"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)

— Вещи нам хотя бы дадут собрать? — сухо спросила она.
Дэпле милостиво кивнул:
— На то, чтобы отдел полностью убрался с территории церкви Святого Матиаша, вам будет дано две недели.
Госпожа кардинал в сопровождении Профессора и Радиславы немедленно покинула заседание святого синода, поспешив в отдел…
Оторвавшись от возни с израненным байкером, Эрик переместился из лазарета в лабораторию. Князь был раздражен, мрачен и измотан.
— Что происходит? — напряженно спросила Анна.
— Не знаю! Я не знаю! — взорвался маг. — Я мастер-целитель, и я не знаю!.. Он умирает… — хрипло продолжил Эрик. — Я восстановил все физические и ментальные повреждения, но его аура продолжает распадаться! Я ничего не могу сделать! Ничего не понимаю, ведь у него случались и куда более опасные ранения… Нет, эти тоже, конечно, не царапины, но… А, черт, да не знаю я!
Княжна растерянно закусила губу. Рид нервно зашагал по лаборатории.
— Это невозможно! — упрямо повторил Эрик. — Так не должно быть! Это неестественно!
— Ты ничего здесь не сделаешь, — попыталась утешить брата Анна. — Его убивают не раны, и ты прекрасно это знаешь.
— Да, я знаю, — обреченно склонил голову князь. — Если ничего не изменится, он проживет еще часа полтора, а потом все — аура исчезнет, и наступит полная смерть.
Дверь открылась, и в лабораторию вошла госпожа кардинал в сопровождении Профессора и оборотнички.
— Эрик! — Злата кинулась к чародею.
— Где этот сын блудной гиены?! — мрачно осведомилась Радислава, не увидев среди присутствующих Виктора. Тут взгляд оборотнички упал на неплотно прикрытые двери лазарета. — Я его сейчас сама прикончу! — прорычала оборотничка, кидаясь туда.
Менестрель молнией влетела внутрь и звучно захлопнула за собой дверь. Вся решимость слетела с нее сразу же, едва она рассмотрела бессильно вытянувшегося на койке байкера: мертвенно-бледное, неестественно заострившееся лицо, какие-то слишком белые бинты на груди и руках. Мужчина дышал сбивчиво и неравномерно.
— Ты же обещала… — одними губами прошептала менестрель, — обещала, что не тронешь его… Ты обещала оставить его мне!
— А я его и не трогаю, — совсем рядом с Радиславой раздался тихий, насмешливый голос, исходящий из пустоты. — В данный момент от меня ничего не зависит… Ты — хозяйка положения. Ты — его жизнь.
Радислава плюхнулась на колени возле кровати, накрыв ладонью перебинтованную руку байкера. Одно слово, только одно слово… Она никогда не думала, что будет так сложно произнести это имя.
— Ви… Виктор! Слышишь меня, идиот ты эдакий? Только посмей мне умереть! Виктор… Я люблю тебя! — Оборотничка со всхлипом уткнулась ему в бок.
…Он бежал по горящему мосту, проделывая это в сотый раз и словно в первый… Вот он, тот пылающий островок, и пропасть с двух сторон… И Радислава на том берегу протягивает ему руку. Он знал, что прыгнет и что вновь промахнется… Промахнется в последний раз… И все-таки он прыгнул.
— Виктор! — Цепкие девичьи пальцы сомкнулись у него на запястье. От неожиданности он на секунду растерялся. — Виктор! — Полные отчаяния янтарно-желтые глаза волчицы. — Я люблю тебя! Мы не должны разлучаться, нам дали одну жизнь на двоих!
Он уцепился за край моста свободной рукой и, подтянувшись, выкарабкался наверх.
— Рада… — едва сумел выдохнуть он. — Любимая!
Но менестрель вдруг улыбнулась и растворилась в озаряемой пожаром дымной темноте. Он пошатнулся. Тьма стала совсем черной, такой, какая бывает перед самым рассветом, а затем — совершенно безопасной, обычной, хрупкой темнотой, которая всегда окутывает нас перед пробуждением…
Виктор с усилием разлепил странно тяжелые ресницы.
— Рада… — хрипло и едва слышно произнес он, проводя перебинтованной рукой по жемчужно-русым волосам. — Радочка, мышка моя любимая…
Менестрель вскинулась… Байкер разглядел ее заплаканное, но такое счастливое лицо.
— Ты зачем сырость разводишь, мышка? — попытался улыбнуться он.
 
— А ты зачем врал?! Нет у тебя никакого коврика перед дверью! У тебя даже замка на двери нет, дурень! — облегченно всхлипнула Радислава.
— Если бы он там был, ты бы не смогла вернуться, — просто ответил Виктор.
  
ГЛАВА 11
 
Минуло две недели…
Его святость патриарх Нейтральной зоны преподобный Алексий Радонежский — абсолютно седой, но еще крепкий румяный мужчина, похожий на лубочного Деда Мороза, — неспешно отхлебнул из маленькой фарфоровой чашечки глоток зеленого чая и в задумчивости посмотрел на Вилдара Криэ, сидевшего напротив. Профессор с позволения патриарха попыхивал только что раскуренной трубкой. Аудиенция происходила в личных апартаментах его святости при кафедральном соборе в Будапеште.
— Что до твоего прошения, — мягким басом вещал преподобный Алексий, — не вижу в нем ничего предосудительного или кощунственного. Ежели такова его воля… Но скажи, отрок сей и вправду происходит из Высокого дома?
— Да, — кивнул Профессор.
— Что ж, кровь завсегда свое берет. Впрочем, укора моего ни тебе, ни ему не выскажу, ибо пути Господни неисповедимы. Если же Господь решил, что он ему лучше послужит аки воин и чаровник, то Всевышнему виднее. Засим разрешаю тебе избавить отрока от сана и в мирскую жизнь отпустить. — Патриарх снова отпил из чашки, пряча в бороду лукавую, всепонимающую улыбку.
Криэ довольно кивнул. Он знал, что время, потраченное на то, чтобы добиться аудиенции, было потрачено недаром.
— А ты, друг мой, что теперь делать намерен? — обратился патриарх к Вилдару.
— Я, преподобный Алексий, намерен вернуться в Вену, — откликнулся Профессор. — Устал я от этих интриг и прочей нервотрепки. И хоть, по мнению мирян, теология — наука скучная, зато с нею всяко спокойнее выходит.
— Не желаешь ли при мне советником обретаться? На месте покойного Ингвара?
— Нет, избави меня от суеты, Господи! — заполошно замахал руками Криэ. — Я покоя хочу, преподобный Алексий, хотя бы малого.
— Ладно. Не смею тебя задерживать более, Вилдар. Да и отрок твой, поди, извелся весь, тебя ожидаючи. Счастья ему! — Глаза патриарха смеялись так, словно преподобному Алексию было ведомо все — и прошлое, и настоящее, и будущее.
Криэ поднялся и, коротко поклонившись, направился к двери. В коридоре, изнывая от вынужденного безделья, его действительно ожидал Хьюго.
— Что ж, мой мальчик, — Профессор отечески похлопал его по плечу, — считай, что тебе повезло. Патриарх разрешил избавить тебя от сана хоть сейчас и поручил тебе служить Господу уже в статусе мага. Я думаю, не грех согласиться с его пожеланием. Мы как раз успеем воспользоваться здешним церковным залом до начала службы. К тому же я планирую попасть на вечерний поезд до Вены.
— Значит, все-таки уезжаете? — огорченно произнес де Крайто.
— Да. Знаешь, приходит время, когда вся эта беготня с оружием наперевес начинает раздражать, — подвел итог Криэ. — Моя квартира, кстати, поступает полностью в твое распоряжение.
— Но…
— Никаких «но», а то я не знаю, что у тебя нет жилья.
Хьюго покорно склонил голову. Перечить Профессору было бесполезно.
Рид неторопливо шел по улице, постоянно поглядывая на часы. Вроде бы должен успеть до закрытия…
Несколько часов назад он и Анна попрощались с Виктором и Радиславой. Узнав, что отдела распущен, байкер разозлился: дескать, в гробу он видел Дэпле и прочих высокопоставленных идиотов. Перетащил свои немногочисленные вещи к архонту, отчего квартира святого отца стала еще больше напоминать разгромленный склад, вывел байк из гаража и вместе с Радиславой отправился в Санкт-Петербург, в отпуск. Пообещав, впрочем, вернуться к зиме и напроситься к Риду в квартиранты.
Архонт остановился перед высокими дверями, ведущими в здание главного городского архива. Постоял, помялся, поправил съехавшие очки, глубоко вздохнул и вошел.