"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Если придется! – смиренно согласился он. – Поверь мне, девочка, существуют секреты, которым лучше навсегда остаться нераскрытыми…
– А то что?
– А иначе обладание ими принесет своему владельцу больше вреда, чем пользы. Есть двери, достигать которых категорически не рекомендуется, и твоя – как раз из этой категории, ибо путь к ней может стоить тебе жизни… Просто сохрани его, и все! – Он ультимативным жестом бросил ключ обратно в мою сумку и победно кашлянул, подразумевая, что эта тема закрыта.
Я оторопело моргала, взирая на чародея со смесью негодования и восхищения. Вот так упрямство! Никогда бы не подумала, что в этом хрупком костяке, укрытом морщинистой кожей, таится столь завидная сила воли, намного превосходящая мою собственную. Но тут уж ничего не попишешь, придется смириться…
– Тогда я, в свою очередь, клянусь, что раскрою эту тайну сама! – самоуверенно заявила я. – И даже судьба не сможет мне помешать!
– Да будет так! – торжественно кивнул Альсигир, принимая мое обещание.
– А что вы скажете об этой вещице? – поинтересовалась я, придвигая к нему голубую раковину, изъятую мною из рук мертвого короля Арцисса и поднятую со дна моря.
– Я не уверен в своей правоте… – Старый чародей подслеповато прищурился, со всех сторон внимательно разглядывая, а также изучая на ощупь прекрасный дар моря. – Но в молодости мне приходилось слышать легенду об удивительной раковине, в которой обитает сама душа морской стихии. И, дескать, эта раковина умеет петь. Послушай… – Он поднес ее к моему уху, и я немедленно уловила негромкий, но мелодичный рокот, доносящийся из перламутрового витка и идеально воспроизводящий плеск волн.
– Все ракушки умеют петь, – равнодушно пожала плечами я. – Петь печально и бесконечно. Не вижу в этом ничего особенного.
– Да, – улыбнулся Альсигир, – но не все раковины умеют плакать!..
– Плакать? – изумленно переспросила я. – Но зачем?
– По легенде, такой раковине суждено однажды заплакать там, где нет воды, и залить своими слезами чужое горе, – поведал Альсигир. – Но где и когда это произойдет, я не знаю.
Он мечтательно закрыл глаза и нараспев продекламировал:
 
 
Вода есть злейший враг песка,
 
В песке сокрыта их тоска,
 
И чтобы горя смыть налет,
 
Ракушка плачет и поет.
 
 
 
Разрушив зла могильный тлен,
 
Неси в мир силу перемен,
 
Погибший город из песка
 
Поднимет пусть твоя рука…
 
 
«Что? – мысленно обалдела я. – И это все обо мне? Пройти через могильный тлен и поднять из песка погибший город? Да за кого он меня принимает, за всемогущую богиню?..» Я раздраженно фыркнула и отправила раковину вслед за ключом, упрятав ее в бездонную сумку Лаллэдрина. Все мои надежды пошли прахом, ибо разговор с Альсигиром не только не уменьшил количество вопросов, а наоборот, породил новые, куда более сложные. И ответы на них мне, безусловно, придется искать самой!
– Ну хоть этот-то предмет вам знаком? – Впав в отчаяние, я почти ткнула в лицо магу замшевый футляр, в котором хранился овальный объект, обнаруженный мною в кибитке старьевщика. – Ведь вы же сами отдали его тому, кто назвал себя последним из жрецов бога Шарро!
– Отдал, – не стал отнекиваться чародей. – Долгие годы он хранился в храме, будучи возложенным на главный алтарь не кем иным, как самой принцессой Эвреликой. Она оставила его для тебя… Но когда я понял, что жизнь, заключенная в этом предмете, начинает затухать, то передал его жрецу, умоляя поскорее доставить великий раритет той, чьей неотъемлемой частью он является.
– М-да, уважаемый наставник, с ответом на мой третий вопрос ты явно превзошел самого себя! – иронично усмехнулась я. – Еще никогда в жизни меня так не запутывали. Жизнь внутри предмета? О да, помню: Ребекка назвала его плодом, а Беонир считает его камнем… Так чем же он является на самом деле?
 
– Ни тем, ни другим, но при этом и тем, и другим одновременно, – не соизволил высказаться яснее чародей. – Пока это ничто, но чем оно станет в итоге, зависит только от тебя. Согревай этот предмет теплом своего тела, напитай его справедливостью своих деяний, взрасти своей любовью, и тогда он тоже тебя не разочарует… Учти, его дальнейшее развитие зависит лишь от тебя.
– Ага, вот, значит, как, – потрясенно бормотнула я. – Наше прошлое неоднозначно, будущее – неопределенно, а настоящее – нестабильно.
– Истинно так! – Чародей одобрительно похлопал меня по плечу. – Твои догадки верны, помыслы чисты, а намерения – благородны. Нужно только направить их в нужное русло.
– В какое именно? – не поняла я.
– Ты обязана постичь суть магии! – торжественно провозгласил Альсигир, воздевая руки к потолку. – Ибо сознательное отношение к своим возможностям и способностям в корне меняет мышление и жизнь мага.
– Так научите меня! – взволнованно попросила я, вспоминая сьерру Клариссу. Мне казалось, будто я перебрасываю из ладони в ладонь раскаленный уголек, в каждую последующую минуту угрожающий обжечь, а то и вовсе погубить меня. И этот уголек зовется магией. Думается мне, глава гильдии Чародеев уже не раз им обжигалась…
– По своей природе магия есть рукотворный процесс: сотворение мира усилиями личной воли чародея и фрагментами его эмоционально-образного мышления, – вдохновленно начал Альсигир. – Ее суть есть постижение внешней и внутренней реальности, а также определенные навыки управления этими реальностями. Магия живет в каждом из нас, нам лишь остается пробудить эту силу и задействовать, направив ее возможности и достижения на благо себе и другим во имя света, любви и гармонии…
– Так получается, что черной магии не существует вообще? – недоверчиво перебила я.
– Ты выражаешься как дремучий дилетант, девочка, – покровительственно рассмеялся мой наставник. – Все предметы, явления, люди, объекты и существа излучают определенную порцию энергии, которую маг способен забрать, перенаправить и трансформировать. Поступая тем или иным образом, выбирая то или иное действие, мы, по сути, выбираем ту или иную сторону энергии, то есть встаем на сторону Света или Тьмы.
– Значит, черная магия забирает энергию других людей? – высказала я предположение, в душе преисполненная непоколебимой уверенности в собственной правоте. – А белая?
– Совершая высоконравственные, духовные, добрые, позитивные поступки, мы творим белую, или, как мы говорим, светлую, магию. Светлый маг является транслятором внешнего мира, он питается энергией природы, силами всех стихий, светом Сола, Уны и звезд. Теперь ты понимаешь, для чего мы наблюдаем за небесными светилами?
Я утвердительно кивнула, коря себя за свою былую неосведомленность. Впрочем, работая интуитивно, я и сама уже вполне успешно взаимодействовала с огненной и водной стихиями, правда, не осознавая сути совершаемых действий.
– А черный, вернее темный, маг забирает жизненную энергию у других людей и использует ее в своих целях? – пришла к логичному выводу я.
– Правильно, ты умница! – похвалил Альсигир. – Такой маг не устанавливает связь с внешним миром, ибо ничего не желает ему отдавать. Поэтому он высасывает силу из более слабых, чем он, существ, паразитируя на них, и постепенно превращается в чудовище. Но поскольку добро не может существовать без зла, то и черный, и белый маги рано или поздно обречены на неудачу и поражение.
– Вот почему вы проиграли! – озаренно вскричала я. – Ведь сам мир не белый и не черный, следовательно, чаша равновесия, укрепленная на оси мировых весов, постоянно колеблется, меняя местами добро и зло.
– Так и произошло, – полностью подтвердил мою догадку Альсигир. – В этом цикле развития победило зло, а следующем, возможно, победит добро, и так будет продолжаться до бесконечности. Никто и никогда не сможет остановить или изменить закон мироустройства.