собственные мечты и желания… Так чего же он хочет, о чем просит?
И вдруг осознание пришло само собой. Все оказалось настолько ясно и логично, что я звонко рассмеялась, вызвав широкую улыбку на лице Ардена. И как я это не понимала раньше? Мир похож на здравомыслящего, зрелого человека. Он просит не подвигов и потрясений, не войн и катаклизмов, нет – ему претит вся эта суета и неразбериха, он изрядно устал от бесчисленных дрязг и скандалов, он по горло сыт нашим обманом и лицемерием. Мир хочет жить спокойно и размеренно. Наш мир просит мира… Вот в чем заключается его величайшая тайна!
И тогда я запела:
 
 
Мы все намучились сполна,
 
Уже уплачена вся вира,
 
Давно закончилась война,
 
А мир устало просит мира…
 
 
 
Мы заплатили за грехи
 
Раскаяньем, вином и житом,
 
От прежних благ – одни стихи,
 
Глоток в бокале недопитом.
 
 
 
Мы научились красть и врать,
 
Из злата сделали кумира,
 
Слегла на поле наша рать,
 
А мир устало просит мира…
 
 
 
Мы позабыли слово «честь»
 
И не храним заветы рода,
 
Умеем только спать да есть,
 
А ценим труса и урода.
 
 
 
Мы разучились песни петь,
 
Умолкла душ святая лира,
 
Нам не дано опять взлететь,
 
А мир устало просит мира…
 
 
 
Мы из детей растим зверей,
 
У нас с любовью стало худо,
 
Не чтим забытых алтарей
 
И не надеемся на чудо.
 
 
 
Года вершат лихой забег,
 
У них на все своя сатира,
 
Куда идешь ты, человек?
 
Познал ли ты законы мира?
 
 
 
Ты нынче стал хитер и слаб,
 
Не ищешь многого в едином,
 
Согласен ты на кличку Раб,
 
А раньше звался Господином.
 
 
 
Остановись, подумай сам,
 
Что жизнь, как линия пунктира,
 
Возносит душу к небесам
 
И в мир несет частичку мира…