"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

Паренек вздрогнул от неожиданности. Признаваться, что он напрочь забыл о сем прискорбном факте, было стыдно. Он принялся лихорадочно ловить разбредшиеся по голове мысли в надежде ухватить за хвост что-нибудь стоящее.
– Эдан, – продолжила девчонка, так и не дождавшись хоть какого-нибудь ответа, – с каждым днем времени остается все меньше. Мне бы не хотелось, чтобы жизнь твоя прервалась сейчас или, хуже того, чтобы ты пополнил немногочисленную братию моих Поводырей. Поверь, ничего хорошего в этой службе нет. Каждый, кто решил остаться со мной, несет свой крест, ибо они сами по доброй воле выбрали себе наказание. И если бы нашелся человек, согласный выкупить тебя, пожертвовав любым исконным правом [210], я бы с радостью согласилась.
– Я не вещь, чтобы меня продавали! – вскрикнул Эдан. – Да, я не великий храбрец, а иногда попросту тряпка! Но я живой человек! Вы стали первыми, кто отнесся ко мне как к человеку, Арьята. Да, пусть Иленка все время ворчит и насмешничает, а Шири откровенно считает меня трусом и размазней, но это лучше, чем было до знакомства с вами… И лучше я умру, чем вернусь к прошлой жизни!
Смерть задумчиво смотрела на юношу: эк его прорвало-то… Вот и думай после этого, а такой ли он заурядный смертный, как показалось сначала? Или это окружение на него так позитивно влияет?
– Успокойся, – откликнулась она. – Я говорила о выкупе, а не о продаже. Я не могу отпустить тебя просто так. Заключая договор, ты добровольно отказался от всех исконных прав. И получить их назад можно только единственным способом – если найдется смельчак, который обменяет одно из своих прав на тебя. Правда, на моей памяти на подобное решились лишь однажды, и хлопот впоследствии мне это доставило преизрядно… Поэтому тебе подобный вариант решения проблемы не грозит, а жаль…
На несколько минут в комнате воцарилось молчание. Арьята вновь сосредоточилась на гитаре, попеременно извлекая из оной какие-то минорно-мажорные звуки. Ей не давал покоя ответ, услышанный от Сына Зари.
…Зачем богам неудачники? – Чтобы доказать, что они боги…
Что вечный пленник хотел этим сказать? Зачем богам что-то доказывать? Струны под пальцами болезненно тренькнули.
«Не доказывать – создавать! – осенило Арьяту. – А Стихии не могут ничего создать, пока что-то не будет разрушено. Причем не просто разрушено, а разрушено. Полностью, глобально, с судьбоносными последствиями! Действие вызывает противодействие. Чудеса всегда ярче смотрятся на фоне катастрофы. Созидающей энергии с каждым годом опять становится все меньше, а значит… Гадес, сволочь циферблатная, так вот зачем тебе понадобился мальчишка! Хочешь загрести жар чужими руками? Маленькое контролируемое светопреставление, а? Чтобы и волки сыты, и овцы целы? Похвально…»
Тонкие пальцы менестрельки нервно забегали по струнам…
«Да только так не бывает. Мир, словно феникс, рождается, разгорается, умирает, осыпаясь хлопьями золы, и вновь восстает из пепла. Не только и не столько боги его возрождают… Но тебе этого не понять, Часовщик. Тебе, не умеющему прощать, запертому в клетке собственной гордыни и надуманного долга, этого не понять».
Арьята тихонько вздохнула. Для достижения благородной цели существуют разные пути, да только некоторые из них настолько мерзкие, что любое благородство меркнет от этого.
Эдан, вполуха прислушиваясь к мелодичным гитарным переборам, погрузился в свои невеселые мысли, отнюдь не способствовавшие борьбе с бессонницей. Пометавшись в дурных сплетениях унылых дум, юноша не выдержал, решив – хватит, надо бы на что-нибудь переключиться.
– Арьята, – запинаясь, окликнул он. Девчонка вскинулась, выныривая из размышлений. – Можно личный вопрос?
– Валяй, – рассеянно откликнулась менестрель.
– Шири, эхм, он твой… мм… возлюбленный? – выдавил юноша, заливаясь краской смущения.
Арьята тихо рассмеялась.
– Откуда ты взял такую глупость? – все еще хихикая, осведомилась она.
– Ну, он называет тебя daeni и все время пытается защитить… – окончательно стушевался Эдан.
 
– Ты вроде неплохо знаешь Старшую речь, а городишь такую чушь! «Daeni» слишком неоднозначное обращение, и в устах Шири оно значит не больше, чем «младшая сестра». А что до заботы обо мне… Он сам выбрал себе наказание… Но в одном мой верный Поводырь точно прав – я ребенок, непосредственный, наив-ный ребенок. Иногда шаловливый, иногда жестокий, как и все дети. Такова я есть и такой останусь до скончания времен.
Эдан отметил, что девчонка говорит об этом без какого-либо сожаления.
– …а Шири, – продолжила Арьята, – взрослый сформировавшийся мужчина. Рыцарь без страха и упрека, которого если и можно упрекнуть, так только за излишнее благородство на грани дурости… – насмешливо закончила она.
– Арьята, сыграй что-нибудь, – вдруг попросил юноша.
Смерть, подивившись скорости, с какой он перескакивает с темы на тему, иронично поинтересовалась:
– Зачем? Тебе же все равно нечем платить.
– А ты играешь только для тех, кто платит?
– Я менестрель, – пожала плечами девчонка, – где ты видел менестреля, поющего задаром?
– А в долг? В долг это ведь не задаром?
– Не задаром, – покладисто согласилась Арьята, понимая, что от пения ей уже не отвертеться. Она поудобнее перехватила инструмент, выискивая в памяти песню, подходящую нынешней обстановке. Прижала аккорд, перебрала пальцами по струнам, будто утверждаясь в правильности выбора, и запела:
 
 
Нам в последнюю ночь
 
Не останется места для страха,
 
Только нервы струной
 
Загудят на холодном ветру.
 
Мы сегодня сыграем ва-банк,
 
Ну, а там – можно даже на плаху,
 
На сожженных мостах
 
Серый пепел остынет к утру.
 
Мы доверим друг другу
 
Все то, что еще не сказали,
 
Выбор сделан, а значит —
 
Всем пора перейти Рубикон,
 
Мы дрались исступленно —
 
Ни шрамов, ни ран не считали,
 
Только время пришло —
 
Нужно сердце поставить на кон.
 
Нам в последнюю ночь
 
Не пристало ошибок бояться,
 
Сколько жизней подряд
 
Танцевали на битом стекле?
 
Это время течет, как песок,
 
Ускользнувший сквозь пальцы,
 
Жизнь, надежду, любовь —
 
Оставляя в холодной золе.
 
Мы сегодня сыграем на все,
 
Не заботясь успешным раскладом,
 
Выбор сделан, друзья, —
 
Нынче ставки в игре высоки.
 
Мы рискнем в эту ночь —
 
Доживем – значит, будет награда,
 
И решаются судьбы
 
Мановеньем незримой руки…
 
 
Едва отзвучали последние строчки, как из темноты сада, просто перед окном, словно призрак, возник Шири. Бесцельно прошатавшись по саду больше часа, он уже готов был лезть на стену от сложившейся ситуации. Иленка оказалась в опасности по его вине! Нужно срочно что-то делать. Покружив по заросшим тропинкам, Поводырь пришел к выводу: чем скорее они покинут дом Криэ, тем лучше для всех. Едва он уйдет, опасность для Иленки исчезнет, и все образуется само по себе…
От неожиданности Арьята едва не выронила инструмент. Поводырь оперся на подоконник, подтянулся и очутился в комнате.
– Поднимай нашего неженку, и убираемся отсюда, – хрипловато скомандовал он.
– Я все слышу, – обиженно буркнул Эдан, садясь на кровати.
– За тобой гонится разъяренный муж совращенной горожанки? – иронично заломив бровь, поинтересовалась Арьята.