Мое прекрасное искупление
– Я уже покойник, – сказал он, вновь прицеливаясь. – Глупая сучка!
Я подняла руку, направляя пистолет между рукой Томаса и его торсом, и выстрелила. Гроув упал на колени, красное пятно расползлось на кармашке его белой рубашки. Он повалился на бок, а Томас кряхтя повернулся.
– Сильно тебя задел? – спросила я, задирая его футболку.
Кровь хлестала из раны Томаса, алые сгустки выплескивались с каждым ударом сердца.
– Дьявол, – сквозь зубы проговорил Томас.
Я сунула пистолет за пояс джинсов, а Томас снял с себя футболку. Он скомкал ее и прижал к ране.
– Тебе нужно лечь. Это замедлит кровотечение, – сказала я, набирая по мобильнику 911.
Из-за угла выглянули те двое парней. Увидев, что угроза миновала, они вышли из укрытия.
– Ты в порядке, приятель? – спросил один из них. – Мы вызвали копов. Они уже в пути.
Я убрала телефон:
– Вызов приняли. Сюда уже едут.
Словно по команде завыли сирены всего в паре кварталах от нас.
Я улыбнулась Томасу:
– С тобой все будет в порядке, да?
– Да, черт подери, – выдавил он. – Я ведь только что вернул тебя. Одна пуля не сможет все запороть.
– Вот, – сказал второй парень, снимая футболку. – У тебя может наступить шок, чувак.
Томас сделал шаг, дотянулся до футболки, и тут краем глаза я заметила, что Гроув поднял свой пистолет, целясь в меня.
– Черт! – закричал один из парней.
Не успела я отреагировать, как Томас прыгнул, закрывая меня своим телом. Когда раздался выстрел, мы стояли лицом друг к другу. Томас вновь вздрогнул.
– Он опять упал! Думаю, он мертв! – сказал один из парней, указывая на Гроува.
Я выглянула из-за Томаса и увидела, что ребята медленно приближаются к Гроуву, а потом один из них оттолкнул ногой пистолет.
– Он не дышит!
Томас упал на колени, на его лице застыло потрясенное выражение, а потом он повалился на бок. Его голова с громким стуком ударилась об асфальт.
– Томас? – завизжала я. – Томас! – Слезы затуманили мне зрение.
Я нащупала руками его рану. Пулевое ранение в нижней части спины, в трех дюймах от позвоночника. Сквозь отверстие сочилась кровь, растекаясь по асфальту.
Томас что-то прошептал, и я нагнулась к нему:
– Что?
– Сквозное ранение, – прошептал он.
Я отстранилась и посмотрела на его живот. Две одинаковые раны по обе стороны. Справа – от первого выстрела Гроува, вторая напротив.
– Это чистая рана, – сказала я. – Пуля прошла навылет.
Я замерла. Сквозное ранение…
В районе живота я ощутила боль и опустила глаза. По моей кофте расползлось красное пятно. Пуля прошла сквозь Томаса и угодила в меня. Я задрала кофту и увидела, что из небольшого отверстия с правой стороны груди, чуть ниже ребер, сочится кровь.
Затуманенное зрение было не из-за слез, а из-за потери крови. Я резко повалилась рядом с Томасом, по-прежнему прижимая его рану одной рукой, а второй свою.
Вой сирен показался мне каким-то далеким. Улица закружилась перед глазами, и я упала на живот.
– Лииз, – сказал Томас, поворачиваясь на спину, чтобы увидеть мое лицо. Его кожа побледнела и покрылась потом. – Останься со мной, детка. Они уже едут.
Асфальт приятно холодил мою щеку. На меня навалилась тяжесть, усталость, какую я не испытывала прежде.
– Я люблю тебя, – прошептала я из последних сил.
Из уголка глаза скатилась слезинка, стекая по носу и падая на наше асфальтовое ложе, растворяясь красной лужей под нами.
Томас выпустил футболку и дрожащей рукой дотянулся до меня, его глаза наполнились слезами.
– И я тебя люблю.
Я не могла пошевелиться, но чувствовала, как переплетаются наши пальцы.
– Держись, – сказал он и вдруг нахмурился: – Лииз?
Я хотела ответить, моргнуть, сделать хоть что-то, чтобы унять его слезы, но тело отказывалось двигаться. Я видела панику в глазах Томаса, пока жизнь медленно ускользала от меня, но я была беспомощна.
– Лииз! – слабым голосом крикнул он.
Свет померк перед моими глазами, и темнота полностью окутала меня. Я провалилась в пустоту, где царило тихое одиночество, где я могла отдохнуть и спокойно полежать.
Затем мир взорвался – яркий свет, чьи-то приказы, прерывистые сигналы, и еще кто-то щипал меня за руки и ладони.
Странные голоса звали меня по имени.
Я моргнула:
– Томас? – Мой голос прозвучал приглушенно из-за кислородной маски поверх рта и носа.
– Она в сознании! – сказала стоявшая надо мной женщина.
Вместо твердого асфальта подо мной теперь был жесткий матрас. Из-за белых стен свет над головой казался еще ярче.
Я услышала информацию по моему давлению, пульсу и состоянию насыщения крови кислородом, но ничего про моего соседа, моего партнера, мужчину, которого я любила.
– Лииз? – Женщина склонилась надо мной, загораживая собой яркий свет, и улыбнулась. – С возвращением!
Мои губы зашевелились, пытаясь сложить воедино слова.
Женщина убрала волосы с моего лица, по-прежнему сжимая мешок, прикрепленный к моей кислородной маске. Рядом с ухом раздалось шипение.
Словно прочтя мои мысли, женщина кивнула себе за спину:
– Он в хирургии. Отлично со всем справляется. Хирург говорит, что с ним все будет в порядке.
Я закрыла глаза, позволяя слезам скатиться по виску и затечь в мое ухо.
– В зале для посетителей вас ожидают друзья – Вэл, Чарли и Джоэль.
Я посмотрела на нее и нахмурилась. Наконец я поняла, что Чарли и Джоэль – это Сойер и Маркс.
– Сьюзан только что вышла к ним – сообщить, что ваше состояние стабильно. Они зайдут чуть позже. Попытайтесь отдохнуть.
Я проговорила что-то невнятное.
– Что? – спросила женщина, приподнимая маску.
– Вы же не звонили моим родным, да? – сказала я, удивляясь тому, насколько ослаб мой голос.
– Только если вы сами попросите.
Я покачала головой, а женщина перегнулась через кровать, надевая поверх моего рта и носа маску поменьше. Изнутри раздалось шипение.
– Сделайте, пожалуйста, глубокие вдохи, – сказала она, исчезая из поля зрения и настраивая окружавшие меня приборы. – Позже вас переведут наверх, но сперва доктор хочет получить все результаты.
Я огляделась по сторонам, ощущая сонливость. Несколько раз моргнула, словно в замедленном режиме. Тело вновь отяжелело, и я задремала – будто всего на секунду, но потом резко очнулась.
– Ух ты! – сказала Вэл, подпрыгивая со стула.
Я находилась в другой комнате. Здесь на стенах висели картины с цветочными букетами.
– Где Томас? – спросила я, в горло будто насыпали песка.
Вэл улыбнулась и кивнула в сторону. Я перевела взгляд и увидела, что Томас крепко спит. Поручни были опущены, а наши койки сдвинуты вместе. Ладонь Томаса лежала на моей руке.
– Ему пришлось использовать свои связи, чтобы этого добиться, – сказала Вэл. – Ты в порядке?
Я улыбнулась Вэл, но ее лицо омрачилось из-за беспокойства.
– Пока не знаю, – вздрогнув, сказала я.
Вэл нажала на кнопку вызова.
– Чем могу вам помочь? – проговорил гнусавый голос.
Звук стоял на минимуме, поэтому я едва расслышала слова.
Вэл поднесла пластиковый пульт ближе ко рту и прошептала:
– Она очнулась.
– Я передам медсестре.
Вэл легонько похлопала меня по колену.
– Скоро придет Стефани с твоими обезболивающими. Она потрясающе работает. И думаю, что она влюбилась в Томаса.
– И чем она отличается от других? – Из темного угла донесся голос Сойера.
– Привет, Чарли, – сказала я, используя пульт, чтобы слегка приподнять кровать.
Он и Маркс сидели в противоположной стороне комнаты. Сойер нахмурился:
– За последние двадцать четыре часа ты уже чуть не умерла. Не заставляй снова убивать тебя.
Я засмеялась и тут же задержала дыхание.
– Черт, а это больно. Даже представить себе не могу, каково с двумя ранами. Когда Томас проснется, то наверняка даже не сможет пошевелиться.
Я взглянула на Томаса и пожала его руку. Он моргнул.