"Фантастика 2-23-120". Компиляцмя. Книги 1-20 (СИ)
Нынешняя работа выдалась муторной и хлопотной. Последние двое суток он вообще не спал. Распоротое плечо — еще одно последствие поездки, приобретенное им помимо усталости, — болезненно ныло. Мечник наконец нашарил ключ, отпер дверь и вошел. Лямка заплечника выскользнула у него из руки, и сумка шлепнулась на пол. Хьюго ошеломленно привалился к двери. Профессор и его гостья повернулись на звук.
— О… — Ингердади Эроен многозначительно вскинула бровь. — А это, я полагаю, и есть твой подопечный? — Женщина окинула де Крайто изучающим взглядом. — Какой милый мальчик! — Ди Эроен приблизилась к Хьюго и заглянула ему в глаза. — Знаешь, юноша, если бы семнадцать лет назад твой наставник не пленил мое сердце, то сегодня это бы сделал ты. — Демонолог хитро улыбнулась.
Хьюго залился краской замешательства. Профессор, едва сдерживая смех, поспешил прервать этот спектакль:
— Инка, не смущай парня, а то, боюсь, он решит, что я старый развратник, прикрывающийся формой священника. Хьюго, познакомься, это Ингердади Эроен, моя жена.
— Жена? — Де Крайто почувствовал, что еще немного, и он сползет по стенке на пол. — А… э… Вы же из черного духовенства…
— О, это долгая история, — проказливо усмехнулась Ингерда.
— И весьма скандальная, — вздохнул Профессор.
— Мм… — Хьюго усилием воли заставил себя собраться. — Э-э-э, думаю, мне лучше переночевать в отделе, — пробормотал он.
— Не говори ерунды! — прервал его Вилдар.
— Нет, я пойду… так лучше будет. — Мечник подхватил сумку и вышел.
— Хьюго!..
— Ш-ш, не нужно. — Женщина успокаивающе положила руку на плечо Криэ. — Он все правильно понял и правильно сделал.
— Ты его «читала», — с мягким упреком констатировал Профессор.
— С того самого момента, как он вошел, — не стала отрицать ди Эроен. — И, смею заметить, меня многое заинтересовало. Например, откуда у него взялся такой чудный блок на памяти… Но давай поговорим об этом завтра… — Ладонь чародейки многообещающе скользнула по плечу Вилдара. — Кстати, — тонкие пальцы госпожи Ингерды неспешно расстегивали крючки на сутане Профессора, — у твоего воспитанника хороший вкус.
— Мм?
— По-моему, Анна ди Таэ — более чем достойная партия…
В отличие от брата княжна ди Таэ редко засиживалась в отделе допоздна, но сегодняшний вечер стал одним из тех редких исключений, которые, по логике вещей, лишь подтверждают правила. Отчасти причиной этому послужил дневник Ниро де Крайто, а отчасти — нежелание Анны возвращаться домой в одиночестве. К тому же содержание дневника ее настолько увлекло, что она перестала следить за временем. А облюбованная ею приемная госпожи кардинала как нельзя лучше подходила для подобного времяпрепровождения, хотя бы потому, что там помимо кресел находился диван, на который, презрев приличия, можно было забраться с ногами.
Княжна вскинулась на звук открываемой двери.
— Добрый вечер, — удивленно поприветствовала она, рассматривая появившегося на пороге Хьюго де Крайто.
— Добрый вечер, — не менее удивленно откликнулся он, не ожидавший застать здесь кого-нибудь в настолько неурочное время.
— Что привело вас сюда в этот поздний час, Хьюго? — чуть насмешливо осведомилась чародейка, отметив про себя, что де Крайто выглядит очень уставшим.
— Просто у Профессора гости… и я решил, что мне стоит переночевать в отделе.
Анна изумленно вскинула бровь, но промолчала. Что ж, каждый имеет право на свой собственный скелет в шкафу.
— А… а вы… почему здесь? — нерешительно выдавил из себя де Крайто.
— Да вот, зачиталась… Дневник вашего отца, знаете ли, весьма увлекательное чтиво, — неопределенно пожала плечами княжна.
— Чей дневник? — ошеломленно переспросил Хьюго, понимая: еще одного потрясения он сегодня не выдержит.
— Ниро де Крайто, старшего лэрда Высокого дома де Крайто, вашего отца, ныне покойного, — любезно повторила Анна.
— Что за бред вы несете?! — побелевшими губами прошептал священник. — Моя семья никогда не принадлежала к Высоким домам! Наоборот, маги ее и уничтожили!
— Вы располагаете ложной информацией, — усмехнулась чародейка. — Ваша семья являлась одним из известнейших Высоких домов. А в конце войны они встали на сторону церкви. Правда, зачем, я еще не поняла…
— Господи, за что мне все… — простонал Хьюго, в изнеможении опускаясь в кресло. — Зачем вы это делаете, Анна?! Зачем вы терзаете меня?! — Он взбудораженно поднялся и прошелся по комнате. — Неужели вам мало того, что вы стали моим личным проклятием и наваждением? Лишь только я увидел вас впервые, как мне сразу захотелось сбежать. Но когда я не видел вас хотя бы день, моя жизнь превращалась в кошмар! Вы убили меня, и вы же вернули к жизни, но зачем?.. Зачем все это, если вы по-прежнему играете роль палача?! Я принял вызов и проиграл. Я побежден вами… Мне не нужен весь мир, если у меня нет вас, — тихо закончил он, опускаясь на колени. — Я признаю свою вину. И если вы не вправе простить, я не вправе был возвращаться…
Княжна ошеломленно смотрела на него несколько долгих секунд.
— Хьюго, прошу вас, поднимитесь, — смущенно попросила она. — Я не могу вас простить лишь потому, что не виню вас ни в чем. Встаньте, пожалуйста. — Чародейка подняла его с колен. — И уж если на то пошло… то я тоже проиграла…
— Анна…
— Ничего не говорите, просто ничего не говорите…
Усталость и стресс не прошли даром. Де Крайто пошатнулся.
— Хьюго, что с вами? — словно сквозь вату услышал он ее обеспокоенный голос.
— Н-ничего… все нормально. — Юноша машинально коснулся своего раненого плеча.
— Вы что, ранены?
— Ничего особенного, царапина.
— Хьюго, кому вы пытаетесь лгать, — упрекнула Анна. — Вы же не кисейная барышня, чтобы терять сознание от царапины. Давайте я посмотрю, что можно сделать…
Мечник лишь покорно кивнул, позволив княжне расстегнуть его рубашку и заняться раной…
— Так ведь значительно лучше, а? — спросила она, заканчивая менять повязку у него на плече.
— Да, лучше. — Де Крайто облизнул пересохшие губы. — Простите, можно воды?
— Без проблем, — усмехнулась княжна, наколдовывая стакан минералки. — Вот… эхм… — Анна взглянула на стакан в руке, затем на священника и рассмеялась. Хьюго спал…
Солнце уже наполовину показалось из-за горизонта, когда Виктор и Радислава добрались до «Щербатой Рынды». Мокрые, грязные и ободранные. Консьерж недоуменно воззрился на них, но, натолкнувшись на мрачный взгляд байкера, так ничего и не сказал.
Виктор выбрался из душа, скосился на окно и отметил, что солнце уже поднялось достаточно высоко. Радислава сидела в кресле, пытаясь расчесать спутанные волосы. Поскольку ее одежда сейчас сохла после стирки, менестрель нагло сграбастала единственный имевшийся в номере гостиничный халат. Байкер, наблюдая такое дело, все-таки решил не пререкаться, благо прошедшие сутки обеспечили его запасными штанами.
— Господи, как же я устал, — пробормотал он, вытягиваясь на кровати. — Клянусь великим Элвисом, у меня такое ощущение, будто я побывал между молотом и наковальней… Все болит…
— Надо же какие мы нежные, — поддразнивающе хмыкнула Радислава.
— Ой, можно подумать, ты чувствуешь себя лучше, мышка!..
— Да, — гордо задрала она нос. — Мы, оборотни, такие! Не то что вы, изнеженные людишки. И объясни наконец, какого лешего ты называешь меня мышкой?!
— Э… мм… — Виктор запнулся. — Ну… ты такая маленькая, — наконец произнес он.
— Что-о?!
Байкер и опомниться не успел, как оборотничка оказалась сидящей на нем, крепко припечатав оружейника к подушке.
— Ах это я маленькая?! — Менестрель недобро прищурилась.
— Э… Слезь с меня, пожалуйста, — вкрадчиво произнес Виктор.
— Что, страш-шно? — Радислава ухмыльнулась, показав клыки.
— Нет, просто коленки у тебя острые, а мои изнеженные, покрытые синяками ребра этого не выносят. — Мужчина попытался спихнуть ее, но тщетно.