"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

Оборотень переступил лапами, оставив глубокие отпечатки в пыли, и прислушался сначала к выцветающей ночи, потом к себе. Едва ощутимый червячок беспокойства вяло шевельнулся в душе. Налетевший порыв ветра донес чуть уловимый приторно-солоноватый запах. Волк принюхался уже целенаправленно, дабы увериться, что нос его не обманул. Нет, все правильно. Так паршиво и тошнотворно может пахнуть только смешавшаяся с пылью кровь. Определившись со сторонами света, он неспешно потрусил вперед по дороге. Луна уже исчезла с небосклона, звезды с каждой минутой все больше тускнели, а уплотнившаяся перед рассветом тьма была ему только на руку, вернее – на лапу…
Шири пришел в себя перед рассветом. Небо на востоке уже начинало светлеть. Карабкающееся наверх солнце обрядило горизонт в серую размытую дымку, стирая ночь, как художник смывает влажной кистью лишнюю краску. Поводырь чувствовал себя разбитым, будто перебрал накануне бурячихи. Голова до сих пор звенела дурным звоном, но хоть колотить перестало. Раненая рука почти не слушалась, зато вполне ощущалась, и холода в ней как не бывало. Он чуть приоткрыл глаза и инстинктивно дернулся в сторону. Иленка спала, вплотную привалившись к нему. Сердце, до момента обнаружения заклинательницы спокойно дремавшее в груди, нервно задергалось. Шири закусил губу, чтобы не заорать от внезапно накатившей боли, и поспешно растормошил девушку.
– Чего тебе надобно, старче? – сонно поинтересовалась она, не совсем понимая, где находится.
– Мои костлявые плечи не лучшая подушка, – с трудом выдавил Поводырь. – Двигайся!
– Что? А… э… – заклинательница проснулась окончательно и шарахнулась в сторону, заливаясь краской.
– Я имел в виду – двигайся ко мне. – Боль потихоньку стихала и Шири не смог удержаться от насмешки. – Какая бы дивная картина получилась: невинная дева, спящая на груди раненого рыцаря…
– Голодная вампирша, вгрызшаяся рыцарю в глотку, была бы натуралистичнее, – ехидно фыркнула Иленка. – Та-акой сон досмотреть не да-а-ал… – подавилась зевком девушка. – Да и рыцарь из тебя, как… как… – подобрать сравнение она не успела.
– О небо, и в посмертии от вас покоя нет! – раздался хрипловатый со сна голос Арьяты. – Неужели нельзя выяснять отношения чуть потише? Ши, где твоя практичность? Закрыл бы ей рот поцелуем, и все спали бы дальше. А теперь придется просыпаться, напрягаться и шевелить мозгами… У-у-у, злюки… Только о себе и думаете! Никто не заботится о бедной маленькой Смертушке… Хм? – Тут менестрелька обнаружила, кто стесняет ее движения, и принялась тормошить Эдана, решив исправить вопиющую несправедливость того, что все проснулись, а юноша до сих пор сладко спит.
– Эдан, Эдан! Да проснись же ты, наконец, и перестань тискать меня, словно плюшевого медведя! – Смерть теребила его за упавшую на лицо длинную рыжую прядь.
– А? Где? – спросонья не понял паренек, но, увидев бодро треплющую его менестрельку, заметно оживился. – Арьята! Как ты? Все в порядке? Ничего не болит?
Та, смущенная столь заботливым тоном, поспешила отстраниться от юноши.
– Все нормально, не беспокойся. – Смерть осеклась на полуфразе, к чему-то прислушиваясь.
Фроська, мирно почивавшая на коленях заклинательницы, вдруг резко вскинулась, скатилась на траву и зашипела, вздыбив шерсть. Из седеющей темноты выплыла плотная зверообразная клякса, янтарем сверкнули волчьи глаза. Арьята пискнула и швырнула в нее первым, что попалось под руку. Во мгле скрежетнуло. Клякса сделала еще несколько шагов и остановилась, выплюнув пойманную зубами флягу на траву…
– Что за дурные манеры? – недовольно осведомился здоровенный черный волк хрипловатым, но вполне узнаваемым голосом Даниэля. – Вот уж никогда бы не подумал, будто досточтимая госпожа Смерть додумается швыряться в меня бутылками, словно пьянчуга в порождение белой горячки!
– Тьфу! – выругался Шири, нервно посмеиваясь и узнавая в нежданном госте оборотня, помогавшего Криэ. – Будь ты неладен, волкодлак!
Оборотень неопределенно хмыкнул и сгорбился, готовясь перекинуться обратно. Благо еще не слишком рассвело, подробностей превращения не видно. Несколько секунд спустя он поднялся с колен и с хрустом потянулся.
 
– Даниэль, ты бы хоть за дерево отошел, здесь все-таки девушка, – с легкой укоризной заметила Арьята, имея в виду заклинательницу. Та лишь презрительно фыркнула.
– Зачем? – удивился он, распутывая узел с одеждой. – За погляд денег не беру. С меня не убудет, а человеку приятно, – насмешливо закончил оборотень, натягивая штаны.
– Как вы нас нашли? – спросила Иленка.
– До Гиренки меня любезно подбросил мэтр Криэ, а здесь вас бы только ленивый не нашел. Вы бы хоть труп с дороги в кусты сволокли. Я себе чуть челюсть не вывихнул, пока эту тушу в заросли оттаскивал, – сварливо откликнулся Даниэль, принимаясь шнуровать обувь. Судя по количеству дырочек, крючков и высоте голенища, это грозило затянуться надолго.
– Нам тогда на это времени не хватило, – буркнул Шири, с легким удивлением наблюдая, с какой скоростью капитан чистильщиков, практически не глядя, затягивает шнурки.
– А при чем тут отец? – недоуменно воззрилась на чистильщика заклинательница. – И что вы здесь вообще делаете?
Оборотень вкратце пересказал им все то, что услышал перед отбытием из уст демонолога.
– Поэтому не советовал бы я вам тут задерживаться, – закончил он, завязывая последний узелок и принимаясь за второй ботинок.
– У нас нет выбора, – пожала плечами Арьята. – Хотя Иленку ты можешь забрать прямо сейчас…
– Вот еще! – фыркнула заклинательница. – Я вас не брошу!
«Вот ведь любопытная Варвара! – в сердцах подумала менестрелька. – Все-то ей надо, неугомонной!»
– Ладно. – Смерть поднялась на ноги. – Отправляемся, возможно, нам повезет и мы вновь окажемся на шаг впереди врагов.
Рассвет потихоньку превращался в раннее утро. Небо уже очистилось от ярких пятен зари, лазурным куполом раскинувшись над землей. Шелестели разбуженные ветром ивы, рассекая носом камышовую стену, скользила по воде рыбацкая лодка. Где-то в отдалении надрывались местные петухи. Вода с шумом обрушивалась в круглую дыру стока. Здесь пруд, перегороженный дамбой-дорогой, превращался в речку, запущенную и заросшую. Чтобы добраться до нее от места ночлега, путешественникам потребовалось около часа. Щебенка, залитая смолой, не оправдала обещанной прочности, и дорога, спасовав перед временем, светила ямами, подчас весьма глубокими.
На краю особо широкой, заполненной грязной водой ямы сидела огромная жаба и тоскливо смотрела на бредущие мимо ноги. Фроська, гордо восседавшая на плече заклинательницы, брезгливо зашипела на нее с высоты своего положения. Жаба оскорбленно скрылась в луже. Серо-черная щербатая лента, обрамленная густыми зарослями кленка, ив, лопухов, валерианы и еще какого-то растения, напоминавшего изрядно переросший львиный зев, огибала пруд и начинала взбираться в гору. Минуя притулившиеся друг к другу домишки, заплетенные вьюнком и диким виноградом, дорога змеей выползала наверх, оставляя по правую сторону крутой склон, сбегавший к воде, а по левую остатки храмового забора, сложенного из кирпича, некогда красного, а теперь ржаво-коричневого, побуревшего от времени и дождей.
Храм, венчавший склон, оказался невелик. Беленые стены да два купола, покрытые жестью. Чуть поодаль виднелся старинный каменный крест. Дорога упиралась в узкую гранитную лестницу. Иного пути наверх к храму не было. Скульд сидела на ступенях, отрешенно глядя перед собой. Норна ждала тут со вчерашнего вечера и уже начинала подумывать, что Смерть изменила планы и она зря теряет время, рассиживая на истертых временем каменных плитах. Но вынырнувшая из-за поворота компания заставила Судьбоносную изменить свое мнение. Они неслись, словно на пожар, время от времени затравленно оглядываясь. Скульд поднялась на ноги…
Первым погоню заметил Даниэль, когда они только-только выбрались на дамбу. До храма оставалось десять минут хорошего ходу, да еще в гору. И скоро стало ясно, что всадникам удастся догнать беглецов, несмотря на изрядную фору последних…