"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Но, совершив невозможное, Полуночные все-таки сумели выполнить наказ своего короля и отступили за мост, прикрытые лучшими воинами крылатого народа. Арцисс сражался как бог, но его отвага тоже подходила к концу, а многочисленные раны, полученные в ходе побоища, обильно кровоточили, лишая короля последних сил.
– Шарро, Неназываемые, где же вы? – отчаянно взмолился король, припадая на одно колено и изнеможенно опираясь на свой иззубренный меч. – Почему вы не приходите на помощь своим детям?
Но ответом ему стал лишь победный рев вражеской армии.
Прекрасная Эврелика, не пожелавшая покинуть умирающего возлюбленного, нежно обняла его слабеющее тело, своими длинными черными волосами утирая предсмертный кровавый пот, струящийся по лбу короля.
– Призываю тебя на высший суд, злодейка-судьба! – хрипло шептал Арцисс, ощущая, как деревенеют его ноги, как цепенеют его руки, уже неспособные держать оружие. – Я готов лично искупить несчастную участь, выпавшую на долю моего народа. А взамен я отдаю тебе свою бессмертную душу, ибо верую – час нашего торжества когда-нибудь наступит, и тогда один из моих потомков, – тут он с трудом поднял ладонь и положил ее на живот горестно рыдающей Эврелики, – возродит нашу былую славу! Я еще вернусь… – Веки короля сомкнулись, а его грудь медленно приподнялась в последнем вздохе.
Слезы катились из глаз Эврелики, падая на песок и превращаясь в крупные жемчужины, а ее губы едва заметно шевелились, напевая песню уходящей любви…
Голос Пустоши радостно расхохотался и набросился на остывающее тело мертвого короля, издевательски засыпая его пригоршнями желтого песка.
И в этот самый момент случилось немыслимое – облачко белесого дымка сорвалось с губ погибшего и без остатка впиталось в центр песчаного урагана… Голос вдруг поперхнулся, растерянно захрипел и завыл вновь, но уже совсем в другой тональности.
Плотная песчаная стена возникла возле тела Арцисса и коленопреклоненной Эврелики, отгораживая их от растерянно замерших людей. А когда песок успокоился и опал, то на берегу Алларики уже не было никого: ни эльфов, ни принцессы, ни тела скончавшегося короля… Их искали, но так и не нашли. Кто-то считал, что они погибли, а некоторые судачили, будто последние выжившие Полуночные ушли на север, ведомые Эвреликой.
Еще рассказывали о том, как магичка Сильвана – глава новой гильдии Чародеев, самовластно занявшая опустевшую Звездную башню и считавшаяся лучшей ученицей эльфов, но предавшая и погубившая своих учителей, – тщательно обшарила берег и нашла четыре огромные жемчужины, образовавшиеся из слез Эврелики. Сильвана сразу распознала огромную магическую силу, сосредоточенную в этих драгоценностях. Но, увы, дальнейшую судьбу жемчужин покрыла пелена неизвестности, забвения и досужих вымыслов…
Король Джоэл праздновал победу, но его радость стала недолгой. Он получил Блентайр, но навсегда потерял Эврелику. Пустошь, призванная богиней Банрах, не ушла обратно, а наступала, стремясь поглотить весь Лаганахар. Чудовищно разросшаяся пустыня оголодало завывала вокруг стен Блентайра, судя по всему намереваясь отомстить за невинно убиенных Перворожденных и попутно истребить все живое. Ветер ярился, подхватывал струи горячего песка и бросал их на городские крыши, с каждым годом все крепче сжимая удушающее кольцо голода, засухи и непогоды. Впитав в себя душу короля Арцисса, ветер стал Голосом Пустоши, злорадно наблюдающим за медленным угасанием своей бывшей столицы…
– Так не доставайся же ты никому, прекрасный Блентайр! – злорадно выпевал Голос, обретший собственный разум.
С тех самых пор Блентайр оказался обречен на смерть, а его жители начали выплачивать свой бесконечный долг крови.
– Не смей умирать, Наследница! – Требовательный Голос набатом бился у меня в мозгу, выводя из обморочного забытья. – Не сдавайся, борись, помни – ты нужна Лаганахару!
После этих слов я застонала, прикусила нижнюю губу, борясь с терзающей мое тело болью, и открыла глаза.
Поверх меня копошились темные тушки крысокошек, которых, к счастью, собралось столь много, что они скорее мешали, нежели помогали друг другу. С кряхтением я кое-как высвободила правую руку, потянулась к ножнам и взялась за рукоять стилета.
– Хорошо, – удовлетворенно констатировал Голос. – Еще усилие, еще…
Клинок с шорохом выскользнул из замшевого футляра и уютно угнездился у меня в ладони, вписавшись в нее так идеально, будто для меня и ковался.
– Хорошо! – снова повторил мой незримый собеседник. – Вот и мой кинжал пригодился… Признаюсь, я почти им не пользовался… Он всегда казался мне слишком маленьким, более подобающим хрупким девичьим пальчикам. Одно время я даже собирался подарить его твоей бабушке, да жаль – не успел…
– Отец?! – громко вскричала я, потрясенно расширяя глаза. – Это ты?
– Мне ничего не известно о судьбе твоего отца, – печально опроверг Голос. – Я лишь догадываюсь о его существовании, раз уж ты как-то появилась на свет. Нет, я не он. Я не имею доступа в Запретные горы, потому что их охраняет светлая магия, противоположная второй половине моей сущности.
– Кто же ты такой? – недоуменно переспросила я, теряясь в противоречивых догадках.
– Не время для знакомства! – требовательно прикрикнул мой собеседник. – Сейчас ты должна выжить. Не сопротивляйся моей силе, впусти ее в себя…
Я ощутила, как меня захлестнула волна горячей энергии, растекающаяся по жилам и придающая мне необычайное упорство и жажду жизни. Одним прыжком я резко вскочила на ноги, стряхивая с себя мерзких крысокошек. Мне хватило мимолетного взгляда, чтобы объективно оценить и подсчитать свои потери: правый рукав камзола прорван насквозь и испачкан кровью, на виске саднит довольно глубокая рана, колено и локоть ободраны, но в целом – ничего смертельного. А значит, умирать мне и в самом деле рано.
Взмахнув обнаженным стилетом, я успешно рассекла горло ближайшей твари, попутно изумляясь своему воинскому мастерству, проснувшемуся во мне столь неожиданно, подобно тому как это произошло совсем недавно, на тренировке по метанию кинжала. И самым краем сознания тут же уловила слабые отголоски чьего-то довольного удаляющегося смеха… Похоже, мой неведомый помощник и покровитель снова исчез, убедившись в эффективности оказанного им воздействия.
Интуитивно оглянувшись через плечо, я успела поймать зависшую в прыжке тварь и точным тычком клинка под нижнюю челюсть отправила ее во Тьму, в пару к только что убитой товарке. Ударом подкованного железом каблука размозжила голову очередной хищнице и начала пробиваться к Ребекке, лихо орудующей обоими своими мечами. Воительница повернула ко мне измазанное в крови лицо и радостно ощерила клыки.
– Добро пожаловать в наши ряды, Йона! – Она одобрительно прищелкнула языком. – Сейчас ты дерешься как опытный воин!
– Забирай Беонира и отступайте дальше по коридору! – не терпящим возражений тоном приказала я, сама удивляясь металлу, непредсказуемо и нежданно прорезавшемуся в моем голосе. Казалось, теперь моими устами говорил кто-то другой – властный, уверенный в себе и уставший от вынужденной бездеятельности.
Ребекка глянула на меня уважительно, но спорить не стала. Несколькими ударами клинков она расчистила себе дорогу и схватила ниуэ за руку.
– Уходим! – хрипло выдохнула уставшая воительница. Ее широкая грудь буквально ходила ходуном, напоминая натруженный кузнечный мех, подвешенный над горном.
Беонир уставился на девушку ошеломленно вытаращенными глазами:
– Почему?
– Потому что! – безапелляционно отрезала лайил, таща его за собой и целеустремленно двигаясь в сторону одного из боковых туннелей. – Заткнись и делай, как я велю!
– Классный довод, – сердито проворчал юноша, неохотно подчиняясь и отступая вслед за своей проводницей. – У вас, у женщин, всегда так: полнейшее отсутствие логики и мотивации, только отговорки и всякие прочие непоследовательные штучки-дрючки… Я спросил: почему мы убегаем словно трусы, бросая Йону?