"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

Арцисс смотрел на юг. На эти серые с серебром песчаные тучи, плотным строем шедшие по сумрачному лаганахарскому небу. Сгущающуюся над его головой темноту сопровождал странный гул, смутно похожий на чей-то голос, то неразборчиво выпевающий или, скорее, выкрикивающий некую воинственную, пафосно-бравурную мелодию, то гортанно лепечущий нежные, слабые звуки, напоминающие куплеты колыбельной песни.
Эльф еще никогда не видел и не слышал ничего подобного. Громоздясь в вышине, тучи закрывали собой всю обозримую линию небосклона, образуя непрерывную волнистую цепь. И они вовсе не были дождевыми или снеговыми. О нет, они имели именно этот необычный цвет – серый с серебром, схожий с цветом пепла погребального костра. Арцисс недоуменно нахмурился: «По ком горят такие костры?» Но ответа он не знал…
Грохочущий грозовой фронт казался темным, как погреб в полночь. В абсолютной черноте, где-то в глубине небесного провала, разрывая тучи на части, сверкали ветвистые фиолетовые молнии. Воздух стал густым… Густым от запахов пыли и грязи, сухих прелых листьев и так и не пролившегося дождя. Наступила весна, но, увы, посевы ржи и пшеницы не взошли. Ни один росток не решился пробиться сквозь мертвую землю, залитую кровью и опустошенную губительной, братоубийственной войной. Арцисс скорбно поерзал в седле, вспоминая недавние беззаботные времена. Тогда они с Джоэлом еще не были врагами, тогда они назывались братьями…
А тучи все плыли и плыли по небу, пугая и вместе с тем завораживая своей страшной, противоестественной красотой. Они казались серыми, словно дым от лесного пожара, хотя дым от пожара никогда не поднимался так высоко в небо. А что это за серебряные сгустки? Они настойчиво выпирали между серостью, как начищенная сталь – сквозь покрывший ее нагар. И от них веяло чуждой, непонятной, неодолимой магией.
Внимательно оглядев выбранный им пригорок, эльф сердито поскреб свой небритый щетинистый подбородок, схожий с природным ландшафтом. Короля окружали редкие прогалины, стыдливо просвечивающие между холмиками едва начавшего таять снега, редкие клочки травы и одиночные чахлые кусты. Деревьев тут уже не осталось, потому как они высохли все до единого, не сумев пережить минувшую морозную зиму. А относительно травы… Что ж, трава тоже оставалась прошлогодней. Из свежей не взошло ни травинки.
Арцисса ошарашил первый удар грома, интуитивно им ожидаемый, но все-таки слишком внезапный. Чистый, резкий, словно невероятного масштаба удар металла о металл. От грома задребезжали бляхи на упряжи его коня, мелко затряслись жалкие кустики, заломило судорожно сжатые челюсти – казалось, звук пронизал эльфа до самых костей. Король нервно дернул удила, вынуждая верного скакуна сделать несколько коротких шагов. Этот громовой удар раскатился где-то совсем близко, возможно, над крышами Блентайра, прекрасной столицы королевства. Арциссу немедленно захотелось поехать туда, чтобы проверить возможный ущерб. Удар молнии может убить человека или прогнать с земель, спалив его дом. Здесь, в Лаганахаре, очень многое может заменить трут – сухая трава, дранка и даже семена. Но тучи были еще далеко, а значит, молния не могла ударить в его владениях. Серые и серебряные тучи накатывались и кипели, беспрестанно подпитывая и пожирая друг друга. Чего они хотели? Но он не знал ответа и на этот вопрос…
Король закрыл глаза, успокаиваясь, и глубоко вдохнул, пытаясь выровнять участившийся пульс. Неужели ему показалось? Неужели он съезжает с катушек, как постоянно пророчит эта безумная кликуша Сильвана? Король с заметным усилием вновь овладел своими эмоциями и открыл глаза.
И вдруг треклятые тучи оказались рядом, прямо над его головой. Все это выглядело так, будто они нежданно подкатились вперед, решив нанести стремительный удар именно сейчас, пока он отвел взгляд. Теперь они безраздельно господствовали в небе, уносясь вдаль во всех направлениях, массивные и подавляющие. Эльф почти физически чувствовал, как их вес сдавливает окружающую атмосферу. Он с отвращением вдохнул неожиданно тяжелый от влаги воздух, а на его лбу выступил пот ужаса и удушья.
 
Облака вспенивались, насыщенно-серые и серебристые тучи сотрясались от белых, идущих изнутри вспышек. Внезапно тучи закипели и хлынули вниз прямо на него, словно воронка смерча. Он вскрикнул и поднял руку, будто пытаясь заслониться от невыносимо яркого света. Эта чернота… Эта бесконечная, удушающая чернота и смерть. Она поглотит его – он это подозревал…
Но неожиданно тучи исчезли.
Арцисс жалобно застонал, пальцами потирая невыносимо гудящие виски. Эльф не заметил, как выпустил удила, позволяя скакуну идти куда он сам пожелает. Король медлил с принятием решения, глядя в чистое синее небо и осознавая, что испугался пустоты. Тучи снова собрались на горизонте, но теперь уже довольно далеко, лигах в сорока отсюда. Они тихонько громыхали, как бы напоминая – мы здесь, мы еще вернемся. О чем они предупреждали? Но Арцисс не находил ответа и на этот вопрос…
Расстроенный, он трясущейся рукой подобрал поводья и внезапно обнаружил, что его сильная кисть, загоревшая за годы, проведенные под лучами Сола, покрылась сеткой старческих морщин. А ведь их не было еще каких-то пару-тройку дней назад… Морщины на руке вечно молодого, бессмертного Перворожденного?.. Что за глупость?!
«Это тебе показалось, Арцисс, – ободряюще сказал он себе, не желая поверить в очевидное. – Просто померещилось по причине усталости, недосыпания и волнений. Ты медленно съезжаешь с катушек, выражаясь словами Сильваны, это ясно как день. О, прекрасная чародейка, предательница, отрекшаяся от влюбленного в тебя Адсхорна, безумная пророчица, желаю тебе страшной смерти и вечного проклятия!..»
Шум, донесшийся до уха Арцисса, резко вырвал его из плена горестных размышлений, грубо возвращая обратно на безжизненную землю. Мимо холма тащился тяжело груженный фургон, запряженный парой изрядно отощавших волов. Король мгновенно узнал и этот зеленый полотняный верх нехитрой фуры, и сильно полинялый герб, красующийся на боку фургона, принадлежащего Туррану, лучшему кузнецу королевства. Очевидно, на сей раз во вместительном фургоне ехала вся его семья, забрав с собой все, что можно было вывезти со двора. Судя по всему, они переезжают. Но куда? Может, к родственникам? Арцисс с Турраном давненько не садились за партию в камни, уже… Да, уже целых девять недель… В последние месяцы выдалось не слишком-то много свободного времени, чтобы ходить в гости, – ведь пришла весна, и нужно сеять. Кому-то понадобится чинить плуги и точить косы… Кто же займется всеми этими наиважнейшими делами, если кузница Туррана опустеет?
Пока Турран пристраивал фургон рядом с холмом, король снял шлем и постарался придать своему лицу предельно беззаботное выражение, при этом прекрасно осознавая, что его улыбка смахивает скорее на оскал, а ввалившиеся от недосыпания глаза горят черным траурным огнем. Худощавый, белокожий и пепельноволосый кузнец передал поводья сидящей на козлах дочери и спрыгнул с фургона, подняв облако пыли, когда ноги коснулись мертвой земли. А за спиной по-прежнему зрела далекая гроза…
Кузнец низко уважительно поклонился, а затем подошел ближе к своему королю и закадычному другу детства. Он выглядел растерянным. Арцисс собрался было поприветствовать Туррана, но тот заговорил первым, грубо нарушая этикет.
– Я закопал мою лучшую наковальню на грядке, там, где Галалиэль когда-то выращивала клубнику, – извиняющимся тоном промямлил высокий кузнец. – Ты ведь помнишь, где это? Там же я спрятал и мои лучшие инструменты. Не хочу нагружать волов подобной тяжестью, они и так едва ноги таскают от голодухи… Инструменты обильно смазаны сурковым салом и лежат в моем дубовом сундуке. Я перевязал его куском шелка, чтобы дерево не промокло. Это на какое-то время должно уберечь инвентарь от ржавчины.
Король с усилием закрыл непроизвольно раскрывшийся рот, чуть не прикусив себе язык. Уж если кузнец спрятал свою любимую наковальню… Это значит, что в ближайшее время он возвращаться не собирается.