"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

Лайил сразу же догадалась, что к убранству этого домика приложила руку сама принцесса, тайком перенеся сюда несколько вещей, больше подобающих королевскому дворцу, чем скромному жилищу сына кузнеца. А впрочем, чему тут удивляться? Ведь как ни скрывай, сразу заметно, что Ульвин по уши влюблен в Лорейну, а принцесса очень неубедительно разыгрывает несуществующее равнодушие к молодому эльфу, показывая себя совершенно бездарной актрисой. Но разве можно в чем-то обвинять несчастных влюбленных, если любовь есть объективная реальность, нисколько не зависящая от нашего субъективного восприятия?..
Размышления Ребекки прервал шум, произведенный вторично распахнувшейся дверью. В комнату вошла невысокая худенькая женщина неопределенного возраста, сопровождаемая коренастым черноволосым мужчиной. Ребекку бросило в пот от вида его кожаного, прожженного искрами камзола, мускулистых рук, перевитых узловатыми венами, и скуластого лица, потемневшего от частого обращения с наковальней и горном. Он выглядел именно таким, каким его описывал ее дед: суровым неразговорчивым мастером своего дела, прямолинейным и принципиальным кузнецом. Легендарным представителем клана Полуденных, Турраном по прозвищу Певучая Наковальня!
– Я пришел сразу, едва услышал о случившемся, – откровенно заявил кузнец. – Слухи в нашем городе распространяются быстро. Где Наследница? Я ждал ее появления, предсказанного магом Лаллэдрином…
– Мы не знаем, жива ли она, – опечаленно повинилась Лорейна. – В нее стреляли из лука и ранили…
– Стреляли? – недоверчиво переспросил Турран. – Ранили? Но какой идиот посмел совершить подобное святотатство?!
– Я! – слабо простонал уложенный на пол Беонир. – Этот идиот – я!
Смеркалось. В окна домика уже заглядывала бледная Уна, но полыхающий в камине огонь успешно разгонял ночной полумрак, создавая в комнате атмосферу уюта и спокойствия. Однако текущая здесь беседа мало соответствовала идиллической картинке и вносила в размеренную процедуру ужина неприятную нотку сумбура и растерянности.
– И как ты только додумался до такой несусветной глупости: покуситься на жизнь Наследницы? – горячился Турран, стуча по столу своим пудовым кулаком. – Да никак ты совсем из ума выжил, парень?
– Невозможно выжить из того, чего у тебя отродясь не водилось, – ехидно вставила Ребекка, вольготно развалившаяся на придвинутом к стене табурете.
Девушка непринужденно закинула ногу на ногу и размеренно покачивала носком сапога в такт своим словам, словно стремясь придать им особый вес и значимость. Она разомлела от вкусной пищи, приготовленной женой кузнеца, и немного осоловела от кружки выпитого натощак вина. Веревки с ее запястий и шеи сняли, поняв, что воительница не собирается сбегать из города или вредить кому-либо из его обитателей. Возможно, все сочли ее немного вспыльчивой и весьма опасной, но уж никак не глупой.
– Кстати, наш Беонир никогда не умел принимать верные решения, – снисходительно добавила Ребекка. – Вот и накосячил в очередной раз.
– Полагаю, Наследницу убить не так легко, как вам кажется, – резонно заметил Горм, исподтишка поглядывая на раскрасневшуюся воительницу. – Она ведь не селедка.
– Покайся в совершенном зле, – наставительно посоветовал кузнец, адресуя эту нотацию злополучному ниуэ. – Сними грех со своей души!
– Дорогой муж, прошу тебя, отстань от мальчика, дай ему немного прийти в себя, – с мягким напором попросила Галалиэль, супруга Туррана, с материнской заботливостью хлопочущая над уложенным на лавку юношей. – К счастью, копье вонзилось неглубоко, его наконечник застрял между ребрами и не задел внутренние органы. А слабость вызвана обильной кровопотерей и перенесенным шоком. Мальчику улыбнулась удача, он пострадал не сильно и быстро поправится…
– Для того чтобы поскорее попасть на виселицу! – хохотнул неугомонный Горм, изрядно опьяневший от поднесенного вина. – Особенно в том случае, если Наследница все-таки не выживет. Тьма меня забери, о чем ты думал, парень, когда поднял на нее свою мерзкую лапу?
 
– Во имя добра я выбирал меньшее из двух зол! – чуть слышно проблеял совсем затюканный Беонир, морщась от укусов некоего жгучего снадобья, которым добрая Галалиэль щедро смазывала его рану. – А что бы сделал ты, окажись на моем месте?
– А мне и на своем не дует! – с нескрываемым превосходством хмыкнул Горм, смачно прихлебывая из кружки. – Эх, дурень, пора бы тебе знать: в жизни всякое случается, но не с каждым.
– Я хотел спасти отца, – продолжал оправдываться незадачливый ниуэ, в то время как супруга кузнеца, оказавшаяся опытной лекаркой, накладывала на его бок крепкую полотняную повязку. – И любимую девушку, – добавил он тихо.
Услышав его последние слова, Ребекка иронично фыркнула, но было заметно, что она проделала это без фанатизма, скорее по привычке.
– Любовь оправдывает все и всех! – мягко произнес молчавший до сего момента Ульвин, нежно улыбаясь Лорейне, сидящей напротив него и задумчиво ковыряющей вилкой в тарелке с креветками. – Главное состоит в том, чтобы не забывать: побеждая одну проблему – ты порождаешь новую. Вывод: самое важное в борьбе с проблемами – их постоянство!
– Ого! – уважительно хмыкнула Ребекка, восхищенная опытом и мудростью столь молодого мужчины. – А ты, похоже, неплохо разбираешься в жизни.
– Да ни в чем он не разбирается! – сердито скривился Турран. – Если бы разбирался, то не влюбился бы в принцессу и не загубил бы окончательно мои и без того плохие отношения с королем…
– А почему король против? – не сдержала любопытства Ребекка, хотя и понимала, что сует нос в не свои дела.
На минуту в домике установилась напряженная тишина. Воительница заинтригованно переводила взгляд с одного эльфа на другого, пытливо вглядываясь в их окаменевшие лица. Что их так угнетает?
Круглый стол в доме Ульва занимали пятеро: сам хозяин, его отец Турран, Ребекка, Лорейна и Горм. Второй воин ушел, а Беонир и Галалиэль почти не принимали участия в общей беседе. И вот теперь, после неосторожного вопроса воительницы, между собеседниками будто черная кошка пробежала, разом нарушив еще непрочную, едва установившуюся атмосферу доверия и откровенности. Так неужели все они опять превратились во врагов?
Затянувшуюся паузу нарушил кузнец.
– Чего уж теперь, – опечаленно махнул он рукой. – Не до тайн нам стало! Если судьба привела вас на Зачарованный берег, значит, вам предначертано совершить нечто великое. Очень хочется надеяться, что именно вам суждено остановить Пустошь и спасти наш мир. А посему – слушайте!
Он немного помолчал и продолжил свой рассказ:
– Я виноват в том, что Полуденные не приняли участия в решающей битве у Аррандейского моста и не пришли на помощь Полуночным. Я изначально понимал всю безнадежность нашего положения и поэтому принял решение уехать из Блентайра, а остальные соплеменники просто пошли за мной. К тому времени разум Арцисса уже помутился от горя, вызванного предательством его любимой девушки Сильваны, и по этой причине его мнения никто особенно и не спрашивал. Мы ушли из столицы и уже по пути к побережью узнали о поражении Полуночных. Позднее они посетили нас, ведомые безутешной Эвреликой и Лаллэдрином, но не остались с нами, а отправились на север. Одному лишь Шарро известно, выжили ли они среди снегов и нашли ли там себе приют…
– А почему они не остались здесь? – робко вопросил распростертый на скамье Беонир.
– Боялись навлечь на нас гнев победителей! Они всегда были излишне благородными! – почти осуждающе хохотнул кузнец. – Мы похоронили тело короля Арцисса в море, а его сердце возложили на алтарь в храме Шарро. Альсигир, самый дряхлый из чародеев, остался опекать нашего безумного короля, ибо старик все равно не вынес бы тягот дальнего пути. Но наша родная стихия наказала нас за трусость и предательство: со дня похорон Арцисса море не принимает нас, гневно бурлит и выбрасывает на сушу вступающих в него эльфов, оберегая покой мертвого героя.