"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Оказывается, великий инквизитор был не чужд идее вечной жизни, а иезуитские материалы, некогда полученные от брата Юлиана, натолкнули его на мысль о том, как заставить организм самообновляться. Ведь Саграда хоть и являлся посвященным некромантом, но самовозрождаться, увы, не мог. К несчастью, знаний Саграды не хватало на дальнейшую разработку теории, но вот тут-то и пригодилось давнее знакомство с Керном. Маг взялся претворить разработку в жизнь. Кое-что подправив и изменив, Керн получил весьма занятный состав, похожий на изначальный вариант резеректума, но чуть другой. Однако чтобы в нужный момент запустились процессы регенерации, зелье требовалось принимать довольно длительное время, а после – иногда повторять курс для поддержания эффекта. Вот он и принимал, проводя эксперимент на себе. Знал ли об этом ныне покойный мэтр Саграда? Нет, не знал. А результат? Результат перед вами. Правда, он не успел до гибели в достаточном количестве принять зелье, поэтому тело немного, гм, не в идеальном состоянии, но жить можно.
У брата Юлиана сразу возник закономерный вопрос: сможет ли господин Керн по памяти восстановить состав? Да, но зачем же по памяти? В Цюрихе хранятся копии документов. А не хочет ли господин Керн сменить нанимателя? Хочет, ибо господину Керну некуда деваться, сейчас он наймется хоть в пекло грешников варить. По мнению брата Юлиана, именно в пекле Эльдару Керну было самое место, но иезуит мудро промолчал и они ударили по рукам. Хотя достойного професса до сих пор передергивало при воспоминании о прикосновении тех лишенных кожи пальцев к своим…
Закипела работа. Первичная разработка Керна, помеченная его благочестием – «для личного пользования», тихонько улеглась в тайный ящик и в ордене более не всплывала. Правда, Керну удалось выторговать разрешение на приготовление небольшого количества зелья для восстановления собственного организма. Ну очень небольшого, ровно такого, чтобы кожа кусками не отваливалась. Зато им удалось восстановить и усовершенствовать изначальную задумку Юлиана. Так обрел свою вторую жизнь резеректум – воскреситель: зелье, превращающее мертвецов в гулей…
И без того проливной дождь все усиливался, превратившись в сплошную водяную стену. Жози уныло брела по улице, засунув кулаки в карманы курточки и хлюпая размокшими ботинками. Внезапно, случайно подняв взгляд, девушка различила худощавую женскую фигуру, закутанную в непромокаемый плащ и идущую к ней навстречу. Блондинка недоуменно прищурилась, а в следующий миг со всех ног помчалась вниз по переулку, ибо в приближающейся даме она безошибочно опознала своего злейшего врага…
Госпожа хранительница Лоренсия Скрипто с трудом сдерживала закипающий в душе гнев, сосредоточившись на процессе левитирования, позволяющем плыть в воздухе, держась в полуметре над мостовой. Мокрые волосы пришлось заплести в косу, так ей не идущую, а теперь еще не хватало угробить новые, шелковые, дорогущие эльфийские туфли… Хотя они и так уже безвозвратно испорчены. Досточтимая дама злобно скрежетала зубами, мысленно на все лады костеря и треклятую Нейтральную зону с ее поганой погодой, и собственную неосмотрительность, и коварного кардинала Дэпле, который пообещал выманить сбежавшего андрогина из его укрытия. Пообещал, но так ничего и не сделал! Неожиданно госпожа Скрипто заметила насквозь мокрую девчонку, одетую в вульгарную красную куртку. Девица стремглав неслась сквозь дождь. Занятая своими размышлениями, хранительница только недоуменно пожала плечами, презирая человеческую суетливость…
К непогоде у Габриэля Фарта нестерпимо разболелась едва зажившая рука. Покинув собственный кабинет и кивком головы остановив готовых отправиться за ним охранников, великий инквизитор медленно пошел к дому Эрика ди Таэ, решив попросить того провести какое-нибудь дополнительное лечение. Невзирая на недоверие к целителю, отец Фарт сильно восхищался его лекарским талантом, а кроме того, никак не мог побороть невольную симпатию, медленно разгорающуюся в сердце. Да, господин маг стоял по другую сторону баррикады, но при этом не только являлся спасителем Габриэля, но и производил впечатление исключительно порядочной личности. Впрочем, их принципиальное противостояние даже забавляло Фарта, заставляя вспомнить избитую старинную истину: «Скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто ты сам».
Инквизитор поскользнулся в луже и чуть не упал, как вдруг из стены дождя на него выпрыгнула худощавая фигурка с прилизанными волосами, облаченная в красную курточку и узкие брючки-дудочки. Выпрыгнула и чуть не сбила с ног и так неуверенно балансирующего на мокрой мостовой Фарта. Габриэль невольно ухватился за руку своего обидчика, взглянул повнимательнее…
– Как, это вы? – потрясенно вскричал отец Фарт, узнав в насквозь промокшей незнакомке своего ангела-спасителя, девушку с белокурыми волосами и разноцветными глазами. – А я… – Договорить он не успел, потому что властительница его грез крепче сжала пальцы инквизитора и расплылась в восторженной улыбке.
– Няшечка, это же ты! – радостно заверещала она. – Знаешь, я начинаю снова верить в свою судьбу, а то сегодняшний день начался так… – Девушка многозначительно махнула рукой, не в силах описать переполняющие ее чувства, повернулась на каблуках и… Испуганно замерла, уставившись в переулок… А потом резко схватила Фарта за уши, притянула к себе и впилась в его губы страстным поцелуем!
Лоренсия Скрипто не отводила взгляда от своих туфель, вот-вот готовившихся «отбыть на тот свет». Драгоценный шелк не выдержал ливневого напора и расползся, словно бумага, превратившись в жалкие лохмотья, на коих каким-то чудом еще держались подошвы. Понятное дело, хранительница уже совершенно не смотрела по сторонам, в уме подсчитывая нанесенный ей урон и готовясь предъявить кардиналу Дэпле трехзначный счет – за физический и моральный ущерб, так сказать. Поэтому она почти не обратила внимания на страстно целующуюся парочку, лишь позлорадствовала, что девчонке в безвкусной куртке достался не менее невзрачный кавалер – худой, такой же мокрый, облаченный в прилипшую к ногам сутану. А затем госпожа Скрипто плюнула на сбежавшего андрогина, пообещав себе заняться им позже, и, распахнув окно портала, экстренно телепортировалась домой. Сушиться и оплакивать зря загубленные туфли.
– Йо-о-огурт без даты! – шокированно выругался Габриэль Фарт, после того как блондинка отпустила его чуть не оторванные уши и отлипла от распухших губ. – Что же вы наделали!
– Ты меня спас! – ликующе объявила блондинка, оглядываясь по сторонам. – Она ушла!
– Кто? – ошалело захлопал ресницами отец Фарт. – Здесь же никого нет.
– Тощая, в черном плаще, женщина с косой… – вдохновенно описывала насильница.
– Смерть? – не поверил Фарт. – И из-за нее ты загубила мою душу?
– Тебе не понравилось? – изумилась Жози. – Нет, – она элегично закатила глаза, – ты должен признать, что наш первый поцелуй стал самым романтичным, самым трепетным, самым…
– Мокрым! – сердито подсказал верховный инквизитор и быстро пошел прочь, путаясь в заплетающихся ногах и в собственных не менее запутанных мыслях.
А ничего не понимающая Жози долго смотрела ему вслед, ощущая себя странно счастливой. Вопреки усталости, нудному дождю и вообще всем бедам на свете!
Всякий человек, который волей судьбы на некоторое время оказывался в роли слепого, а после вновь начинал видеть, больше всего боится однажды открыть глаза и опять увидеть вместо ярких красок темноту.
Хьюго вскинулся, будто от невидимого толчка, и открыл глаза. Вокруг было темно хоть глаз выколи. По спине юноши немедленно потек холодный липкий пот. Неужели ситуация, случившаяся в замке ди Амбер, повторилась и он снова ослеп? И теперь лишь один бог знает, как надолго… Попытка ощупать лицо с треском провалилась – руки оказались туго скручены за спиной и, кажется, еще к чему-то привязаны. Де Крайто тщетно пытался подавить разраставшуюся в душе панику.