"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– И наконец, кто все-таки жил в этом здании? Или продолжает жить по сей день? – вставила Ребекка.
– И где мне искать мое третье испытание? – грустно закончила я.
Нет, определенно, ничто в этих комнатах, которые еще помнили веселый детский смех и возню, не могло являться моим испытанием. Дойдя до выхода, мы обнаружили, что дверь заперта снаружи.
– Вот вам и ответ! – многозначительно хмыкнул Беонир. – Заперта именно эта часть комплекса. Детство всегда богато самыми дорогими для людей воспоминаниями, а все наиболее ценное и охраняется надежнее всего. Кстати, если мы не собираемся бить стекла и вылезать наружу через окно, то придется вернуться назад.
Конечно, никто из нас не собирался хоть как-то нарушать покой мертвого «ромба». Я подумала, что уже во второй раз попадаю в некое подобие склепа, и все никак не могла решить, в каком из них чувствовала себя более неуютно.
Вынужденные вернуться, мы снова прошли через детские комнаты, потом миновали зеркальные и оказались в третьем корпусе, который поразил нас ничуть не меньше предыдущих. Это было единственное здание, где нам удалось обнаружить книги, точнее, то немногое, что от них осталось. Кое-что, конечно, сохранилось, но первые две мгновенно рассыпались у Беонира в руках, превратившись в кучку трухи. Поэтому все последующие манускрипты он брал настолько осторожно, насколько это оказалось возможным, потихоньку сдувал пыль с корешков и пытался прочесть названия.
– Там нет намека на мое третье испытание? – с волнением поинтересовалась я.
– Я не нашел ничего, что хотя бы отчасти было бы связано с магией, – разочарованно признался юноша. – Вообще это сугубо развлекательная литература: немного сентиментальных любовных сказок, немного истории и поэзии… Вряд ли это твое, Йона. Прости.
– Обратите внимание, здесь нет зеркал. Ни одного! – Воительница увлеченно осматривала комнаты. – И окошки такие маленькие, словно в тюремной камере…
– Кровати узкие, – констатировала я, терзаемая смутной догадкой. – Нет и в помине тех пуховых перин, которые мы видели в зеркальном чертоге.
– Говорите что хотите, но все это слабо напоминает обычный жилой дом, – скептично покачал головой ниуэ. – Слишком много странностей…
Мы готовы были согласиться с выводами Беонира, но уже на пороге я сделала еще одно ошеломляющее открытие:
– А где же посуда? Ведра, лохани? Обитатели этой комнаты наверняка испытывали потребность в пище, в умывании… Пусть одежда истлела, но горшки, миски – где это все? Исчезло, испарилось?
– Спросить – оно всегда легче, – растерянно буркнула Ребекка. – Давай-ка глянем, что хранится в последнем чулане.
То, что мы увидели в четвертом здании, можно было бы описать как аскетичную скудность убранства, и это еще мягко сказано. Узкие и низкие столы, несколько стульев, неудобные кровати с приподнятым изголовьем. В первом же сундуке Ребекка обнаружила пару колчанов со стрелами и не могла не восхититься мастерством изготовившего их оружейника, качеством закалки стали и красотой оперения. Пользуясь нашим молчаливым согласием, Беонир немедленно вооружился одним из найденных колчанов. Я же задумчиво подняла глаза вверх и ахнула: никаких картин на потолке. Штор на окнах тоже нет, а зеркала тут маленькие, не больше ладони…
– Кто же здесь жил? – Я уселась на пол в последней комнате и обвела сосредоточенным взглядом своих друзей. – И почему теперь эти комнаты пустуют?
– В данном корпусе точно проживали воины! – без малейшего сомнения в голосе произнесла Ребекка. – Непритязательные мужчины, скупые на нежности и нетребовательные к комфорту.
– Во втором – дети! – внес свою лепту ниуэ.
Я согласно кивнула и уточнила:
– А в первом и третьем?
Мои спутники переглянулись и развели руками, давая понять, что их фантазия полностью исчерпана.
– Не расстраивайся, Йона. Здесь нет ничего важного, одни только загадки. – Беонир галантно помог мне встать. – Конечно, можно изучить книги более подробно и поразмыслить еще…
– Давайте лучше выйдем наружу. – Ребекка нервно поежилась, чувствуя себя не в своей тарелке. – Там и пораскинем мозгами.
 
Мы вышли во двор, в котором ничего не изменилось за ту пару часов, что мы потратили на исследование «ромба». Судя по заунывным воющим звукам, ветер снаружи усилился, но во двор, хорошо защищенный с четырех сторон стенами каменных зданий, он почти не проникал. Мы остановились у заброшенного фонтана и растерянно смотрели друг на друга, не находя нужных слов, способных точно описать наше подавленное состояние. Лично мне было очень сложно смириться с мыслью о бесполезно потраченном времени и осознать, что весь этот долгий путь мы проделали зря, ибо здесь нет ничего такого, что могло бы иметь отношение к моему третьему испытанию.
Пытаясь справиться с разочарованием, я присела на каменный бортик и погрузила ступни в песок, скопившийся внутри фонтана. Он показался мне гораздо более мягким, чем во всей остальной Пустоши. Вдруг что-то шевельнулось у меня под ногами… Потом еще и еще раз. Я встала и очень осторожно сделала шаг к центру фонтана, надеясь, что обнаружила загадочного местного жителя, и при этом очень опасаясь его вспугнуть. Но неожиданно я почувствовала, как земля под моими ногами в буквальном смысле начинает двигаться, закручиваясь в неустойчивую воронку. Я закричала. В ту же минуту фонтан превратился в гигантскую ловушку, стремящуюся затянуть меня куда-то в глубь себя… Я поняла, что лечу вниз, и торопливо закрыла рот, не желая наглотаться песка…
Падала я недолго и, к счастью, приземлилась на кучу все того же песка. Я на четвереньках сползла с мягкого холма, отряхнулась и отступила на шаг, что было очень своевременно, ибо на едва освободившееся место немедленно упала Ребекка.
– Отойди, сейчас сюда свалится Беонир! – предупредила ее я.
Однако секунды тянулись невыносимо долго, а юноша все не появлялся.
– Беонир! – дружно закричали мы. – Ты где?
Но ответа не последовало. Мы изумленно смотрели друг на друга, совсем ничего не понимая.
– Я видела, что он прыгнул следом за мной! – подтвердила Ребекка, сердито хмуря брови. – Вот мужики, а! Да им даже в свою душу заглядывать не рекомендуется, потому что они и там заблудятся!..
Внезапно за нашими спинами раздался негромкий одобрительный смешок:
– Ты права, преступница! Мужчины не заслуживают снисхождения.
Мы с Ребеккой ошеломленно обернулись.
Судя по всему, стоящая неподалеку женщина умела передвигаться совершенно бесшумно, и именно поэтому мы не заметили ее сразу. А теперь удивленно разглядывали неслышно подошедшую незнакомку, столь бесцеремонно вмешавшуюся в нашу беседу. Этой женщине, обладающей горделиво-царственной осанкой, было, судя по голосу, лет сорок. Она выглядела очень худой и высокой, а ее струящиеся одежды светло-песочного оттенка еще больше усиливали это впечатление. Голову скрывало полупрозрачное покрывало, позволяющее видеть только ее губы и скрывающее остальную часть лица, в том числе и глаза.
– Ваш спутник не сможет проникнуть сюда, – непреклонным тоном сообщила женщина, предваряя наш невысказанный вопрос. – Мужчинам не дозволяется входить в наше святилище.
– Святилище? – хрипло переспросила лайил, явно рассерженная грубой репликой незнакомки. – А кто вы такие, собственно? И куда мы попали?
– Мы – жрицы хайдари, – спокойно ответила женщина, демонстративно игнорируя гнев воительницы. – А вы, путницы, сейчас находитесь в обители дочерей песка…
– Дочерей песка? – шокированно переспросила я. – Так мы попали в монастырь?
Я была готова поклясться, что женщина неодобрительно поджала губы, услышав мой вопрос, но ответила все тем же безучастным голосом:
– Монастырь? В некотором роде да. Но это неточное слово. Скорее убежище.
– От чего убежище? – удивленно вздернула брови Ребекка.
В горле хайдари зародилось недовольное квохтанье, но она смирила собственное недовольство и ответила с идеальной безмятежностью:
– От всего грубого и воинственного, противоречащего мирному естеству женщины: от времени и воспоминаний, от внешнего мира, от мужчин.