"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
– Зорган! – еще успела вскрикнуть я, а потом все закрутилось в бешеном танце мелькающих клинков и мельтешащих паучьих конечностей, сопровождающемся громкой музыкой нашего тяжелого дыхания…
Паучья лапа вспорола снег возле моих ног. Я едва успела отшатнуться, рубанув по ней саблями. Тщетно, ибо против этого монстра мои клинки смотрелись сущими зубочистками и не причиняли ему никакого вреда. Вдвоем с Зорганом мы вполне успешно гоняли паука по кругу, заставляя крутиться и вертеться, но так и не сумели нанести чудовищу хоть какой-нибудь урон…
– Бесполезно! – разочарованно выкрикнул эмпир. – Если мы срочно не придумаем нечто действенное, эта тупая тварюга нас банально вымотает, а затем – прикончит.
Я просипела сквозь зубы что-то одобрительное, всецело разделяя его мнение, но разговаривать не стала – сберегала дыхание. Мысли работали наперегонки с клинками, отыскивая путь к спасению, пока я рефлекторно отбивала взмахи суставчатых лап паука. Его замах – мой удар клинком, на паука действующий как укол булавкой, заставляющий на миг отступить на шаг, но не более того. Замах, удар, шаг назад, шаг вперед, замах, удар… И так до бесконечности… Да сколько же можно? И тут меня осенило!
– Прикрой! – коротко попросила я Зоргана и, прежде чем виконт успел раскритиковать или даже понять мое намерение, упала на снег и прокатилась между лап чудовища, очутившись у него под животом. А там крест-накрест взмахнула саблями, нанося удар с внутренней стороны паучьей лапы и перерубая сухожилия, ну или чего там еще у этой твари имелось аналогичного!
Паук возмущенно взвыл и боком завалился в снег. Почти отрубленная лапа повисла на каких-то ниточках, а из раны хлестала мутная желтая жидкость, источая омерзительную вонь. Издав победный вопль, Зорган одним прыжком вскочил чудовищу на спину и до самой гарды погрузил свой меч в подобие волосатой перемычки-шеи, соединяющей корпус паука и его круглую голову. Чудовище шумно выдохнуло, остальные его лапы подломились, светящиеся глаза потухли, и оно рухнуло замертво, пропахав жвалами истоптанный нами снег.
– Гениальная идея! – поздравил меня любимый, спрыгивая с мертвой туши. – Ты поразила урода в самое уязвимое место. Я бы никогда до такого не додумался. Как думаешь, мы их победили?
– Сомневаюсь, – разочаровала его я. – Конечно, очень хочется надеяться, что второй паук подчинится инстинкту самосохранения и сбежит, но…
Но нет, из-за бурелома поднялась вторая тень и решительно двинулась на нас.
– Зря он принял столь глупое решение. – Я не постеснялась вслух высказать свое мнение о поступке нового противника. – Ему что, жить надоело?
– Видать, он свою жизнь не шибко высоко ценит, – хмыкнул Зорган, поплевав на ладони и поудобнее перехватив рукоять меча. – Отправим этого дурака следом за дружком?
Я сосредоточенно всматривалась в силуэт неторопливо приближающегося к нам врага. Скорее – подкрадывающегося. Размерами он несколько превосходил первого, но при этом выглядел намного гибче и грациознее и имел более спокойную окраску. Полагаю, второй наш соперник оказался самкой.
– Это не дурак, а дура! – шепотом сообщила я Зоргану, словно опасаясь, что недавно овдовевшая по нашей милости паучиха нас услышит. – Собственной персоной жена нашего свежеиспеченного покойничка. И полагаю, эта дамочка напролом не попрет, придумает что-нибудь пооригинальнее. Кстати, силы у нее не меньше, чем у самца, а вот подлости и хитрости – тем более в достатке.
– Женщина, опять женщина! – многозначительно хмыкнул виконт. – Мужчине не стоит и пытаться понять вашу логику. Женщин понимают только женщины, поэтому вы друг друга так ненавидите!
– Возможно, – снисходительно согласилась я. – Главное наше правило таково: у женщин нет никаких правил. Зато есть настроение. – Я внезапно прыгнула вперед, намереваясь удивить паучиху. – А настроение у меня нынче – убийственное!
Но я напрасно надеялась на эффект неожиданности, паучиха оказалась готова ко всему. Не позволив мне повторить уже испытанный прием, она ловко спружинила на лапах, легко перепрыгнув через меня. Я просто зря прокатилась по талому снегу, вывалявшись в грязи и выставив себя на посмешище… И клянусь, паучиха все поняла, ибо с ее жвал сорвался злорадный клекот, сильно смахивающий на саркастичный смех.
– А, чтоб тебя! – разочарованно выругалась я. Похоже, бравадой и нахрапом нам паучиху не взять, она и правда очень умна. И, видимо, всерьез настроена отомстить за убийство любимого муженька. Интересно, почему они вообще так держатся за этот свой бурелом? Ну отступили бы вместе, пропустили бы нас вперед, и разошлись бы мы с ними как в море корабли…
Но паучиха не оставила мне времени на размышления. Она вдруг отпрыгнула на несколько шагов назад, словно собиралась бесславно сбежать с поля боя… Обрадованно заорав, Зорган бросился за ней. И тут паучиха проявила совершенно несвойственную арахнидам [239] смекалку, ибо сумела обмануть нас обоих, а ее мнимое бегство было всего лишь тактической хитростью, призванной усыпить нашу бдительность. Крутанувшись со скоростью, почти немыслимой в моем понимании, она выпустила длинную нить липкой паутины, выстрелив ею в Зоргана. Виконт как подкошенный рухнул на снег, ибо клейкая ловушка обвилась вокруг его ног. Вторая нить взлетела в воздух – и вот уже эмпира крепко спеленали по ногам и рукам, а единственное, на что он сейчас способен, это изрыгать проклятия, призывая погибель на голову коварной паучихе.
Запаниковав, я рванулась ему на помощь и уже через мгновение разделила участь любимого, превратившись во второй белый кокон. Паучиха довольно скрипнула жвалами, вытянула одну из передних лап, подцепила меня когтем и подняла с земли, поднеся к своей морде. Прямо перед своим лицом я увидела ее многогранные фасеточные глаза, так и лучащиеся торжеством, и медленно раскрывающиеся серповидные жвала, с которых капала бурая слизь. Я зажмурилась, стараясь не заорать от ужаса. Сейчас она откусит мне голову и…
И тут из нагрудного кармана моей куртки высунулся всеми позабытый дракон. Трей открыл пасть и изверг тонкую ленточку пламени, направленную паучихе точно в глаз!
Обожженная тварь издала оглушительный рев. Ее красный глаз, похожий на выпуклый зенитный фонарь, сморщился и потемнел. Противно запахло горелым… Слизь со жвал раненой паучихи полилась на обвивающий меня кокон, мгновенно разъедая паутину. Почувствовав себя свободной, я согнулась, выхватила засапожный нож, длинный и тонкий, всегда носимый мною за голенищем, и вонзила его в уже травмированный глаз твари. Острое оружие с хрустом пробило сетчатку, погрузившись в глаз до самой рукояти. Судя по всему, я добралась до мозга твари, потому что паучиха внезапно выронила меня из когтя, сложилась в шарик – подтянув под себя все лапы, и беззвучно опустилась в снег. Она была мертва.
Усталый Зорган порывался сразу же вернуться в лагерь, но я отказалась и теперь настырно лезла в глубь бурелома, то перебираясь через поваленные, тронутые гниением и плесенью стволы сосен, то пригибаясь и подныривая под искореженные ветви. Виконт с недовольным ворчанием следовал за мной.
– Вот видишь, иногда оказывается, что подсматривать и подслушивать – весьма полезное занятие! – поучительно вещал дракон, перекочевавший на плечо эмпира. – Ведь если бы не я, то перевариваться бы вам сейчас в паучьем желудке. Ну признай же, что на сей раз я прав!
– Признаю, о могучий и непобедимый кузнечик! – ехидно соглашался Зорган. – Считай, мы тебе должны. Расплатимся при первой же подходящей возможности – тараканов на обед наловим или клопов. Тебе кто больше по вкусу, а, Трей?
– Вредные эмпиры! – сердито отрезал миниатюрный дракон, перепрыгнул ко мне на шею и ужом юркнул в карман куртки. Обиделся.
– Не доставал бы ты его, – порекомендовала я, осуждающе глядя на Зоргана. – Трей ведь и правда спас нам жизнь.
– Спас! – не стал оспаривать виконт Эйсенский. – Но гонору и спеси у него – не по габаритам, так и хочется ее немного сбить.