Мое прекрасное искупление

Он улыбнулся:
– Ты подумала, что я трахаю какую-то цыпочку из бара, и взбесилась. Ты приревновала меня.
Несколько секунд я безуспешно пыталась придумать разумный ответ, но потом выпалила:
– И что?
Томас довольно вздернул подбородок и дотянулся до дверной ручки.
– Спокойной ночи, Лииз.
Перед тем как Томас закрыл дверь, я адресовала ему свой самый яростный взгляд, потом подняла швабру и поставила стул на место.
Где-то через минуту вскрики и стук кровати прекратились. Я поплелась в спальню, переоделась в футболку и плюхнулась на кровать.
Я вовсе не испытывала ненависти к Томасу, скорее он мне нравился. А что хуже – он знал это.
  
Глава 11
 
Я перевернула запястье, чтобы посмотреть на часы, и выругалась, что проспала дольше обычного. Вдев в уши серьги-гвоздики с искусственными бриллиантами, я по-быстрому обула туфли на каблуке, схватила сумочку и открыла дверь.
На пороге стоял Томас и держал в каждой руке по бумажному стаканчику.
– Кофе?
Я закрыла дверь и заперла ее на замок.
– А там есть молоко? – спросила я.
– Нет. Шесть пакетиков сахара и два – сливок.
– Откуда ты знаешь, какой кофе я предпочитаю? – спросила я, принимая протянутый мне стаканчик.
Мы вместе дошли до лифта, и Томас нажал на кнопку.
– Констанция.
– Констанция знает, что ты купил мне кофе?
– Констанция сказала купить тебе кофе.
Двери разъехались, и мы зашли внутрь.
Я повернулась к Томасу с растерянным выражением лица.
– Рановато она проснулась, – проворчала я. – Зачем Констанции говорить тебе это?
Он пожал плечами:
– Она решила, что тебе может это понравиться.
Я отвернулась от него и уставилась перед собой. Томас делал вид, что отвечает на мои вопросы, но на самом деле не давал никаких ответов – я терпеть такое не могла. Нужно попросить Вэл, чтобы она научила меня трюку с выявлением правды.
– Больше нет вопросов? – спросил Томас.
– Нет.
– Нет? – удивился он.
– Ты все равно толком не отвечаешь.
– Констанция знает, что ты мне нравишься. Она говорит, что я изменился с твоего появления, и она права.
– Томас, – сказала я, поворачиваясь к нему, – я очень… ценю это, но я…
– Эмоционально недоступна. Знаю. Ты только закончила отношения. Я не прошу тебя переехать ко мне.
– А что просишь?
– Отвезти тебя на работу.
– Это не вопрос.
– Хорошо. Можем мы поужинать наедине?
Я повернулась к нему, и в этот момент открылись двери лифта.
– Ты приглашаешь меня на свидание, Мэддокс?
Я вышла в холл, цокая каблуками по полу. Слегка замешкавшись, Томас все-таки кивнул:
– Да.
– У меня нет времени на сложности. Я целиком и полностью посвящена работе.
– Как и я.
– Я люблю работать допоздна.
– И я.
– Ненавижу перед кем-то отчитываться.
– Я тоже.
– Тогда да.
– Да, значит, я могу отвезти тебя на работу? Или да, поужинаем вместе?
– И то и другое.
Его лицо озарилось улыбкой триумфатора. Томас толкнул спиной двери холла, не выпуская меня из поля зрения:
– Моя машина там.
По дороге на работу Томас рассказал про свой вечер с Тэйлором, во сколько агент Дейвис покинула его квартиру и какие неудобства доставлял временный гость, хоть и брат.
Шоссе еще блестело от вчерашнего дождя. Томас маневрировал на своем «Лендровере» в дорожном потоке, и, хотя я привыкла к вождению в Чикаго, Сан-Диего очень отличался, и я сомневалась, что была готова сама сесть за руль.
– Ты что-то нервничаешь, – сказал Томас.
– Ненавижу шоссе, – проворчала я.
– Будешь ненавидеть еще сильнее, как только сядешь за руль. Когда прибудет твоя машина? Ты уже без нее три недели.
– Она не приедет. Родители должны ее продать. Присмотрю себе новую, когда освободится немного времени, а пока сойдет и общественный транспорт.
Томас скривился:
– Глупости. Ты можешь ездить со мной.
– Это не обязательно, – сказала я.
– Утром дождись меня возле входа. Мы выезжаем в то же время и едем в то же место. К тому же ты делаешь мне одолжение. Я могу ехать по полосе для автомобилей с пассажирами.
 
– Хорошо, – сказала я, глядя в окно. – Если ты, конечно, не против.
– Я не против.
Я перевела взгляд на Томаса. Его превращение из злобного, вспыльчивого босса в заботливого и уравновешенного соседа – а может, и еще кого – было столь постепенным, что я и не заметила перехода, и вот теперь мы сидели бок о бок, а утреннее солнце освещало его умиротворенное лицо. Оставшуюся дорогу до Бюро мы ехали в блаженной тишине.
Томас подал голос, лишь когда обратился к охраннику на въезде.
– Агент Мэддокс, – сказал агент Тревино, проверяя наши бейджи. Он наклонился, разглядывая меня, потом усмехнулся.
– Привет, Миг, – сказал Томас. – Как родные?
– Живы и здоровы. Как мило с вашей стороны подвезти сегодня на работу агента Линди.
Томас забрал у охранника бейдж:
– Мы живем в одном доме.
– Ммм, – протянул Тревино, откидываясь назад и нажимая на кнопку, чтобы открылись ворота.
Томас заехал на территорию и усмехнулся.
– Что смешного?
– Тревино, – сказал Томас, кладя локоть на оконный проем и прикасаясь пальцами к губам.
Я нахмурилась. Стоило хоть чему-то прикоснуться к его губам, мною сразу завладевало чувство невыразимой печали и ревности. Ужасное состояние. Интересно, когда это прекратится.
– Обо мне что, шутки рассказывают?
Томас посмотрел на меня и поменял руку, что держал на руле. Затем взял мою ладонь и сжал.
– Нет. Почему ты так решила?
– Тогда что тут веселого?
Томас заехал на стоянку и переключился на режим парковки. Повернул ключ, и мотор затих.
– Дело во мне. Он смеется надо мной. Я не подвожу никого на работу. Не улыбаюсь на въезде и уж точно не интересуюсь его семьей. Он знает, что это… Он все знает. Все изменилось с тех пор, как ты приехала сюда.
– Это еще почему? – Я пристально посмотрела на него, ожидая услышать то, что хотела.
Конечно, из-за гордости и упрямства я не могла нарушить данную Бюро клятву, не имея подстраховки. Кофе, помощь в квартире, даже то, что Томас держал меня за руку – этого было недостаточно. Меня вполне устраивало второе после работы место. Будучи преданными Бюро, мы, понятное дело, ставили его превыше своей пары. Но вот третьей я быть не желала.
Зазвонил его мобильник. Когда Томас увидел имя на экране, его поза тут же изменилась. Он сдвинул брови вместе и тяжело вздохнул.
– Привет, – сказал Томас с напряженным лицом. Он отпустил мою руку и отвернулся.
– Я же говорил тебе, что да. Я… э…
Он потер глаза большим и указательным пальцами.
– Я не могу. Мой самолет прибывает за час до того как Трэв приедет в отель. Хорошо… что рассказать?
Томас опустил глаза, и его плечи поникли.
– Правда? Это замечательно, – сказал он, не в силах скрыть свое подавленное состояние. – Э, нет, я понимаю. Нет, Трент, я знаю. Все хорошо. Да, я счастлив за вас. Правда. Ладно. Увидимся.
Томас завершил разговор и опустил телефон на колени. Обеими руками он сжал руль с такой силой, что побелели костяшки.
– Хочешь об этом поговорить?
Он покачал головой.
– Ну ладно. Тогда… я буду у себя, если вдруг передумаешь.
Как только я дотянулась до двери, Томас схватил меня за руку и притянул к себе, его потрясающие губы приникли к моим. Все вокруг затуманилось, и я мысленно перенеслась в ночь нашего знакомства – жаждущие ласк руки, его язык, завладевший моим ртом, сверкающая от пота кожа.
Когда он наконец отпустил меня, я испытала прилив грусти. Это чувство возникло несмотря на то, что именно я секунду назад касалась его губ.
– Проклятье, Лииз, прости меня, – сказал Томас, глядя на меня с тем же потрясением, какое испытывала и я.
Я дышала глубоко и медленно, не торопясь отстраниться.
– Знаю, ты не хочешь отношений, – сказал он, злясь на самого себя. – Но будь я проклят, если буду и дальше обходить тебя стороной.