"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

Впрочем, времени на раздумья у меня не было. Ниуэ бестолково трепыхался в массе мохнатых тел, погружаясь в них, словно в болото, и дабы спасти невезучего юношу, мне пришлось действовать спонтанно, полагаясь лишь на сконцентрированную в звезде энергию, да еще на свои свежеприобретенные знания. Клянусь Неназываемыми, мне удалось удивить саму себя. Наверное, это пережитый шок сделал меня настолько смелой и раскованной… Может быть, даже излишне смелой. Я импровизировала опасно, но до каких-то пор удачно.
Я провела языком по растрескавшимся от волнения губам, сплела пальцы в знаке «воздух» и силой ментального воздействия буквально выхватила Беонира из ямы с тарантуками, отбрасывая его далеко прочь. А затем я соединила ладони, создавая знак огня. С моих губ непрерывным певучим потоком лились соответствующие заклинания. Сферический язык пламени возник в центре сложенных чашей рук и, направляемый моим сознательным посылом, выплеснулся на паучат. Волосатые тела новорожденных тарантуков вспыхнули моментально, занявшись бурно и ярко, как сухой валежник. Ребекка торжествующе заулюлюкала, размахивая клинками. Но радоваться было рано. Паучиха, о которой мы успели ненадолго забыть, гневно заскрежетала жвалами и, взмахнув одной из своих непострадавших ног, нанесла мне прицельный удар в грудь…
Ощущение было такое, будто меня пронзили остро заточенным копьем. Сила удара оказалась огромной: сбитая с ног, я вновь грохнулась на спину и проехала в такой позе некоторое расстояние, вздымая клубы пыли. К счастью, мои сложенные в компактный комок крылья немного смягчили удар, выполнив роль защитной подушки. Рот наполнился кровью, губы и подбородок стали мокрыми и липкими, а в ушах зазвенело. Я обессиленно распростерлась на песке, превозмогая жгучую боль, сжимая кулаки и смаргивая слезы. Я не отваживалась пошевелить языком, боясь обнаружить во рту обломки зубов…
Наконец мое сбившееся дыхание восстановилось и я осмелилась взглянуть на свою грудь, уверенная в том, что обнаружу там зияющую рану. К счастью, плотная эльфийская ткань, из которой когда-то сшили колет короля Арцисса, безупречно выдержала удар паучьей лапы. Подозреваю, что самые великие маги Блентайра немало потрудились над одеянием своего короля, вплетя в волокна десятки защитных заклинаний, и именно эта предусмотрительность спасла теперь мою жизнь. Я почти не пострадала, отделавшись лишь испугом, прикушенным до крови языком, сильным ушибом и уязвленным самолюбием.
– Берегись! – успела предупредить меня Ребекка.
Последовав ее совету, я гибко извернулась, выкатываясь из-под ног упорно наступающей на меня паучихи. Однако я выбрала неверное направление отступления и переместилась, как оказалось, под ее живот… Я взглянула вверх и увидела над собой тугую плоть тарантучихи, натянутую, как барабан… Верное решение пришло сразу же, меня словно озарило. Я выхватила из ножен Лед, мысленно нанизала на его острие руну смерти и вонзила усиленное магией оружие в тушу паучихи, по самую гарду загнав клинок в ее живот. А затем еще и дернула меч – наискосок рассекая тело твари. Тарантучиха истошно завизжала, а из прорубленной мною раны хлынула волна горячих, омерзительно воняющих внутренностей. Глухой стук и все возрастающая тональность паучьего воя дали мне знать о том, что во второй раз Беонир уже не промахнулся и его стрелы все-таки достигли цели. А потом тварь вдруг замолчала и как подкошенная рухнула на песок, погребая меня под собой…
«Неужели я живой?» – подумал Джайлз, стоило ему лишь на несколько секунд прийти в себя. Вернее, не совсем прийти, ибо молодой чародей совершенно не ощущал себя нормальным здоровым человеком. Юноша понятия не имел, что происходит с его плотью, то есть со всеми теми органами, которые он всегда считал собой – с его руками, ногами, плечами и прочей телесной оболочкой. Ее он не ощущал абсолютно, а от всего него, Джайлза, осталась только эта самая мысль, бьющаяся в голове с частотой пульса: «Неужели я живой?» Первая более-менее ясная мысль, образовавшаяся после серой пустоты, в которой он провел неизвестно сколько времени. На большее у него попросту не хватило сил, ибо даже от одной этой возникшей в мозгу мысли он сразу же страшно устал. Конечно, слово «устал» тут тоже было не совсем точным и уместным. Устал – это звенящее напряжение мышц после процедуры манипулирования природными стихиями, когда все тело буквально поет, пребывая в восторге от подвластной ему силы, и ноет от сладкого физического изнеможения. Вот это – точно устал, а сейчас чему уставать? Мозгу? Возможно, возможно…
 
Джайлз попытался вспомнить, когда он в последний раз практиковался в магии, и не смог. Кажется, уже очень давно… Хм, интересно, а чем же он тогда занимался в последнее время? Вроде бы каким-то побегом! Но зачем и откуда он бежал? Однако маг не успел додумать свою вторую мысль, ибо тот крошечный осколок сознания, в котором он оказался сосредоточен целиком и полностью, вдруг снова поглотила серая тишина, вызванная очередной вспышкой боли. Он только успел понять, что его грубо поднимают несколько человек, неосторожно задев то, что когда-то являлось его правой рукой, а ныне стало источником немыслимых мучений. Его поднимают и несут неизвестно куда… Он вновь остается наедине с ничем, а в овладевшей им тишине нет никакого смысла: ни периодичности, ни пространства, ни ощущения самого себя.
Сколько времени прошло и сколько он пробыл в том небытии, Джайлз не знал. Может быть, вечность, а может, всего лишь несколько минут. Но как-то вдруг маг сумел открыть глаза и увидел перед собой красную пелену. Сквозь алый туман над ним неожиданно проявилось знакомое женское лицо, возникшее из ниоткуда. Лицо-то возникло, а вот главное – откуда оно взялось и для чего, так и оставалось непонятным. Женщина определенно пыталась что-то сказать: она старательно шевелила губами, активно меняла мимику, но Джайлз так ничего и не услышал.
Тишина вокруг него стояла такая, как будто весь внешний мир враз лишился многообразия звуков и голосов, онемев и омертвев. Полнейшее безмолвие. Джайлз смирно лежал и смотрел на это женское лицо до тех пор, пока оно не исчезло, отчего юноша испытал легкую грусть. Ощущение тела у него по-прежнему не восстановилось, а из всех чувств осталось только вот это красноватое зрение, но и оно оказалось практически бесполезным, так как позволяло видеть лишь черноту и какие-то неясные контуры. Нечто неопознаваемое, не поддающееся идентификации. Джайлз попытался сосредоточиться, хотя в такой глухой тишине это не так-то просто было сделать. Чернота пугала, но чародей почему-то почувствовал, что сейчас для него важнее всего понять, что это за контуры. Если он поймет это, то поймет и все остальное: где он находится, что с ним и почему вокруг царит такая странная тишина.
Внезапно лицо обожгла вспышка свежей боли… Голова Джайлза мотнулась, словно сбрасывая с себя липкие тенеты кошмарного сна, и окружающий мир сразу же взорвался целой какофонией оглушительных звуков, картинок и впечатлений. Угловым зрением он успел зафиксировать женскую руку и уразумел: это она ударила его по щеке, выводя из полузабытья. Не дающие покоя контуры обрели знакомые очертания подвального свода, венчающего тюремный коридор Звездной башни, ведущий к казематам для заключенных. Итак, он понял все: его снова поймали и сейчас несут по переходам давно привычной цитадели, возвращая в недавно покинутый застенок. От отчаяния Джайлз заскрежетал зубами, наконец-то с горечью осознав, что его побег не удался.
Два дюжих стражника подтащили Джайлза к массивной двери и остановились, ожидая приказа женщины, руководящей их действиями. Сьерра Кларисса, а это оказалась именно она, теперь юноша видел ее четко, снова наклонилась над его лицом и злорадно ухмыльнулась.
– Сначала я рвала и метала, узнав о твоем побеге! – сладким голосом сообщила глава гильдии. – Я нашла тайный подкоп, проделанный свободными ниуэ, и выслала погоню за своим дороги мальчиком!
Женские пальцы с наигранной нежностью скользнули по его культе и сжались, словно паучьи лапы, исторгнув из горла несчастного страдальца дикий, полный безумия вой.