Милан (СИ)

— Ты на тренировку? — так же улыбаясь, спросила водитель и, увидев, что Люда пристегнулась, осторожно тронулась с места.
— Да… — кивнула головой Люда и огляделась. В машине было идеально чисто, на заднем сиденье стояли какие-то совсем маленькие сиденья, наверное, для пристёгивания детей, и рядом с ними лежал контейнер с мелкими мягкими игрушками.
«Это же детское такси! Мама дорогая! Арину всё ещё считают ребёнком, хотя она уже вполне самостоятельная девушка. Наверное, предки не хотят отпускать в обычном такси», — догадалась Люда.
  
Пока водитель осторожно выруливала со двора, Люда украдкой осмотрела её. В первую очередь, конечно, потому что была удивлена, что женщина работает в такси, да ещё и возит детей, за которых несёт ответственность. В те нечастые поездки на такси в СССР 1986 года, водителями всегда были суровые мужчины, иногда с синими татуировками на кистях. Они вели себя вальяжно, так, словно это они здесь главные, а не пассажир, который им платит. Да, и звали их всегда «шеф», что как бы намекало на заранее униженный и подчинённый статус пассажира по сравнению с водителем.
Эта девушка была очень красива, ухожена и опрятно одета, хоть и в форменную одежду. На пластиковой табличке, прикреплённой к рубашке, надпись «Анна Владимировна Потапова, водитель». Ехала она очень аккуратно, но в то же время уверенно.
— Арина, как здоровье? — не отвлекаясь от дороги, спросила Анна. — Про тебя показывали по телевизору и писали в интернете. Это ужас какой-то. Наверное, вся страна переживала.
— Всё хорошо, — с удивлением ответил Люда. — Кажется, обошлось.
— Прекрасно! —улыбнулась Анна. — Я очень рада за тебя.
Людмила с пристальным любопытством смотрела на проплывающие за окном автомобиля пейзажи. Постоянно попадались какие-то нюансы, которые напоминали, что она не в своём времени. Множество модных автомобилей, по-другому одетые люди, высотные здания, горящая реклама на громадных билбордах — это ладно… Но внимательный взгляд уде выхватывал и другие, более мелкие признаки эпохи. Люда обратила внимание, что почти все люди или стояли, уткнувшись в смартфоны, или слушали что-то из них — у многих в ушах торчали какие-то мелкие белые и чёрные штуки, по-видимому, наушники. Но иногда наушники, наоборот, были громадными, как массивные наросты, закрывающие уши. Ещё в своём времени было много людей, читающих газеты, журналы и книги. Читали в ожидании транспорта на остановках, на лавочках у домов, в парках и скверах. А некоторые и на ходу. Здесь этого не было. Ни журналов, ни газет никто не читал, да и газетных киосков тоже не было видно.
Очень бросались в глаза яркие светофоры с какими-то непонятными стрелками, иногда с бегущими зелёными и красными человечками. Те светофоры, что Люда видела раньше, когда выбиралась в Екатинск, были с круглыми, тускло-зелёными фонарями, и чтобы увидеть их сигнал, особенно в солнечный день, надо было иногда сильно вглядываться.
Дороги в нынешней Москве тоже отличались от советских. Они были идеально ровные, были тщательно разлинованы белой краской с большими стрелками, обозначающими направление движения. Тротуары выложены красной и серой плиткой, похожей на брусчатку. Поодиночке эти признаки современности не значили ничего, но все вместе придавали этой реальности совсем другой вид. Если бы в небе показался какой-нибудь дискообразный летательный аппарат, Люда бы, наверное, даже не удивилась.
Примерно через двадцать минут машина детского такси подъехала к зданию по адресу Профсоюзная 95, по внешнему виду которого сразу же можно было догадаться, что это тренировочный ледовый каток. Большое белое здание, размером как раз в ледовую арену, 70 на 40 метров, обшитое белой плиткой, стояло в тенистой аллейке за металлической оградой. Здание было почти совсем без окон, если не считать длинный невысокий ряд остекления под самым потолком. По фасаду шли оцинкованные трубы вентиляции.
К строению примыкал административный корпус из красного кирпича, имевший в начале большой круглый вход, над стеклянными дверями которого висела большая табличка «Ледовый каток 'Хрустальная звезда»«. Над входом сделан массивный железный козырёк из металлоконструкций, покрашенных в зелёный цвет. На ледовой арене висела огромная, уже слегка выцветшая вывеска со стилизованными изображениями фигуристов и надписью 'Спортивное детство — олимпийское будущее». Такова была обитель, где Арина Стольникова стала звездой. И теперь что-то да нужно было делать Людмиле Хмельницкой.
— Вот и приехали, — улыбнулась Аня, останавливаясь у ограды. К входу она не смогла бы проехать — он был закрыт шлагбаумом с предупредительной табличкой «Машины не ставить!».
— Спасибо большое! — вежливо поблагодарила Люда, отсоединила ремень безопасности, открыла дверь и вышла наружу, держа рюкзак за лямку.
— За тобой приезжать так же, как всегда? — на прощание спросила Аня, когда Люда взялась за дверь, чтобы закрыть её.
— Да… Наверное… Не знаю… — пожала плечами Люда. Она и в самом деле не знала, когда закончится тренировка и что тут вообще будет.
— Хорошо, — согласилась Аня. — За полчаса до 18 часов я напишу тебе, приезжать мне или нет.
— А… Э… Во сколько часов? — изумилась Люда, чуть не потеряв дар речи.
— К 18 часам приеду, — повторила Аня. — Твоя тренировка в 17 часов закончится? Как и раньше?
«Чииивооо?» — чуть не сказала Люда, округлив глаза от изумления. Невероятно! 9 часов тренировка??? Да вы серьёзно??? Что это за рабство???
— Лучше сначала позвоните, — промямлила Люда, болтая рюкзак в руке и стуча им о ногу.— Я пока ещё не знаю.
— Окей, договорились! — снова улыбнулась Аня. — Закрой, пожалуйста, дверь.
Люда осторожно захлопнула дверь, помахала на прощание посигналившей машине и пошла к входу на каток. Открыв дверь, Люда вошла внутрь и сразу же наткнулась на какую-то вертящуюся штуку, через которую нужно проходить. На стойке горел красный огонёк, показывающий, что устройство, преграждающее вход, закрыто. Нужно приложить пластиковый пропуск! Да он же где-то там, в недрах рюкзака, заваленного всякой дрянью! Раздражённая Люда хотела сунуть руку в рюкзак, но её прервал пожилой охранник в зелёной униформе, сидевший за стойкой и поднявший глаза.
— Арина, ты что делаешь? — с удивлением спросил он.
— Пропуск… — показала рюкзак Людмила. — Там лежит.
— Вот твой пропуск! — улыбнулся охранник и показал на громадный плакат, висевший в вестибюле над рядами сидений, на которых родители ожидали маленьких фигуристов. На плакате минимум двухметровой высоты была изображена Арина Стольникова в чёрно-красном платье с градиентным рисунком. Поза была такая, словно она стоит на льду, опершись на колено правое колено и отбросив левую ногу в сторону. Взгляд красиво подведённых глаз выражает неповиновение и дерзость. В самом низу надпись крупными буквами: «Ты наша гордость!».
Надо признать, плакат выглядел очень эффектно. Но ещё эффектней было выражение лица Ариши. Оно вызывало очень глубокие чувства. Какой-то неявный порыв идти и что-то делать. Творить добро, перестраивать мир, с кем-то бороться… И сейчас, глядя на этот плакат, Люда вдруг поняла, что Арина Стольникова, несмотря ни на что, несмотря на её звёздность и знаменитость, — величайшая актриса, когда-либо виденная ей, из числа фигуристок. Умение передать такие чувства посредством одного лишь взгляда — умение, доступное немногим.
Теперь оставалось только найти раздевалку. Любая тренировка начинается с раздевалки. А найти её всегда можно было по диким воплям и визгу, доносящимся из неё. Женская раздевалка находилась недалеко от входа. Осторожно открыв дверь, Люда сунула внутрь голову и заценила обстановку. Вопли и визг стали намного громче.
На лавке, стоявшей посреди помещения, прыгала Смелая и кричала во весь голос, размахивая полотенцем. Вокруг неё столпились какие-то зелёные малолетки в спортивных костюмах и, визжа, пытались схватить её за полотенце, чтобы стащить с лавки. Но Смелая пока ещё отбивалась, орудуя полотенцем, руками и ногами. Обстановка крайне знакомая. Конечно, в голове Людмилы сразу же возник какой-то непонятный идиотский порыв тоже вмешаться в эту толчею и попробовать самой стащить Смелую с лавки. Уж у Людмилы-то это наверняка получилось бы! Тут девчонки увидели, что кто-то просунул голову внутрь раздевалки, и на мгновение замолкли, испугавшись, что зашёл тренер. Но, увидев, что это Арина, переключились на неё.