Мое прекрасное искупление

– Мне тогда придется уступить. Я не бью девушек.
– Зато я бью парней, – не теряя бдительности, сказала я.
Томас потер щеку и изогнул брови:
– Твой удар стал крепче, чем раньше.
– И это еще не в полную силу, сволочь, – усмехнулся Трэвис.
Томас размял челюсть.
– Конечно, стоит отдать Эбби должное за изобретательность, но, Трэв, ты купил билеты по своей кредитной карте вскоре после начала пожара.
Трэвис лишь кивнул:
– Хорошо, я слушаю.
– Также я работаю по делу об отмывании денег и наркоторговле в Вегасе. Возглавляет банду мужчина по имени Бенни Карлизи.
– Бенни? – растерянно переспросил Трэвис. – Томми, ты сейчас это серьезно, черт побери? Ты работаешь на долбаное ФБР.
– Трэвис, сосредоточься на деле. У нас не так много времени, а это действительно важно, – резко ответил Томас. – Ты в большой беде. Мой начальник ожидает ответа сегодня. Понимаешь?
– Какой именно беде? – спросил Трэвис, откидываясь на диване.
– Тебе грозят те же статьи, по которым обвинили Адама. Тебе грозит тюремный срок.
– На сколько лет? – спросил Трэвис. Выглядел он как напуганный маленький мальчик, который смотрит на брата своими огромными карими глазами.
– Адама приговорили к десяти годам, – сказал Томас, пытаясь сохранить невозмутимость. – Не вижу, чтобы в твоем случае было что-то иначе. В СМИ не утихает шумиха. Люди жаждут возмездия.
Трэвис опустил глаза и обхватил голову руками.
– Я не смогу провести столько времени вдали от Эбби.
От его слов у меня защемило сердце. Тюрьма Трэвиса не заботила. Ему всего лишь не хотелось расставаться с женой.
– Трэвис, тебе не придется садиться в тюрьму, – сказала я. – Твой брат приложил много усилий и времени, чтобы этого не произошло. Но сперва тебе нужно кое на что согласиться.
Трэвис глянул на Томаса, а потом снова на меня:
– На что же это?
Томас снова спрятал руки в карманы.
– Трэв, тебя хотят завербовать.
– Мафия? – спросил он и покачал головой. – Я не могу драться для Бенни. Эбби бросит меня.
– Не мафия, – ответил Томас. – ФБР.
Трэвис коротко усмехнулся:
– Зачем я им нужен? Я всего лишь студент колледжа… и еще, черт побери, личный тренер на полставки.
– Они хотят использовать твою прошлую связь с Миком и Бенни и получать разведданные по их нелегальным действиям изнутри, – сказала я.
– Они хотят, чтобы ты работал под прикрытием, – пояснил Томас.
Трэвис поднялся и стал нервно ходить по комнате.
– Томми, он захочет, чтобы я дрался для него. Я не могу этого сделать. Тогда я потеряю жену.
– Значит, придется врать, – непринужденно проговорила я.
Трэвис посмотрел на меня, потом на брата и скрестил руки на груди:
– Катитесь вы оба к черту! Я не стану этого делать.
– Что? – спросил Томас.
– Я не буду врать Голубке.
Томас сощурился:
– У тебя нет выбора. Либо ты будешь врать Эбби и останешься с ней, либо отправишься в тюрьму и потеряешь ее.
– Я не буду ей врать. Разве я не могу ей все рассказать? Она выросла среди таких, как Бенни. Она не проболтается.
Томас покачал головой:
– Ты поставишь ее под угрозу.
– Она будет под угрозой, если я свяжусь с этими парнями! Думаешь, они просто застрелят меня в голову и успокоятся на этом? Такие, как они, сотрут с земли всю твою семью. Еще повезет, если они остановятся на Эбби. А может, потом возьмутся за папу и Трента, Тэйлора и Тайлера! Томми, какого черта ты сделал?
– Трэвис, помоги мне покончить с ними, – сказал Томас.
– Ты продал нас. Ради чего? Ради долбаного повышения? – Трэвис покачал головой.
Я внутренне поежилась. Я знала, что Томасу сейчас хуже не придумаешь.
– Папа говорил, чтобы мы и носа не совали в правоохранительные органы. Мама этого не хотела!
Томас вздохнул:
– И это говорит тот, кто выбрал основной специальностью криминальное право. Трэвис, мы просто сейчас тратим время впустую. Эбби скоро проснется.
– Ты всех нас подвел! Ты чертов мерзавец! – закричал Трэвис, размахивая кулаками по воздуху.
– Ты закончил? – ровным голосом проговорил Томас.
– Я не буду лгать Эбби. Если мне придется врать, никакой сделки не будет.
 
– Значит, ты не согласен на сделку? – спросил Томас.
Трэвис с потерянным видом сцепил руки в замок и завел их за голову.
– Я не могу врать жене. – Он уронил руки, а его глаза заблестели. – Томми, прошу, не вынуждай меня. – Его нижняя губа задрожала. – Ты же мой брат.
Томас молча смотрел на него, словно лишился дара речи.
Я переступила с ноги на ногу и решительно посмотрела на Трэвиса.
– Тогда, может, тебе в первую очередь не стоило участвовать в незаконной деятельности, которая привела к смерти ста тридцати двух подростков.
Лицо Трэвиса исказилось, а потом он уронил голову на грудь. Спустя минуту он потер шею и посмотрел на меня.
– Я подумаю, – сказал он, направляясь к двери.
– Трэвис, – позвал Томас, делая шаг к брату.
– Я же сказал, что подумаю.
Я прикоснулась к руке Томаса и вздрогнула, когда резко захлопнулась дверь.
Он схватился за колени, ловя ртом воздух, а потом рухнул на пол. Я опустилась рядом с ним и крепко обняла, пока он тихонько всхлипывал.
* * *
Я кивнула Энтони, чтобы он налил Томасу еще рюмку. Тот не проронил ни слова после того как Трэвис согласился стать агентом, даже когда мы ехали от отеля до аэропорта. Он молчал весь перелет, а потом лишь махнул в сторону такси, предлагая вместе добраться до дома.
Я не спрашивала, а скорее заявила, что мы идем в «Каттерс». Как же просто его в чем-то убедить, когда он не возражает.
– Боже, – тихо сказала Вэл, снимая сумочку с плеча и опускаясь на стул. – Выглядит он просто ужасно.
Маркс сел рядом с Томасом, не мешая другу напиваться в спокойной обстановке. Бросив в рот пару орешков, Маркс уставился в экран телевизора.
– С ним все будет в порядке, – сказала я. – Как Сойер?
Вэл скривилась:
– Откуда мне знать?
– А то не догадываешься? – невозмутимо проговорила я. – Ты и дальше будешь мне врать?
Вэл посмотрела на Томаса, взглядом сверля его затылок.
– Мэддокс разболтал? – прошипела она.
– Да, но у него выдались поганые выходные, так что не стоит на него злиться. А вот мне обидно, что ты утаила что-то столь колоссальное, хотя у меня выведывала все до малейших подробностей.
Вэл надула губы:
– Прости. Я не хотела, чтобы ты узнала. Чтобы кто-то узнал. Я жалею, что это вообще произошло.
– Может, просто не жить с ним? – сказала я.
– Он не подписывает бумаги о разводе, а если я перееду, то потеряю квартиру.
– И что?
– Я первая туда заехала!
– Переезжай ко мне, – предложила я.
– Правда? – спросила Вэл, и ее взгляд смягчился. – Ты пойдешь на это ради меня?
– Да. Какой разговор! И к тому же я смогу платить только половину счетов. Куплю наконец себе машину, а пока буду ездить на работу с тобой.
– Я очень это ценю, – сказала Вэл, наклоняя голову набок. – Правда. Но я не собираюсь терять свою квартиру. Она моя, выехать должен этот засранец.
– А почему ты больше не хочешь ездить на работу со мной? – смазанно сказал Томас.
Он заговорил впервые за несколько часов, и я даже удивилась услышать его голос – казалось, будто Томас только пришел.
– Хочу, – сказала я. – Я имела в виду, что если Вэл переедет, это будет честной взаимопомощью.
Рукава его рубашки были закатаны почти до локтя, а галстук небрежно свисал с шеи. Томас уже так напился, что еле открывал глаза.
– Так почему не ездить со мной? Что в этом такого?
– Ты переезжаешь к Лииз? – спросил Маркс и наклонился назад, чтобы посмотреть на Вэл.
– Нет, – ответила она.
– Почему? – спросил Маркс. – Она предложила, а ты отказалась? Почему ты отказалась?
– Потому что это моя квартира, и я не отдам ее Чарли!
Маркс открыл рот, желая что-то сказать, но тут заговорил Томас, приблизившись ко мне: