Мое прекрасное искупление
Томас подался вперед, останавливаясь всего в паре дюймов от моего лица.
Я отпрянула:
– На следующей неделе нас ожидает важное задание, сэр. Возможно, нам лучше разработать план действия.
Томас закрыл глаза и сделал вдох.
– Прошу, прекрати называть меня «сэр».
– Почему теперь это тебя так волнует?
– Это меня не волнует. – Он покачал головой, всматриваясь в мое лицо с таким желанием, что я не могла пошевелиться. – Наше задание заключается в том, чтобы притвориться парой.
Я ощутила мятный запах его дыхания. Желание почувствовать вкус его губ было таким сильным, что у меня защемило в груди.
– С каких это пор ты снова стала называть меня сэром?
Я подняла взгляд:
– С этой самой секунды. Я не могу отрицать физического притяжения, но…
– Это еще слабо сказано. Ты хоть понимаешь, каково мне видеть, как ты разгуливаешь по офису в юбке, и знать, что ты никогда не носишь трусики?
Я раздраженно выдохнула:
– Да, между нами что-то есть. Я в курсе. Ради бога, да мы переспали меньше чем через двадцать минут после знакомства. Но я пытаюсь оказать тебе любезность. Ты меня хоть слышишь? Хочу все прояснить. Ты мне нравишься… очень. Признаю. Но что важнее, я не хочу, чтобы ты снова страдал. Как впрочем… и твои друзья.
Томас усмехнулся:
– Ты говорила с Марксом, так?
– Я пытаюсь уберечь нас от сцен в офисе, если что-то вдруг не получится.
– Похоже, что я закатываю сцены?
– Ты очень темпераментный, – уточнила я. – А я могу бросить все на полпути. Мы были обречены с самого начала.
– Сколько лет ты жила с Джексоном, зная, что не хочешь выходить за него?
– Слишком много, – стыдливо призналась я.
Томас несколько секунд молча смотрел на меня, словно анализируя. Мне это совершенно не нравилось. Я больше предпочитала самой находиться в позиции власти и контроля.
– Ты напугана, – сказал он. Говорил он мягко, понимающе.
– А ты разве нет? – спросила я, поднимая взгляд и встречаясь с его чудесными ореховыми глазами.
Он нагнулся и поцеловал уголок моих губ, задерживаясь на несколько секунд и наслаждаясь моментом.
– Чего ты боишься? – прошептал Томас, беря меня за локти.
– Хочешь правду?
Он кивнул, закрыл глаза и провел носом по моему подбородку.
– Через несколько дней ты увидишься с Камиллой и вновь окажешься с разбитым сердцем. Мне это совсем не понравится, как и офису.
– Ты считаешь, что я снова буду страдать и разносить всех в пух и прах как ненормальный?
– Да.
– Ты ошибаешься. Не стану врать. Весело не будет. Особой радости не предвидится. Но… не знаю. Теперь все кажется не таким безнадежным, как раньше. – Томас сцепил наши ладони в замок, пожимая мою руку. Он выглядел таким счастливым из-за того, что произнес все это вслух. Казалось, он совершенно не нервничает и не боится. – И ты права. Нам нужно сосредоточиться и выполнить задание, чтобы уберечь Трэва от беды. Может, к тому времени ты перестанешь сомневаться, что сможешь преуспеть и в работе, и в отношениях, а как только наша совесть будет чиста, ты решишь, пойдешь на свидание или нет.
Я нахмурилась. Томас усмехнулся, прикасаясь большим пальцем к моему подбородку.
– И что теперь? – спросил он.
– Не знаю. Что-то не так. Ты слишком позитивно настроен.
– Поговори с Вэл. Спроси ее, вру ли я.
– Ее детектор так не работает.
– Еще как работает. Спроси.
Я открыла рот, чтобы ответить, но Томас прижал большой палец к моим губам, закрывая их:
– Спроси ее.
Я отстранилась:
– Ладно. Хорошего дня, сэр.
– Не называй меня «сэр». До церемонии тебе нужно от этого отучиться.
– Агент Мэддокс, – сказала я, быстро выходя из его кабинета.
– И это мне тоже не нравится! – крикнул мне вслед Томас.
На моем лице расплылась широченная улыбка. Я мимолетно глянула на Констанцию – она тоже улыбалась.
Глава 13
Вэл поднесла к губам бокал вина. Она лежала на моем диване, вытянув ноги. Одета она была в темно-серые домашние штаны и бледно-голубую футболку с надписью «Патриархат себя не трахнет».
– Прошло уже больше трех недель, – сказала Вэл, погрузившись в свои мысли так глубоко, как позволяло ее одурманенное вином сознание.
Между пальцев словно оружие она зажала штопор, а ноги скрестила как настоящая леди.
– К чему ты клонишь? – спросила я.
– Просто он такой… Не хочу говорить, что он влюблен. Это преждевременно. Но он такой… влюбленный.
– Ты сама себе противоречишь.
– А что у тебя? – спросила Вэл.
– Он мне нравится, – сказала я после небольшой паузы. – Очень.
Что толку обманывать Вэл?
– Ну и каково это? Испытывать влечение к Мэддоксу? Я уже так давно его ненавижу, что мне это чувство неведомо. В моих глазах он и не человек вовсе.
– Может, как раз это мне и нравится.
– Ложь.
– В смысле человеческое тоже в нем есть, и мне нравится, что он открывается лишь мне. Словно это наш секрет – что-то исключительно для меня.
Вэл перекатила вино в бокале, а потом, запрокинув голову, допила остаток.
– Ой, будь осторожна. Ты словно только жаждешь победы, солнце.
– Ты права. Беру свои слова обратно.
– Что ж, на этой мрачной ноте вино иссякло, как и я.
– Чувствую, что меня использовали.
– Но тебе же понравилось. – Вэл подмигнула. – Увидимся утром.
– Хочешь, чтобы я тебя проводила?
– Я живу в соседнем доме, – сказала она и неодобрительно посмотрела на меня, но в пьяном виде Вэл была вовсе не устрашающей.
– Каково это? – спросила я. – Жить в одном доме с Сойером?
– Раньше мне нравилось. – Она подняла пустую бутылку и отнесла на столешницу. – Но продлилось это недолго. Теперь я просто его игнорирую.
– Почему все его так ненавидят?
– Сама поймешь, – ответила Вэл.
Я нахмурилась:
– И почему это такой секрет? Почему ты не можешь мне просто все рассказать?
– Поверь мне. Недостаточно просто услышать, что он ублюдок. Нужно испытать это на собственной шкуре.
Я пожала плечами:
– А Маркс? Разве он не здесь живет?
– Нет, в центре.
– Даже не знаю, что о нем думать, – сказала я и поднялась. – Кажется, он меня ненавидит.
– Между Марксом и Мэддоксом крепкая мужская дружба. Без преувеличений.
После полутора бутылок вина двигалась Вэл с невероятной грацией.
Я засмеялась:
– Все, я спать.
– Давай. Спокойно ночи, «чииз» с буквы «Л».
Вэл сама вышла из квартиры, и я услышала, как звякнул лифт.
Заранее переодевшись, я плюхнулась на матрас и уткнулась лицом в желто-серый плед. Услышав тихий стук в дверь, я встрепенулась. Сперва я решила, что пришли к соседям, но потом стук стал громче.
– Вэл, – позвала я, злясь, что снова приходится вставать.
Я пересекла кухню и гостиную, чтобы открыть дверь.
– Можно было просто остаться… – Я осеклась, увидев на пороге Джексона, совершенно несчастного и вдрызг пьяного.
– Лииз.
– Бог ты мой, Джексон. Что ты здесь делаешь?
– Я пошел в бар «Лучший стрелок», куда ты и посоветовала. Напился. В этом городе женщины очень… – Он прищурился. – …очень горячие. – При этих словах он совсем поник. – Мне стало еще тоскливее… из-за тебя, – заныл он, проходя мимо меня в гостиную.
Каждый мускул моего тела напрягся. Джексон не принадлежал моей новой жизни, и я чуть не впала в бешенство из-за присутствия своего бывшего в моей квартире, где ему было совсем не место.
– Ты не можешь здесь находиться, – подала я голос.
– Я ничего не хочу делать без тебя, – заплетающимся языком проговорил он. – Хочу исследовать Сан-Диего вместе с тобой. Может, если… если я тоже переведусь сюда…
– Джексон, ты пьян. Ты и так почти не слушаешь меня, когда трезв. Я вызову тебе такси.
Я направилась к телефону, но Джексон перехватил его и бросил через комнату. Мобильник проехался по полу и ударился о плинтус.