"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Рассвет застал Смерть и ее верных Поводырей в пути. Арьята решила дойти до раздорожья и уже там поймать крылья ветра, чтобы добраться до Круговерти. Ветер дорог лучше ловить там и тогда, когда этих самых дорог перед тобою побольше…
Посреди перекрестка не имелось ни дорожного камня, ни указателя, лишь влажная от росы пыль, никем пока не потревоженная. Шири чуть приотстал, исподволь разглядывая Эдана. Юноша неуловимо повзрослел за последние дни, разительно отличаясь от того перепуганного мальчишки, с которым Поводырь впервые столкнулся в Далеграде. Будет кому присмотреть за daeni. Потому что на этом перекрестке их дороги после стольких лет общих странствий разойдутся. До поры, конечно…
– Эй, Ши, не спи, замерзнешь! – окликнула его Арьята.
Он встряхнулся, избавляясь от сковавшего тело оцепенения. Столкнулся взглядом со Смертью.
– Я ухожу, daeni.
– А я все думала, когда же ты решишься наконец, – в глазах менестрельки плясали лукавые смешинки. Эдан, стоявший чуть в стороне, с легким удивлением наблюдал за происходящим.
– Ну как же, – усмехнулся Шири, – замену себе я подыскал, теперь и в отставку можно с чистой совестью. Правда, мне будет не хватать твоих песен, daeni.
– Не думаю, что это такая уж большая потеря. – Она приблизилась к Поводырю и коснулась его груди. Под тонкими пальцами соткалась из воздуха узкая черная рукоять. Шири поморщился: сейчас клинок в сердце сделался вполне ощутимым. – Шириган Йонсу, верный Поводырь Смерти, я отпускаю тебя. Живи достойно, люби искренне, выбирай не колеблясь! – Арьята резким движением выдернула стилет у него из груди. Черный шипообразный клинок истаял в воздухе. Освобожденное сердце несколько раз бестолково дернулось и размеренно застучало. Ледяная искра, столько лет сидевшая в нем, исчезла. Шири еще несколько секунд хватал ртом воздух, осознавая, что с ним произошло.
– Ну как? – пытливо взглянула на него Смерть.
– Изумительно… – выдохнул он, когда перед глазами перестали плясать синие молнии.
– Вот и отлично. Свидимся еще…
– Всенепременно, – усмехнулся Шири.
Налетевший порыв ветра растрепал рыжие волосы менестрельки. Пора. Арьята сжала руку Эдана и вместе с ним взмыла в воздух.
– Эй, парень, – заорал им вслед бывший Поводырь Смерти. – Присматривай за этой оторвой! И не давай садиться себе на шею!..
– Хорошо! – со смехом донеслось откуда-то из поднебесья.
Шири стоял посреди перекрестка, задумчиво рассматривая дороги, разбегавшиеся в разные стороны. Ветер трепал оплетенную красными тесемками длинную челку. Когда слишком долго дорогу за тебя выбирают другие, а ты лишь ведешь по ним, сложно немедля перестроиться на новый расклад.
– Выбирай не колеблясь, значит, – пробормотал он. – Ну, да поможет мне его величество случай… – зажмурился и несколько раз обернулся вокруг себя.
Шири открыл глаза, заинтересованно взглянул на убегавшую вдаль дорогу, улыбнулся и шагнул вперед…
* * *Серый песок вперемешку с пеплом засыпал землю повсюду, насколько хватало взгляда. Призрачные дюны, то тут, то там прорезаемые темными шпилями скал, сливались в бесконечное песчаное море. Йожеф Тарница затравленно озирался вокруг, еще не до конца осознав, что же с ним случилось. На верхушке ближайшей скалы кто-то стоял, и барон, проваливаясь в песок по щиколотку, устремился туда.
– Эй!..
Фигура, застывшая на уступе, обернулась. Темные крылья приподнялись. Барон столкнулся взглядом со странным обитателем серой пустыни. Его черные матовые глаза приковали Тарницу к месту.
– Кто ты? – едва смог выдавить он, не в силах отвернуться.
– Я пленник, – скрипуче донеслось со скалы. – Вечный пленник вечной пустоты. Вечно один и вечно бегу…
– Пленник? Значит, как и я… – В сердце барона шевельнулась слабая надежда.
– Как и ты? – Сын Зари встрепенулся. – Ты заключен сюда?..
– Д-да… – По спине Йожефа пробежал противный холодок.
Крылья Сына Зари взметнулись вверх, и он зашелся хриплым клокочущим смехом.
– Свободен! – прокричал он. – Наконец-то свободен!.. – И продолжая хохотать, словно безумец, рванулся ввысь, вспарывая крыльями серое небо. Еще миг, и Сын Зари пропал из виду, оставляя взамен себя нового пленника вечности…
Татьяна Устименко
Невезучие
Выражаю горячую признательность верному другу – Денису Куприянову, щедро поделившемуся со мной идеями, шутками и не иссякающим оптимизмом.
Смелый гоняется за удачей, трусливый боится невезения, мудрый ищет справедливости. Но жизнь дарует нам всего понемногу, в зависимости от того, сколько смелости, трусости и мудрости наберется в нас самих.
ПРОЛОГ
– Рогнеда, ау!
– Княжна, вы где?
– Ваша светлость, ну нельзя же так!
– Покажись, дочь строптивая и непокорная! Тебе сам отец приказывает!
Разноголосые вопли эхом разносились по просторным княжеским палатам, сложенным из ароматных лиственничных стволов и насквозь пронизанных яркими лучами полуденного солнца. Свет и тепло я любила с тех самых пор, когда еще пешком под стол ходила, поэтому совсем не собиралась жить на какой-то там мрачной горе, густо поросшей девственно-непроходимым лесом. Хотя, конечно, образ непорочной девственницы, картинно прогуливающейся в девственной куще вековых сосен, весьма мне импонировал, хорошо сочетаясь со сказками и преданиями, до которых так охочи мои великовозрастные сводные братцы. Вот только боюсь, что ожидал меня в ближайшем будущем отнюдь не столетний лес, а столь же старый женишок, раскатавший морщинистые губы на молодое да ядреное девичье тело. Ага, размечтался пердун костлявый! Из самого уже песок от дряхлости сыплется, а он все туда же – жениться… Можно подумать, это для него меня растили да нежили, молоком птичьим кормили, в семи водах ключевых купали, косы мои длинные частым костяным гребнем расчесывали, наряжали меня в сарафаны атласные и кокошники скатным жемчугом расшитые…
Тьфу ты, гоблины распроклятые! Не на шутку увлекшись эгоистичным самовосхвалением, больше смахивающим на бесконечные застольные песни, частенько исполняемые нашим слепым сказителем Баяном, я неосторожно покачнулась и чуть не сверзилась с гладко обструганного стропила. Вот рухнула бы я сейчас вниз, в курятник, то уж точно – хороша бы была княжна-невеста, представшая перед эльфийскими сватами, у которых даже исподнее сшито из затканного золотом шелка. Вся перемазанная куриным пометом, да еще изрядно извалявшаяся в перьях и прелой соломе. А чего, кстати, не такая уж и плохая идея – в навозе изгваздаться! Авось не глянусь я тогда утонченным эльфам, одумаются они все-таки да и отступятся?
Я ехидно хмыкнула, представив столь завлекательную картинку. Спрашивается, и чего это легендарному повелителю Белых эльфов вдруг приспичило жениться именно на мне? Не мог он, что ли, посвататься, например, к кокетливой внучке Рохосского хана или к весьма нескромно и откровенно описываемой в балладах красавице Розамунде – племяннице султана Уррагского, «коя кожей бела, в бедрах сладостно широка и персями налитыми богата»? Да на худой конец хотя бы к одной из бессчетных дочек жутко любвеобильного и не менее жутко чернокожего канагерийского вождя? Так нет, ему, видите ли, меня подавай – Рогнеду свет Елизаровну, единственную дочь державного князя, уже сорок лет твердо сидящего на престоле славного града Берестянска. А с чего это, интересно, и вообще эльфийскому владыке вдруг пришло в голову жениться на смертной человеческой девушке? Вроде как раньше за Первыми расами такие странные поступки не водились…
Я второй раз взмахнула руками, пытаясь поудобнее устроиться на скользком бревне. Сидевший рядом Михась выгреб из кармана очередную порцию жареных семечек, бросил одну из них в рот и покосился на меня неодобрительно: