"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

– Перейдем к делам государственным! – важно изрек Елизар. – Чего у нас там неотложного накопилось?
– Да вот, челобитные, – подал связку бумаг Никодим. – Глянь, батюшка!
– Опять, поди, сплошные жалобы на княжну Рогнеду? – догадливо хмыкнул Елизар, скорбно шелестя бумагами.
– Не без этого, князюшка! – наветливо поддакнул Ерофил.
Ретивая княжна уже всем плешь начисто проела, одинаково изобретательно доставая обоих священников, постоянно издеваясь над их фанатизмом и строя всяческие каверзы. Особенно сердился на шебутную девицу Никодим, не без оснований подозревавший ее в причастности к пикантному происшествию на сеновале.
Князь хмуро глянул в челобитные, сердито смял свитки и обреченно подпер голову кулаком.
– А вы чего посоветуете? – устало спросил он у священников.
Волхв и чародей переглянулись. В отношении княжны они всегда отбрасывали свои обычные разногласия и действовали на удивление слаженно.
– Замуж ее отдать надобно! – хором провозгласили Ерофей и Никодим.
– Сам знаю, чай, не тупой! – разочарованно крякнул князь. – Тоже мне, умники, открыли Ундору. Да вот за кого? От нее ведь женихи как наскипидаренные бегают… Рогнеда у нас та еще невеста! Хоть за эльфа ее, ха-ха, – князь кисло усмехнулся, – сватай!
– Батюшка, – в унисон завыли близнецы Святомир и Будимир. – Сейчас как раз посольство эльфийское в столице гостит. Дык ты уж окажи нам божью милость, сосватай за нас пару самых что ни на есть завалящих эльфиечек, уж больно они все смазливые да пригожие.
– И мне! – обделенно вякнул из-под стола Елисей. – Я тоже хочу!
– Цыц, жеребцы озабоченные! – гневно прикрикнул отец. – Да кто ж их за вас отдаст-то, за остолопов!
– Негоже это, людям да с эльфами! – обличающе стукнул посохом волхв.
– Стыд и позор! – согласно поддержал чародей, по-козлиному вредно тряся жидкой бороденкой. – Не по закону это!
Княжичи отчаянно заканючили.
– Пшли вон, паскудники! – рыкнул Елизар, бесцеремонно выставляя сыновей за дверь. – Совсем вы мне со своими эльфийками надоели… А вот, однако, видал я вчера на ярмарке, – он покраснел и дернул ворот рубахи, будто ему внезапно не хватило воздуха, – зеленоглазую одну! Ох и хороша девка, доложу я вам! Глазищи – во, что твои плошки, коса землю метет, платье словно вторая кожа – ничего не скрывает, а сама бедрами так и вертит…
– Срамота! – шумно сглотнул Ерофил, тяжело ворочая выпирающим кадыком. – Как есть искушение демоново! А перси-то у нее большие ли?
– Точно, перси у бабы – самое главное достояние! – авторитетно поддержал его Никодим, громко сопя, натужно дрыгая упитанным чревом и сжимая ноги так, словно у него резко засвербело в чреслах.
– Да в двух руках не поместятся! – наглядно показал Елизар, оттягивая на себе рубаху.
Священнослужители восхищенно расширили глаза.
– Так, может, мы себе это, позовем эльфиечек-то? – похотливо подмигнул князь. – Только, чур, при княжичах молчок, ни слова об эльфийских девках!
– А-а-а! – в три рыла обиженно взвыли подслушивающие под дверью княжичи.
Елизар ругнулся, лично подбегая к порогу и хлопая тяжелыми дубовыми створками прямо по отбитым лбам.
Княжичи табуном ломанулись по переходу в свой флигель. Вскоре издалека донеслись рассыпчатые переборы гармошки, сопровождавшиеся лихим треньканьем балалайки, а молодой и звонкий голос издевательски завел охальную частушку:
 
 
Наш священник Никодим —
 
Диковат и нелюдим!
 
Ох не любит он народ,
 
Баб же любит только в… —
 
 
последнее слово заменил громкий издевательский свист.
Ерофил язвительно хмыкнул и с чувством огромного личного превосходства покосился на неприлично обсмеянного волхва. Первосвященник сердито набычился. А задорный голос продолжил:
 
 
А священник Ерофил —
 
Чародей и некрофил!
 
Ох не любит он народ,
 
Он лишь трупы любит в… —
 
 
финальный свист поднялся на два тона выше.
 
Отомщенный Никодим показал чародею язык. Князь насмешливо фыркнул, покровительственно поглядывая на обоих священнослужителей. И тут донельзя обнаглевший голос вдруг покусился на святое:
 
 
Ну а князь наш Елизар
 
Про эльфиек вел базар!
 
Да забыл один момент —
 
Он давно уж импо…
 
 
– Чего?! – истошно завопил князь, возмущенно топая ногами. – Ну нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Я же запретил петь сочиненные княжной бесстыжие частушки! Так кто посмел меня ослушаться? Схватить баламута, батогами на конюшне отодрать…
И тут дверь великокняжеских палат с грохотом распахнулась. На пороге застыл встрепанный боярин, еле переводящий дух после быстрого бега:
– Князь-батюшка, к тебе эльфийские послы!
– Зачем? – недогадливо изумился государь. – Я же с ними третьего дня все обсудил. И ярмарку, и поставки вин, и закупку шелков…
– Так говорят, что княжну Рогнеду сватать! – потрясенно выдохнул боярин.
Самодержец рухнул на трон, хватаясь за сердце и роняя с головы венец. Волхв и чародей шокированно уставились друг на друга, лупая вытаращенными глазами. В княжеских палатах происходило что-то доселе неслыханное, невиданное и поистине невероятное!
Началось сущее столпотворение. Сетка сизых прожилок на носу князя налилась кровью, выдавая овладевшее им волнение. Самодержец подпрыгнул на троне, рывком застегнул ворот рубахи, напялил кафтан, водрузил на место усыпанный каменьями венец и торопливо вытащил из-под трона малость запылившиеся скипетр и державу, имевшую вид оплетенного крупными жемчугами шара, выточенного из цельного сапфира. Через заднюю дверь в палату рысцой вбежала вереница пригожих длиннокудрых отроков, одетых в одинаковые белые кафтанчики. Рынды [223] торжественно выстроились по обе стороны от княжьего трона, чинно упирая в пол топорики на длинных ручках и сложив губы бантиком. Оба священнослужителя вытянулись по правую и левую руку от государя, до этого несколько минут привычно пихая друг друга локтями да выясняя, кто где должен стоять. Правый фланг, как обычно, отбил дюжий волхв – запросто столкнувший более худосочного и легкого соперника с прикрытой ковром ступеньки. Бояре и княжичи степенно рассаживались по стоящим вдоль стен лавкам. И наконец в хоромах установилась торжественная тишина, омрачаемая лишь все тем же монотонным жужжанием надоедливой мухи, которая не ведала ни стыда ни совести, а поэтому так и не смогла проникнуться важностью момента. Князь Елизар повелительно взмахнул рукой, собравшиеся трепетно затаили дыхание…
Престарелый боярин Акакий благолепно во всю ширь распахнул расписанные красными петухами и белыми единорогами створки великокняжеских врат, достигающие самого потолка.
– Благородный эльфийский посол, ближний родственник короля, лорд Денириэль-эль-Таваор со свитой! – объявил он дребезжащим от волнения голосом.
– Проси! – представительно надул щеки красногорский самодержец.
Поначалу из недр дворцовых коридоров доносилось лишь нескончаемо певучее позвякивание, а затем в палату ворвалась целая россыпь ослепительно-ярких солнечных зайчиков, рассеиваемых лучезарной персоной титулованного гостя. Братья Будимир и Святомир потрясенно отвалили небритые челюсти, княжич Елисей завистливо вздохнул. Источником режущего глаза света оказалась тончайшая, сплетенная из золотых нитей кольчуга, элегантно обнимающая тонкий стан чужеземного гостя. Лорд Денириэль шел упругой, пританцовывающей походкой, мелодично позвякивая об кольчугу двумя изогнутыми клинками чудной, доселе невиданной в Берестянске работы. Постукивали серебряные подковки на высоких сапожках, посмеивались прекрасные зеленые глаза, искусно подведенные толченым нефритом и от того казавшиеся еще краше. Настолько, что княжичи и думать забыли об эльфийках, уже вполне согласные и на эльфа. Только, чур, именно вот на этого самого, и ни на какого другого! Пепельноволосый посол (тот самый, что повстречался Рогнеде на ярмарке), изящно отвел рукой густую, спускающуюся ниже пояса волну крупно вьющихся локонов и отвесил князю церемонный поклон. Сопровождавшие лорда дворяне воспитанно подмели пол княжеских палат пышными плюмажами своих шляп. Государь Елизар милостиво кивнул, незаметно выпрямляя спину и втягивая живот.