"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
– Она новенькая! – жестко отрезала Шалкааш. – Она последней вступила в нашу общину и еще колеблется, ее душа способна предать волю великого Песка.
– Глупости! – опровергающе хмыкнула я. – Это всего лишь догадки, а для обвинения нужны неоспоримые доказательства. И разве наказание невиновного не является еще более тяжким грехом? – с поддевкой напирала я.
Жрица осеклась и задумалась.
– Ты права, – через пару минут согласилась она. – Если я накажу не ту жрицу, если покараю невиновную, то тогда богиня накажет меня… – Шалкааш замялась, а потом жалобно вздохнула: – И как же мне следует поступить?
– Очень просто, – улыбнулась я. – Скажи, кто еще кроме тебя имеет доступ к склянке с маслом?
– Наша повариха. – Жрица небрежно ткнула пальцем в плечо одной из дочерей песка. – Но я не понимаю, при чем тут моя склянка?
– При том! – торжествующе хмыкнула я. – Скажи, как ты узнала, что «ромб» посетила одна из жриц?
– Я нашла следы обуви на пыли, – неуверенно пожала плечами Шалкааш. – Но все наши туфли абсолютно одинаковые, они сплетены из полосок кожи и имеют один размер.
– Наверху мы тоже видели, что замок комнаты недавно открывали, причем предварительно хорошенько смазав маслом, – втолковывала я. – А ты сама сказала – взять масло может лишь…
– Теперь мне все стало понятно! – Шалкааш радостно хлопнула в ладоши, указывая на трусливо сгорбившуюся повариху. – Отведите Иирин в карцер, я займусь ею позже. А ты умна, – снова повернулась она ко мне. – Следует признать, ты станешь ценным приобретением для песка!
– Приобретением? – озадачилась я. – Но я не хочу служить песку!
– А придется! – злорадно рассмеялась хайдари. – Куда же ты теперь денешься! Девочка, неужели ты веришь в то, что сможешь его победить?
Глава 6
Несколько секунд я бестолково хлопала ресницами, крайне обескураженная последним заявлением жрицы, ибо оно совершенно не укладывалось у меня в голове.
– Извините, но я вас не понимаю, – наконец тихонько выдавила я. – Кажется, вы обещали поделиться хранимыми у вас знаниями, если я пройду некое испытание. Я согласилась.
– Да ну? – Издевательский смешок не смогло заглушить даже покрывало хайдари. – Ты считаешь нас наивными дурочками?
– Что? – неподдельно озадачилась я. – Вовсе нет!
Следующий смешок был с оттенком неприкрытой снисходительности.
– Видишь, ты сама в этом призналась, – удовлетворенно констатировала Шалкааш. – Так с чего ты вдруг решила, будто можешь безвозмездно тратить наше время? За все нужно платить.
– Тогда назовите свою цену! – с замиранием сердца предложила я. – Я согласна на любую.
– Да? – Жрица иронично потерла ладони, ловя момент своей удачи и вместе с тем намекая на мою беспросветную тупость. – Учти, я не тянула тебя за язык.
Я устало кивнула, совершенно вымотанная этой долгой прелюдией. Каждому осужденному на смерть преступнику отлично известно, что бессонная ночь перед грядущей экзекуцией гораздо страшнее самой казни.
– Все очень просто, – вдохновенно разглагольствовала Шалкааш. – Если ты пройдешь испытание песка, то мы поделимся с тобой древними знаниями. А если нет… – Она выдержала издевательскую паузу. – Видишь, в зале стоят двадцать четыре кресла? Нас же – всего девятнадцать.
– Вам срочно требуются новые адептки? – догадалась я, и мой голос панически дрогнул. – Так?
– Так! – жестко уточнила хайдари. – Если ты не сумеешь пройти испытание, то навсегда останешься в обители и будешь одной из нас!
– А у меня есть возможность выбора? – поинтересовалась я, специально оттягивая тягостный момент начала испытания, потому как сильно сомневалась в своих силах.
– Мы никого не удерживаем насильно, – с притворной добросердечностью сообщила Шалкааш, но я конечно же понимала, что она врет. – Откажись от испытания и уходи прямо сейчас! Только в этом случае, – коварно добавила она, заметив колебания, отчетливо отразившиеся на моем лице, – ты никогда уже не попадешь в храм Песка.
– Откуда ты знаешь, что мне нужно именно туда? – поразилась я.
– А куда же еще? – искренне изумилась жрица. – Все приходящие в Пустошь стремятся попасть в ее средоточие, в самое величайшее святилище нашего мира. И я думаю, оно стоит такого риска – жизнь в обмен на приобщение к тайнам храма Песка.
– Ты права, – медленно произнесла я, тщательно взвешивая каждое слово. – Я согласна.
– Отлично! – Голос жрицы звенел от алчного возбуждения.
Она обвела рукой пространство унылого помещения:
– Оглядись вокруг, это – зал Раздумий. Здесь мы общаемся с нашим владыкой. И здесь начнется сегодня твое испытание.
– Но в чем состоит смысл церемонии?
Если честно, я не очень-то надеялась получить ответ, но ошиблась.
– Она называется испытание Смирения.
В ее голосе мне почудилось и скрытое удовольствие, и какая-то отчаянная надежда на чудо. Сама же я похолодела, потому что уже одно это название не сулило мне ничего хорошего, ибо с первых сознательных дней своей жизни я усиленно сопротивлялась любому навязанному правилу, превыше всего уважая свободу, личную инициативу и нестандартность мышления. Все эти принципы, ясное дело, совершенно не уживались с послушанием и смирением. Но сейчас я осознавала, что отступать уже поздно… Да и некуда! Собравшись с мыслями, я уставилась прямо в ту часть покрывала, где полагалось быть глазам жрицы:
– Что я должна делась?
Похоже, моя собранность и решимость изрядно напугали Шалкааш. Ее голос мгновенно утратил большую часть своей недавней уверенности.
– Все просто: в течение этого дня ты обязуешься беспрекословно повиноваться мне во всем и выполнять все мои приказы.
Тут она подметила растерянность, промелькнувшую на моем лице, и заговорила с прежней убедительностью:
– Суть женского естества – спокойствие и смирение. Если ты это еще не постигла, не научилась быть настоящей женщиной, то придется тебе остаться у нас и всему научиться. – Она покровительственно улыбнулась. – Я всего лишь предлагаю тебе побыть хайдари в течение одного дня. Спрашиваю в последний раз: ты согласна?
Этот момент стал решающим. Я все еще не отводила взора от едва виднеющегося под покрывалом лица Шалкааш, силясь распознать, какую именно ловушку готовит мне жрица. Но, увы, мои жалкие потуги пропали втуне… Абсолютно чуждая хитрости, я не умею различать ее в других, а поэтому ответила, по-прежнему не отводя осуждающего взгляда от покрывала своей собеседницы:
– Да. Я согласна на все.
– Хорошо! – чуть не выкрикнула женщина, но вовремя взяла себя в руки. – Тогда повторяй за мной три обета, которые дают все хайдари, попадая сюда: «Мои желания суть ничто».
– Мои желания суть ничто, – послушно воспроизвела я.
– «Я ни над чем не властна».
– Я ни над чем не властна.
– «Мой господин – песок».
– Мой господин – песок, – произнесла я и обреченно сглотнула.
Пути назад уже не было.
Жрица подала мне балахонистый плащ, униформу всех хайдари:
– Надень это и надвинь капюшон как можно ниже, сестра моя. Вот мое первое распоряжение: сиди здесь, в этом зале, не шевеля ни единым мускулом в своем теле, и думай о нашем великом господине. Твое кресло – у двенадцатой колонны. – Шалкааш повелительным жестом указала на сиденье, самое дальнее от входа в зал. – От того, насколько точно ты исполнишь мой приказ, будет зависеть все остальное, ведь когда я вернусь, ты поведаешь мне, посетил ли тебя дух песка и посвятил ли в самые главные принципы нашей жизни. Иди!..
Я безропотно опустила капюшон, натянув его чуть ли не до подбородка, и поспешила сесть на указанное место. Гневный окрик жрицы настиг меня на полпути:
– Медленнее. Время песка – вечность. Хайдари никогда и никуда не спешат.
Я повиновалась. Усевшись в кресло, я сразу же поняла, что оказалась в куда более проигрышном положении, чем любая из дочерей песка, ведь опереться на спинку я не могла. Мне мешали сложенные под камзолом крылья. Стараясь ничем не выдать своего замешательства, я кое-как угнездилась на твердом сиденье, склонила голову и с демонстративной кротостью сложила руки на коленях. Всем телом я ощущала на себе пристальный, пронизывающий взгляд Шалкааш, но не шевелилась и даже дышать старалась неспешно и равномерно, усмиряя свою природную строптивость. Видимо, удовлетворившись увиденным, жрица важно покинула зал Размышлений.