"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Знаешь, это действительно может оказаться кто угодно, – серьезно посмотрел на меня Беонир. – Но если ты чувствуешь в нем жизнь и разум, значит, мы не имеем права его бросать. Идем!
Как-то само собой получилось, что с того момента мы стали считать обитателя яйца разумным и впредь обращались с ним бережно и уважительно, как с еще одним членом нашей скромной компании. Днем я предпочитала нести его на руках, ни за что не соглашаясь доверить эту сомнительную привилегию кому-нибудь другому, а ночью согревала теплом своего тела, следуя совету Альсигира.
«Неужели я считаю себя его матерью?» – с легким испугом рассуждала я. «Это же не ребенок, но между тем он точно живой, я это чувствую. И вовсе там не тарантук!» – уверяла я себя в те редкие минуты колебаний, когда в голову закрадывались вполне обоснованные сомнения.
Ребекка относилась к нашему новому попутчику с профессиональной, всегда присущей ей настороженностью, но считала, что бояться «еще невылупившегося чудища» глупо, а поэтому она лишь изредка подтрунивала надо мной, дразня «наседкой». Беонир, кажется, впервые за всю жизнь пожалевший о том, что никогда раньше не проявлял интереса к естествознанию, ломал голову, силясь отгадать, чье же это яйцо… При этом он постоянно доказывал нам необходимость совершить данное открытие до того, как все секретное неизбежно выяснится само собой.
По вечерам, ложась спать, я бережно заворачивала своего питомца в плащ и укладывала рядом с собой. Из поучений Альсигира я запомнила, что яйцо все время должно было находиться в тепле. Изредка я подносила его к уху, стараясь различить хоть какие-нибудь звуки, но уже ничего не слышала. Иногда мне даже мнилось, будто то прежнее негромкое шебуршание внутри скорлупы было отнюдь не реальностью, а всего лишь игрой моего перевозбужденного воображения. Но я быстро отметала эти пораженческие мысли. А твердая, хоть и неизвестно откуда взявшаяся уверенность в том, что внутри яйца зреет новая жизнь, поддерживала во мне желание и дальше нести его в руках, а также постоянно держать поближе к себе.
Тем временем в однообразности окружающего нас ландшафта начали происходить все более заметные и существенные изменения. Кустарники, хоть и высохшие, стали встречаться намного чаще, а воздух уже полностью утратил свою убийственную жару и горечь. В общем, стало заметно, что Пустошь постепенно отступает, оставаясь позади.
Признаюсь, в эти скучные и однообразные дни я часто вспоминала дочерей песка, которые заживо погребли себя под землей, но подарили мне «Ловца ветра» именно потому, что я не ответила злом на зло, а приняла участие в их судьбе. Я вспоминала храм Песка и то, чему он меня научил: осознанию, что общее счастье куда важнее и масштабнее, чем личная выгода. Теперь я понимаю, что люди – это тоже песчинки, образующие всеобщий массив бытия, где самое незначительное движение одной частицы неизбежно отразится на жребии всех остальных. И только от нас самих зависит, станем ли мы мертвой пустыней грубости, жадности и черствости или же потечем единой рекой жизни, звонкой и полноводной. И да не оскудеет родник души того, кто безвозмездно дарит себя другим!
Звезда моей души, почти до середины наполненная мягким струящимся светом, придавала мне уверенности в себе, стоило лишь до нее дотронуться. Да, мы здорово изменились – я и мой талисман! Кажется, до сего дня я и сама не замечала, как сильно выросла и повзрослела за прошедшие месяцы. Кожа на лице покрылась здоровым блестящим загаром, путешествие по Пустоши изрядно укрепило мои ноги, а теперь благодаря яйцу и руки тоже стали гораздо сильнее, обзаведясь упругими мускулами.
По ночам, без сна лежа в обнимку с еще не вылупившимся живым существом, я грезила, что, возможно, часть этих новых сил достанется и моим крыльям… Ах, если бы я хоть посмела рассчитывать на то, что однажды научусь летать! Я очень сильно пыталась представить себя парящей в небе, но, увы, пока не могла… Страх падения настойчиво вторгался в самые смелые мои замыслы и идеи, разрушая их до основания. И тогда я еще крепче прижимала к себе яйцо и тихонько нашептывала ему извинения, объясняя свое поведение не трусостью, а обычной осторожностью. Хотя в глубине души я просто не верила в то, что когда-нибудь смогу летать… Да, признаюсь, я еще не верила в свои возможности, но при этом уже научилась мечтать, надеяться и ждать!
 
Ждать, мечтать и надеяться на возвращение чего-то светлого, хорошего и даже волшебного. Так чего же именно я ждала? И робкий голос души немедленно подсказывал мне, волнуясь и сбиваясь: «Любви! Конечно же любви!»
  
Эпилог
 
Пустошь закончилась внезапно. В середине третьей недели нового этапа нашего путешествия, начавшегося с разрушения храма Песка, на горизонте вдруг возникли стройные силуэты деревьев и послышалось ни с чем не сравнимое журчание чистой проточной воды.
– Река? – Ребекка удивленно терла кулаками веки, не веря собственным глазам. – Настоящая? Но ведь все реки Лаганахара уже давным-давно пересохли…
– Мы вступили на территорию края Крылатых, – пояснила я. – Очевидно, эти места, как и Зачарованный берег эльфов, охраняют некие чары, весьма сильные и поэтому способные поддерживать жизнь в долине Дурбан.
– Это драконы! – уверенно заявила воительница, лукаво косясь на Беонира. – И кто-то обещал с ними сразиться! В честь меня и за мою любовь…
– Глупости, драконов уже лет триста как не существует, ибо их истребила армия Полуночных! – излишне демонстративно запротестовал ниуэ, но его голос предательски дрожал, выдавая неуверенность. – А все рассказы о драконах есть не более чем глупые сказки.
– Подозреваю, что вскоре мы все выясним! – и не собиралась сдаваться многозначительно хихикающая лайил, откровенно наслаждавшаяся смятением своего незадачливого рыцаря. Ну и правильно! А то кто, спрашивается, его за язык тянул? Любая женщина простит мужчине какое угодно хвастовство, но никогда и ничего не забудет…
Несмотря на то что время едва перевалило за полдень, мы решили устроить себе незапланированный отдых, оставшись на берегу речушки до самого утра. Беззаботно разбросав вещи и скинув одежду, мы все трое с наслаждением нырнули в прохладные безымянные воды и плескались до тех пор, пока наши силы не иссякли окончательно. Тогда мы выползли на берег и просто лежали, счастливо раскинув руки в стороны и слушая пение птиц.
Сол уже садился, торопясь скрыться за отчетливо виднеющимися невдалеке горами, когда я решительно повела плечами, раскрывая сложенные в комочек крылья. Я стояла спиной к своим друзьям и вглядывалась в ярко-алый диск дневного светила, скрывающийся за макушками окружающих нас деревьев.
– Знаешь, мне кажется, твои крылья стали больше в размере и выглядят очень впечатляюще, – донесся до меня осторожный голос Ребекки, и сегодня мне впервые не захотелось ей возражать.
От меня отнюдь не укрылся тот факт, что и лайил, и ниуэ, едва ли осознавая свои действия, день из дня потихоньку укрепляли мою веру в себя, стремясь развеять владеющие мною сомнения. Используя то безобидные шутки, то присказки и прибаутки, они стремились убедить меня в том, что я явлюсь крылатым эльфом и вполне способна в один прекрасный день стать полноценной чародейкой. Исполненные бескорыстной любви и дружбы, они не сомневались в моих силах, искренне верили в меня и пытались передать мне часть своей убежденности. А я часто ловила себя на мысли, что никогда не смогу их отблагодарить. Впрочем, разве настоящая дружба нуждается в благодарности?
Отдохнув, мы поужинали, после чего я по уже устоявшейся привычке, приобретшей торжественность ритуала, поднесла яйцо к уху, контролируя царящую под его скорлупой тишину. Честно говоря, я отнюдь не ожидала услышать там что-то особенное, но сейчас вдруг уловила тихий, скребущийся звук… От неожиданности и испуга я сдавленно ахнула и чуть не выронила драгоценную ношу из рук.
– Мне кажется, он собирается вылупиться…
Ребекка и Беонир удивленно замерли, но воительница быстро стряхнула с себя оцепенение и деловито предложила: