"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Гигантская книга словно бы ждала именно меня, призывно белея распахнутыми страницами. Она показалась мне раненым, брошенным на произвол судьбы лебедем заточенным в каменный мешок и приговоренным к долгой, мучительной смерти. Кто же оставил ее тут? Скорее всего, эльфийские маги, внезапно оторвавшиеся от своей работы и вынужденные спасаться бегством, преследуемые армией Джоэла Гордого. Фолиант лежал немного криво, оставшись раскрытым точно на середине, как будто последний читавший его маг не успел закрыть и спрятать чудесную книгу.
Вытянув шею и приподнявшись на цыпочках, я умудрилась рассмотреть, что на одной странице разворота крупно изображена шестиконечная звезда, а на другой – красуется искусно нарисованный обоюдоострый обнаженный меч. Точно такой же, какой я уже видела на мозаичной фреске.
Сам фолиант выглядел весьма странно, ибо оказался насквозь прошит толстой ярко-красной нитью, которая зигзагом вилась между листами. Возможно, все это выглядело довольно загадочно для любого непосвященного, но понятная мне аналогия стала слишком уж очевидной, я была готова поклясться чем угодно – этот фолиант имеет самое непосредственное отношение к Немеркнущему Куполу…
– Купол! Эта книга связана с мозаикой в Немеркнущем Куполе! – Не скрывая охватившего меня энтузиазма, я окрыленно замахала руками, подзывая Беонира. – Видишь, те же самые звезда и меч, разделенные красной линией в форме молнии.
– Подожди… – Юноша придвинулся ближе, вгляделся в картинку и недоуменно пожал плечами. – А в чем состоит само испытание?
– Не знаю, – растерялась я.
– Думаю, все дело в том, что ты еще не пыталась к ней прикоснуться. – Юноша недоверчиво покосился на столб света, упирающийся в потолок Библиотеки. – Попробуй, Йона. А вообще-то нет, стой!.. Полагаю, это странное свечение представляет собой некую охранную систему, призванную уберечь фолиант от воров, а посему – тебе сквозь него не пробиться!
Меня ничуть не напугало предостережение Беонира, хотя насторожило и заинтриговало. Протянув ладонь вперед по направлению к книге, я ничуть не удивилась, когда поняла, что не могу преодолеть сияющую преграду. Я улыбнулась и заговорщицки подмигнула ниуэ:
– Ты все знал заранее, да? Так почему же ничего мне не рассказал?
– Ты ошибаешься. – Беонир отрицательно покачал головой, но меня досадно поразила неуверенность, прозвучавшая в его голосе. – Это просто логика и ничего больше.
– Может, и она, – скептично фыркнула я. – Но тем печальнее, ибо я не собираюсь уходить из Библиотеки, не заполучив эту книгу. Ведь мы пришли сюда только ради нее. Я должна придумать, как преодолеть защитный барьер.
Мы несколько раз обошли постамент кругом, ища лазейки, но поиски не увенчались успехом.
– Нет, так у нас ничего не выйдет. – Я задумчиво положила ладонь на плечо юноши, тревожно поглаживающего свой лук. – Беонир, возможно, твоя замечательная логика подскажет, что делать? – Я постаралась произнести эту фразу спокойно и миролюбиво, ничем не выдавая своих подозрений, хотя почти на сто процентов была уверена – Беонир скрывает от меня какую-то важную информацию. Вполне вероятно, что он не врал, а просто недоговаривал. Но ведь конец лжи еще не обозначает начало правды, не так ли?
Юноша неуверенно помялся, но вскоре решился и заговорил:
– Честно говоря, я хотел предложить тебе прочесть то, что написано на этих страницах. Не просто же так книга на них открыта?
– Какой ты молодец! – Старательно изображая восторг, я порывисто обняла опешившего от моей реакции юношу и вперила испытующий взгляд в книгу.
Руны, начертанные на страницах фолианта, двигались, расплывались и двоились самым непредсказуемым образом, словно живые. Они объемно обрамляли картинки, но бьющий прямо в глаза свет мешал различать составленные из знаков слова. Беонир, который вообще не слишком-то жаловал свет, ибо привык к полумраку подземелий, быстро прекратил это неприятное занятие и уселся на нижнюю ступень лестницы.
– Нет, это ты уж как-нибудь без меня делай! Если на нас нападет голодный песчаный тарантук, я с ним сражусь. Только уволь от таращенья в эту книженцию!
Я никогда не слышала ни о каких тарантуках, а потому приняла пышное заявление юноши за надуманную отговорку. Тактично сделав вид, что не обратила внимания на его поступок, я продолжила попытки. Ниуэ великолепно видел в темноте, но при ярком свете его острое зрение было бесполезным. Попутно я изрядно подивилась тому, что сама совершенно не чувствую боли в глазах, хотя интуиция мне подсказывала: нежелание Беонира смотреть в книгу вызвано не только некомфортными физическими ощущениями, нет – здесь присутствует и что-то другое. По какой-то личной, абсолютно непонятной мне причине Беонир категорически не желал вчитываться в текст старинного фолианта. Хотелось бы мне выяснить истинную подоплеку его упрямства…
Теоретизируя подобным образом, я постепенно привыкла к яркому свету и начала различать убористую эльфийскую вязь.
– Я вижу слова! – радостно сообщила я. – Но это какое-то древнее наречие, сложное и неоднозначное… Я понимаю только отдельные фрагменты текста, остальное от меня ускользает.
– Диктуй мне, – неожиданно предложил ниуэ и подобрал валяющуюся на полу щепку. – Диктуй, а я буду писать буквы, которые потом ты попытаешься расшифровать…
Песок, покрывающий пол пещеры и смешанный с мелким гравием, оказался идеальной основой для начертания букв, которые я, щурясь и запинаясь, медленно диктовала юноше. На одно предложение у нас ушло никак не меньше получаса. Беонир поставил точку и вздохнул так шумно, словно уже одолел не менее десятка придуманных им тарантуков.
А я начала переводить:
– Тяжкие, тверже, сталь, свет… Беонир, кажется, я поняла. Это стихи, и мы сейчас прочли первую пару строчек!
– И как они звучат? – с любопытством спросил юноша, взирая на меня с необъяснимым страхом и уважением.
– «Годины тяжкие настали, но свет волшебный – тверже стали» – я бы перевела ее так.
– Похоже на правду, – хмуро кивнул ниуэ. – Этот свет и правда тверже любой преграды. Что там дальше?
– Терпение, – подбадривающе улыбнулась я. – Судя по всему, наша работа только началась, тут еще несколько строк имеется.
Мы вдохновенно продолжили наш кропотливый труд. Как-то незаметно пролетели два часа, и лишь после того, как Беонир разогнул затекшую спину, поднялся с колен и отряхнул с рук песок, я смогла прочесть таинственное послание целиком:
Годины тяжкие настали,Но свет волшебный – тверже стали,Коль жизнь тебе не дорога,Читай, чтоб победить врага.Ты – кто вступил на длинный путь,Клинок свой верный не забудь,Секрет судьбы перед тобой,Хранимый радужной игрой.Мы устало сидели на нижней ступеньке лестницы, а Беонир сердито критиковал переведенные мною стихи:
– В последней строке присутствует какая-то противоречивая чушь! Да и все остальное ни капельки не лучше. Если свет и так тверже стали, то зачем еще нужен клинок? И какая радужная игра имеется в виду? Ты что-то напутала, Йона.
Обескураженная содержанием стихотворения ничуть не меньше его, я удрученно потерла слезящиеся глаза:
– Нет, Беонир, здесь нет ошибки, все верно, просто мы не понимаем смысла, вложенного в эти строки.
– Ага, наверное, так, – уныло согласился со мной юноша. – Мы тупые недоумки – во всяком случае, я уж точно таковым являюсь. Не зря меня Ребекка дураком обзывала!
– Ты, кажется, тут специалист по логике? – напомнила я. – Вот и продолжай рассуждать логически, авось придумаешь нечто действенное.
Беонир старательно нахмурил лоб, пытаясь оправдать мои ожидания. Похоже, на сей раз он не притворялся и действительно хотел мне помочь.
– Может, рукой эту стену не пробьешь, а вот клинком – запросто? – предположил он.