"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Ага! – ворчливо подхватила я. – Из-за них-то меня и отчислили!
Но Ырка не терпела возражений. Она вытащила откуда-то перекошенную гитару с двумя струнами, чье звучание вызвало у меня спонтанную мигрень, и воодушевленно затянула:
 
 
Я по берегу иду —
 
Берег осыпается.
 
Я беззубого люблю —
 
Этот не кусается.
 
 
«Эх, раз пошла такая пьянка – режь последний огурец!» Я махнула на все рукой и поддержала:
 
 
Ах, эльфийки моду взяли:
 
Сильно краситься начали.
 
Так накрасится иная —
 
Не узнает мать родная.
 
 
Леди Ырканариэль скептично фыркнула и не осталась в долгу:
 
 
Рогнеду сватать приезжали
 
На хромой кобыле,
 
Все приданное забрали,
 
А княжну – забыли.
 
 
Я возмутилась до глубины души и вернула подачу:
 
 
Шла лесною стороной —
 
Увязался эльф за мной.
 
Оказалось: сказки – врут!
 
Эльфы тоже баб…
 
 
Услышав последнее слово, подруга сложилась пополам от хохота.
От наших наполненных энтузиазмом воплей с потолка посыпались комки пересохшей штукатурки, а под крышей что-то истерично заухало. За стенами часовни грохотала не на шутку разошедшаяся гроза.
– Да-а-а, хорошо сидим! – шмыгнула носом Ырка, разливая последние капли самогона. – Даже отпускать тебя не хочется.
– А давай и ты с нами, на Ледницу, – импульсивно предложила я.
Эльфийка неожиданно покраснела, словно спелый помидор:
– Нет, не могу! Честное слово, не могу. Влюбилась я всерьез, в кузнеца местного…
Я тут же вспомнила русые кудри и голубые глаза пригожего Густава и понимающе кивнула.
– Ну хоть помоги мне тогда по старой дружбе, – задушевным тоном попросила я. – Требуется мне вещичка одна артефактная, что вместе с Бригиттой захоронена оказалась…
Ырка хмуро свела брови на переносице, полезла в карман и подала мне тоненькую хрустальную палочку, оканчивающуюся серебряным листочком.
– Забирай, – с некоторым сожалением позволила она. – Магическая эта штучка. Мне она тоже приглянулась, ну да ладно, отдам. Ты ведь как-никак пришла на выручку моему любимому и оправдала его матушку…
– И это весь раритет? – удивилась я, недоверчиво рассматривая крохотную вещицу.
– Не сомневайся. – Ырка деловито указала пальцем. – Видишь, там надпись сделана на староэльфийском. «Аркугола Лэнариат» – Луч света, – перевела подруга. – Не улавливаю смысл, но уверена, это непременно означает что-то важное…
– Разберемся! – Я убрала в сумку щедрый дар эльфийки и протяжно зевнула.
– Ой, да что же это я? – виновато засуетилась Ырка. – А еще хозяйкой себя мню. Пора и на боковую, вон ночь уже через середину перевалила.
Подруга выдала мне новенький льняной саван вместо ночной рубашки и уложила спать на толстый тюфяк. Вскоре заупокойную тишину часовни святой Бригитты нарушало лишь наше дружное посапывание…
Разбудил меня громкий и сумбурный спор нескольких встревоженных голосов, доносящихся из-за плотно прикрытой двери, вскоре превратившийся в настоящий гвалт. Игривый солнечный лучик проникал через маленькое, затянутое бычьим пузырем окно и весело прыгал по пыльному полу. Ырка куда-то запропастилась.
– …жалко госпожу, отзывчивая она и добрая. А ну как привидение ее совсем загрызло?! Вон как ночью в часовне что-то орало да пищало! – разобрала я взволнованные интонации ципелинского старосты. – Да, никак, там бой шел не на жизнь, а на смерть.
– А ты пойди и погляди! – подначил тонкий фальцет боязливого противника экспериментов на «не мужиках».
 
– Вот сам и пойди, раз такой смелый! – огрызнулся пан Штефан. – А я жить хочу, мне еще дочек замуж выдавать!
– Гы-ы-ы, кому и кобылица невеста. Это про твоих девок сказано! – грубо сострил чей-то пропитый бас.
Благость утра нарушил смачный звук увесистого подзатыльника…
Я ухмыльнулась. «Выйти, что ли, к ним, пока эти богохульники побоище на кладбище не устроили?» – лениво мелькнуло в голове. Я нехотя поднялась и распахнула рассохшуюся дверь, щурясь от яркого дневного света.
– Привет, мужики! Выпить найдется?
Перед часовней собралось человек двадцать до зубов вооруженных селян, сейчас замерших в самых невообразимых позах. Впереди всех стоял староста, уставившийся на меня потрясенно выпученными глазами.
– Упырь! – ошалело затрясся он, становясь похожим на бесноватого. – Спаси нас Аола!
Я в свою очередь недоуменно таращилась на ципелинцев, пытаясь понять, какая заразная муха укусила их на этот раз.
– Она кровь нашу пить хочет! – дико заорал кто-то. – Спасайтесь, люди!
– Привидение, призрак! – заполошно неслось со всех сторон.
Я растерянно чесала в затылке, будучи совершенно не силах понять происходящее.
– Ну хоть одну стопочку, – жалобно взмолилась я, широко открывая рот, в который будто кошки нагадили, и требовательно протягивая руки. – Сушняк замучил… – Я шагнула к старосте.
– А-а-а! – хором взвыли мужики. – Тикаем отседова, братцы…
Побросав топоры и ножи, толпа бросилась врассыпную. Полянка перед часовней мгновенно опустела.
Недоуменно качая головой, я подняла до блеска начищенную медную крышку от кухонного казана, видимо заменявшую кому-то щит, и растерянно посмотрелась в полированную поверхность. Из металлического диска на меня нахально воззрилась мертвенно-бледная, опухшая с перепою морда, осоловело помаргивающая красными глазенками. Всклокоченные черные волосы стояли дыбом. Белоснежный саван красиво контрастировал с синими от черники пальцами, губами и языком. Я потрясенно икнула и отшатнулась от собственного отражения…
М-да-а-а, ну и видок! Однако нет худа без добра, потому что теперь я знаю точно: привидения все-таки существуют!
  
ЭПИЛОГ
 
Корабль Слепого стрелка назывался «Мавиэль-дес-Наорт», что в переводе с эльфийского означало «Парящая над бездной». Вполне подходящее имя для изящной бригантины, покачивающей на волнах в паре кабельтовых от пирса. Только теперь я в полной мере поняла причину страха, питаемого рюнхенцами по отношению к седому эльфу. На нем лежал едва уловимый отпечаток прикосновения неких потусторонних сил. Его корабль, щедро изукрашенный серебром и оснащенный шелковыми черными парусами, оказался выполненным из того же материала, что и лук, – из кости. Определенно, на столь странном судне и плыть можно лишь в одно место – во владения королевы Смерти. «Мавиэль» не нуждалась в якоре, швартовых или бридели [236]. Она, словно призрак, невесомо парила над водой, дожидаясь попутного ветра, чтобы легко сорваться с места и устремиться вперед. Испытывая некий полумистический ужас, мы на лодке переправились к бригантине и поднялись на борт. И тотчас, словно подчиняясь чьей-то незримой воле, корабль покинул акваторию порта и вышел в открытое море.
Мы сгрудились на палубе, с опаской вглядываясь в расстилающуюся перед нами неизвестность. Тихонько шелестела вода под килем. Над нашими головами загорались первые звезды, и сгущался непроницаемый полумрак. Где-то в вышине взволнованно нарезал круги дракон, иногда спускавшийся ниже и пространно жаловавшийся на холод и плохую видимость.
– Стрелок! – Я требовательно положила ладонь на плечо слепца, статуей замершего на носу бригантины. – Как же мы вычислим нужный курс?
– Ты принесла артефакт, хранящийся в часовне святой Бригитты? – вопросом на вопрос ответил Стрелок.