"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
«Что ему нужно?» – в очередной раз задалась я этим вопросом, озадаченная столь пристальным вниманием умного животного. Он ведет себя очень странно и как-то не по-собачьи. Поведение этого пса не имело ничего общего с важными манерами монастырского сторожевого волкодава Туки или с заискивающим подхалимажем нашей дворовой шавки Бубы. Однако, даже ломая голову над необычным поведением собаки, я все равно не могла отсиживаться здесь вечно, а поэтому мне пришлось снова выйти в переулок с автоматически зажатой в руке немного погрызенной редькой.
Если бы я хоть немного пожила в Блентайре и узнала местные нравы, то, скорее всего, точно согласилась бы отдать пару лет своей жизни, лишь бы мне помогли поскорее выбраться из этого злачного места. Переулок Кинжалов, хоть и получивший свое устрашающее прозвание в некие незапамятные времена, старательно оправдывал имя и по сей день. Далеко не всем путникам удавалось бестрепетно пройти по этой грязной улочке от начала до конца, сохранив ровный шаг и с высоко поднятой головой. Многие начинали бежать без оглядки уже на середине, а наиболее осмотрительные возвращались и благоразумно шли другой дорогой. Но, увы, я впервые бродила по городу, ища сама не зная что, и поэтому ничего не знала о той своеобразной, отнюдь не доброй репутации, которой обладал выбранный мною путь.
Конечно, меня немало удивило почти полное отсутствие людей, но время было совсем раннее – многие зажиточные горожане еще не проснулись, а те, кто победнее, уже трудились в поте лица, и им было не до прогулок. Нетрудно представить, какой огромный шок я испытала, увидев богато наряженного юношу, внезапно вывернувшего из темной, ничем не примечательной подворотни. Голову красавчика венчала шапка золотистых, тщательно уложенных кудрей, а его одежду явно сшили на заказ, причем у отличного портного. Я оторопело застыла на месте с отвисшей челюстью и выпученными глазами, шокированно рассматривая эдакое несусветное чудо, резко диссонирующее с убогостью задрипанного переулка, служившего прибежищем для всякого подозрительного сброда. Юноша польщенно улыбнулся, наслаждаясь произведенным эффектом и вместе с тем брезгливо рассматривая мое бледное усталое лицо и неряшливо измазанный желчью камзол.
«Что понадобилось этому красавчику в переулке Кинжалов? – пыталась понять я, пребывая в плачевном состоянии, заключающемся в неспособности сконцентрироваться и рассуждать логично. – Ему здесь не место…»
– Это тебя называют Йоханой? – то ли спрашивая, то ли утверждая, нараспев произнес юноша, сладко присюсюкивая и манерничая. – А знаешь, ты выглядишь еще непрезентабельнее, чем мне тебя описывали.
Я гневно засопела и без того заложенным носом, похоже не выдержавшим удара об пол Купола и спасовавшим под воздействием ночного холода.
– А не пойти ли тебе во Тьму? Кому какое дело до того, как я выгляжу?
– Фу! – Юноша кисло ухмыльнулся, старательно изображая огромное моральное и физическое превосходство надо мной. – Ну и манеры же у тебя, подруга. Подозреваю, мастеру Леонидасу придется немало потрудиться, обучая тебя изящному поведению и…
– Кому-кому потрудиться? – потрясенно перебила я, ощущая, как мое насмерть перепуганное сердце гулко бухнуло и провалилось куда-то в пятки. – Подобные слащавые имена возможны лишь…
– Точно, в квартале гильдии Порхающих, ты не ошиблась! – Юноша злорадно хихикнул. – Поздравляю, ты прибыла домой, сестра!
Я обреченно застонала, осознав, что попала в очередную ловушку судьбы. Но сдаваться без боя я не собиралась.
– Как вы узнали, где именно меня следует искать? – спросила я, горя желанием выпытать у своего собеседника имя поганого предателя.
– О, – высокомерно хмыкнул красавец, – ты настолько глупа, подруга, что нам не составило особого труда подослать некоего умного человека, сумевшего втереться к тебе в доверие. К тому же нам помогли чародеи. А как же иначе, ведь мы всегда делимся с ними частью нашего дохода… Запомни, в этом мире продается и покупается все: услуги, обман, предательство.
«Подослать?» – Отупевший от голода мозг метался, словно попавшая в западню мышка, тщетно перебирая всех немногих моих знакомых. Меня предал тот, кому я доверяла? Кто же это может быть: брат Флавиан, Иоганн, Милн, Джайлз? Самым горьким потрясением стало осознание того, что я оказалась подло обманутой именно в тот момент, когда едва начала доверять людям.
– Кто он, говори, или выцарапаю тебе глаза! – хрипло рыкнула я, испугав красавца.
Юноша побледнел как полотно и слегка приоткрыл свои пухлые, щедро накрашенные губы, видимо собираясь удовлетворить мое любопытство:
– Он…
– Розариан, молчи! – Требовательный гневный окрик, подобный наказующему удару бича, прилетел с другой стороны переулка. Юноша испуганно сгорбился и поспешно захлопнул рот.
Я оглянулась. В нескольких шагах от меня стояли сьерра Каталина собственной персоной, а также тот самый представитель ее гильдии, который участвовал давеча в церемонии выбора учеников и увел с собой Элали. Дама-попечительница довольно потерла ладони и расплылась в обманчиво-приветливой улыбке:
– Ну вот мы и встретились снова, моя милая девочка! Теперь-то ты уж непременно отправишься с нами и станешь наложницей князя!
– А ваш князь хотя бы осведомлен относительно моего возраста? – возмущенно пискнула я. – Согласно законам Блентайра девушкам разрешается выходить замуж лишь после достижения восемнадцати лет.
Ярко раскрашенное лицо сводни расплылось в издевательской улыбке:
– А кто тут говорит о замужестве, глупышка? Повторяю: ты станешь его наложницей! Быстрее, чем пукнуть успеешь… – Ее толстые губы издали неприличный, глумливый звук. – О, поверь мне, крошка, педофилы – в целом неплохие люди. Просто их дети испортили!
Я затравленно вздрогнула всем телом. Ловушка захлопнулась…
Ошибаются все, да вот только одни делают это часто, а другие – постоянно. Боюсь, я принадлежу именно ко второй, хронически невезучей категории дураков.
Красавец Розариан обидно заржал, сразу утратив добрую половину своей привлекательности.
– Не гогочи, – насмешливо посоветовала я, – ибо, когда ты смеешься, твой нос безобразно заостряется, а два передних зуба выступают вперед, делая тебя похожим на крысу!
– Что? – Юноша немедленно подавился хохотом и угрожающе сжал кулаки. – Дрянь, ты еще и огрызаешься? – Он не верил собственным ушам. – Да как ты смеешь!
– Все это так мило! – Сьерра Каталина патетично всплеснула своими полными, увешанными серебряными браслетами запястьями. Чеканные кольца мелодично зазвенели. – Полюбуйся, Леонидас, она ведет себя, будто загнанная в угол кошка – шипит и царапается… Ты умница, дорогая, ибо мужчины обожают усмирять непокорных красавиц! Строптивые девушки стоят намного дороже, потому что они пробуждают в мужчинах страсть.
– Что? – в свою очередь завопила я. – Да как вы смеете торговать мною, словно я не человек, а всего лишь бездушный рыночный товар? – Я нисколько не разбиралась в сексуальной реакции мужчин, но неосторожные слова этой алчной сводни подействовали на меня, точно упавшая на трут искра, разбудили шквал неуправляемой ярости. – Я с вами не пойду и не желаю видеть никакого князя!
– А твоего согласия никто и не спрашивает, радость моя! – воркующе пропела сьерра Каталина, крадущимися шажками подступая ко мне и плотоядно шевеля жадно растопыренными пальцами. – Успокойся и смирись! Не станешь же ты с нами драться?..
– Драться? – растерянно переспросила я, только сейчас вспомнив о зажатой в руке редьке. – Драться! А-а-а…
Кто сказал, что единственным овощем, способным вызывать у человека слезы, является исключительно лук? А вы когда-нибудь увесистой редькой по репе получали?..
Обкусанный мною корнеплод смачно обрушился точно на темечко достопочтенной сьерры Каталины. Раздалось оглушительное карканье… Сводня закатила глаза под лоб и плавно осела в серую уличную пыль, а я расстроенно стояла над ней, разглядывая тощий хвостик, оставшийся от разломившейся редьки.