"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
– Уважаемая чародейка, я бы очень хотела, чтобы ты тоже поступила со мной как с собакой! – кривляясь в веревках, издевательски заканючила отважная воительница.
– В смысле? – ошеломленно поинтересовалась Кларисса.
– Да я ведь не прошу ничего особенного, просто покорми и отпусти погулять… – сладким голоском пропела неисправимая язва.
– Ах ты еще и ерничаешь! – Магичка со всего маху ударила Ребекку по губам. – Падаль!
– Ты сама скоро кровью умоешься, обещаю, – заверила ее лайил, облизывая разбитую губу. – Йона запросто прихлопнет хваленых магов, раздавит, словно комаров, а затем придет сюда и вытрясет из тебя твою черную душу…
– Тьма! – обреченно заломив руки, взвыла глава гильдии. – Что же мне делать? Кто мне поможет?
– Я! – вдруг негромко донеслось из самого дальнего угла молельни, затянутого пыльной паутиной.
– Кто – ты? – Чародейка не сразу выявила источник прозвучавшего обещания, но потом просияла и так шумно перевела дух, будто сбросила с плеч неимоверно тяжкий груз. – Повелительница моя! – Кларисса опрометью бросилась на призыв и подолом своего платья раболепно обтерла статую богини Банрах, давно уже всеми заброшенную и позабытую, задвинутую в угол и засиженную мухами. – Прости меня, глупую и неблагодарную! – Магичка старательно полировала покрытый плесенью мрамор, не щадя роскошный бархат. Вскоре грязь и отходы мушиной жизнедеятельности были счищены со статуи змееликой, и чародейке явился черный слепой лик богини – неодушевленный, но при этом способный разговаривать, размышлять и чувствовать.
– Прощаю! – С каменных губ богини сорвался язвительный смешок. – Я помогу тебе, смертная, если ты мне заплатишь…
– Всем, чем угодно! – радостно согласилась Кларисса, падая на колени перед статуей и молитвенно складывая ладони. – Назови любую цену! Я на все согласна.
– Мне нужна твоя душа! – приговором громыхнула змееликая. – Для того чтобы явиться в Блентайр во плоти, я должна заполучить живую человеческую душу. А взамен я наделю тебя неуязвимостью, которая способна защитить от чар Наследницы. Ты обретешь настоящее могущество, смертная.
– Поостерегись заключать сделку с этой змеюкой! – мудро предупредила Клариссу воительница. – Она ведь не постесняется обмануть тебя, если почувствует в том свою выгоду…
– А много ли пользы принес главе гильдии бог Шарро? – провокационно перебила ее змееликая. – Немного. Вот и разбери теперь, кто из нас есть добро, а кто – зло.
– Я верю тебе, моя госпожа! – торопливо закричала Кларисса, не вняв предостережению Ребекки. – У меня не осталось иной надежды, ведь Наследница неминуемо заявится в Звездную башню и тогда…
– Не заявится, я разберусь с ней до этого! – хвастливо заявила Банрах. – Уж теперь-то я точно не промахнусь.
– Ничего у тебя не получится, – категорично заявила Ребекка. – Наследница еще ни разу не отступала и не проигрывала.
– Переживай лучше за свою судьбу, – небрежно посоветовала змееликая. – В глубине души ты ведь всегда знала о том, что однажды я тебя настигну и отомщу за подлое предательство моих интересов. Пришло время платить по счетам, жрица!
– Это уже неважно, хотя да, я успела изрядно накосячить! – бестрепетно призналась лайил. – Пусть даже я умру, но Йона исправит мои ошибки и спасет Лаганахар.
– Ошибались все, даже Неназываемые! – пренебрежительно фыркнула богиня. – Уж мне ли об этом не знать. Молчи, предательница, с тобой я разберусь позднее, как и с твоим неудачником-дружком. А сейчас настало время для более важных дел… Подойди ко мне, смертная, – скомандовала змееликая, обращаясь к Клариссе, – и прикоснись к моей руке…
Чародейка в точности выполнила указание Банрах. В молельне зазвучало негромкое пение богини, сплетающей какие-то невиданные чары. Кларисса сначала вздрогнула, а потом затряслась, будто в припадке, очевидно испытывая сильнейшую боль. Но, стремясь достигнуть поставленной цели, она не отпускала руку статуи, до крови прикусив нижнюю губу. Алые капли стекали на ее подбородок и неожиданно начали застывать, превращаясь в черный мрамор… Пальцы чародейки потемнели и окаменели, а темнота ползла все выше по ее коже, – поднимаясь к плечам, захватывая шею и лицо. И вот уже все тело магички уподобилось камню, холодному, бесчувственному, прочному…
Банрах издала стон утомления и резко оборвала свою песню. Словно проснувшись, чародейка отшатнулась от статуи, а ее кожа вновь побелела, приняв изначальный вид.
– Часть моей силы перешла в твое тело, смертная, – пояснила богиня. – Твоя плоть уподобилась камню. Теперь она не поддастся чарам Наследницы, а ты не пострадаешь в бою и будешь неуязвима для любого оружия, даже волшебного.
– Спасибо! – равнодушно поблагодарила глава гильдии. Черты ее лица словно смазались, уже не выражая ни удивления, ни радости. Похоже, в чародейке не осталось ничего человеческого. – Отныне я не боюсь проклятой девчонки и приготовлю ей достойную встречу.
– Отлично! – довольно хмыкнула Банрах. – Я же тем временем всласть попользуюсь твоей душой… – Ее каменная грудь внезапно всколыхнулась так бурно, что стало понятно: в ней впервые забилось горячее и живое сердце…
Можно было подумать, что заполненная людьми площадь превратилась в волнующееся море – бурлящее, штормовое, грозящее захлестнуть меня с головой. До моего слуха доносились сотни противоречивых выкриков: обрадованных, недоверчивых, протестующих. Но – сей печальный факт не укрылся от моего внимания – среди них все-таки преобладали возмущенные… Я поспешно склонила голову, пряча лукавую усмешку. Мне не верят! Что ж, в том нет ничего удивительного, ведь услышь я сама подобное заявление – тоже ни за какие коврижки в него бы не поверила. Сильному чародею доступны многие чудеса, но даже он неспособен нарушить естественный ход Сола и Уны, заставив их соединиться. Пройдя через шесть уготованных мне испытаний, я познала тайну управления стихиями, научилась врачевать, обрела способность управлять временем, но, как и прочие маги, не имела власти над основами мироздания, остающимися незыблемыми с незапамятных времен. Следовательно, я не имела ни единого шанса совершить обещанное людям чудо, однако…
Я подняла руки над головой, запрокинула лицо к небу и заговорила нарочито тихим голосом, намеренно не обращая внимания на беснующуюся вокруг помоста толпу:
– Внемлите мне, Неназываемые! Я призываю вас незримо явиться к нам, на эту площадь, на короткое время даровав мне, вашей покорной слуге, толику своих неограниченных возможностей!
Не знаю, услышали ли меня спящие в Серой долине творцы, но над городом неожиданно пронесся порыв обжигающе ледяного ветра, способного заморозить не только наши тела, но даже сердца и души. Небо внезапно потемнело, наливаясь свинцовым сумраком. Наблюдающие за мной люди испуганно притихли, загипнотизированные разыгрываемым перед ними спектаклем. Признаюсь, я никогда не испытывала особого доверия к своим лицедейским способностям, но сейчас старалась вовсю, постепенно все больше увлекаясь импровизацией. Я чертила в воздухе несуществующие руны, бесспорно способные успешно обмануть всех не разбирающихся в чарах людей. Усиливающиеся порывы шквального ветра грозно развевали мой плащ, теребили распахнутые крылья и взвивали вверх волосы, уподобившиеся грозовой туче.
Наверное, сейчас моя невысокая и хрупкая фигура обрела воистину устрашающие размеры и очертания, производя волшебное впечатление. Простеньким заклинанием я заставила свои глаза светиться, чем вызвала аханье со стороны внимающих мне зрителей. Подозреваю, древняя эльфийская сцена, повидавшая на своем веку немало талантливых актеров и музыкантов, еще ни разу не становилась соучастницей настолько дилетантского и вместе с тем зрелищного и вдохновенного представления. И нужно ли упоминать о том, что моя дерзкая затея блестяще воплотилась в реальность, закономерно приведя к столь желанному для меня результату?..
Неумение врать еще не говорит о необходимости всегда говорить правду. Я уже и сама запуталась в том, чего больше, правды или лжи, присутствовало в затеянном мной представлении. А впрочем, разве это важно?