Эскиз нашей любви

Должна признать, что Гарри не такой уж и плохой парень, но влюбиться в него означает сделать его своим врагом. Морально он способен уничтожить любую, что и произошло с Джин. Однажды она оговорилась и сказала, что Гарри «выпил ее душу»; думаю, он действительно выпил ее до дна, не оставив ни капли.
– Пойдем танцевать. – Джини тащит меня в сторону, но я уворачиваюсь.
– Я слишком трезвая, – пытаюсь перекричать музыку, а затем жестами показываю, что хочу выпить.
Джин кивает и уносится танцевать одна. Ей нравится двигаться под музыку, но танцевать ей совершенно не удается: вертится, как сурикат, выискивая в толпе Гарри. Я встречаю знакомых ребят и задерживаюсь с ними, болтая о ерунде и попивая пиво. Два стакана – и музыка уже не кажется такой уж громкой, а люди вокруг кажутся милее обычного.
– Энди!
Оборачиваюсь на голос Нейта; он с легкостью проходит сквозь толпу, расталкивая людей плечами.
– Не видела Джин? – спрашивает он, оглядываясь по сторонам.
Началось. Каждая вечеринка идет по одному и тому же сценарию: Нейт ищет Вирджинию, она – Гарри, а тот – удовольствие на одну ночь. При этом все ищут друг друга через меня, словно я – заслуженный детектив в отставке. Конец у таких вечеринок всегда один: мне неловко, Джин страдает, Нейт тоже, и одному только Гарри хорошо.
– Была где-то здесь минут двадцать назад.
Потирая нос с горбинкой, Нейт открывает рот, будто хочет что-то спросить, но тут же решает промолчать и делает быстрый глоток из стакана, чтобы скрыть замешательство. Когда мы с Нейтом познакомились, я бы ни за что не догадалась, сколько у него комплексов. Он хорош собой, широкоплеч и подтянут, в школе был капитаном футбольной команды и королем выпускного бала. И он очень добрый и во всем видит позитивные стороны.
Но, как оказалось, при всех его плюсах, он очень неуверен в себе. А безответная влюбленность добивает его еще больше.
– Только не признавайся ей ни в чем пьяным, – прошу я, смотря на то, как Нейт нервно сжимает пальцами стакан. – А особенно – когда пьяна она.
– Не понимаю о чем ты.
– Ладно, сделаю вид, что…
Я не успеваю договорить, потому что Нейта вдруг задевает танцующая рядом девушка, и содержимое его стакана выплескивается на мой светло-голубой пуловер. Ладно, не на мой, он принадлежит Келси, а она ненавидит, когда я беру ее вещи без спроса.
Апельсиновый сок с мякотью и водка. Пуловеру конец, как и мне. Ткань быстро пропитывается соком и неприятно липнет к телу, да к тому же сразу разносится резкий запах водки.
– Вот черт, Эндс, прости! – Нейт принимается неуклюже размазывать и без того большое пятно по моим животу и груди.
– Перестань, – шлепаю я его по ладоням и отдаю ему свой стакан. – Почему, когда я в вещах Келси, ты каждый раз умудряешься испачкать их?
– Может, – отвечает он игриво, – я создан для того, чтобы сделать тебя грязной?
– Мы уже проходили это, помнишь? – прищурившись, выставляю указательный палец. – Ты не создан для пошлых шуток, Нейт. В твоем случае это незаконно и отвратительно. И прекрати тренироваться на мне.
– Может, попробовать другие слова? – с надеждой спрашивает он, когда я ухожу, протискиваясь через толпу. – Липкая или, может быть, сочная?
Рассмеявшись, жестом показываю, что это провал, и иду наверх, чтобы попытаться спасти пуловер. Первая ванная комната оказывается занята страстной влюбленной парой. Извинившись, следую в конец коридора и наконец нахожу свободную уборную.
Замок оказался сломан, поэтому я не решаюсь раздеться здесь. Оторвав немного туалетной бумаги, подхожу к раковине и включаю воду. Тщательные попытки стереть пятно смоченной бумагой совсем не помогли. Может, Келси не заметит пропажу? Хотя вряд ли, у нее каждая вещь на счету.
Вдруг в сумке звонит телефон, и я в испуге бросаюсь к нему, думая, что это Келс как-то узнала, что я испортила ее вещь. Но это оказывается всего лишь моя соседка по комнате.
– Привет, Роуз, – удерживая телефон плечом, я не оставляю попыток спасти кофту. – Что-нибудь случилось?
– Ты случайно не брала мою ключ-карту? Нигде не могу ее найти.
 
– Погоди, сейчас посмотрю, – копаюсь в сумочке, но нахожу только свою. – У меня ее нет, – будто в доказательство своих слов вытаскиваю кусок некогда белого, а теперь посеревшего пластика.
Вдруг чувствую, как телефон начинает выскальзывать из рук, и я пытаюсь поймать его мокрыми пальцами. В спешке и испуге за телефон, забываю про карту и отбрасываю ее в сторону. Ловлю телефон уже почти над полом и с облегчением выдыхаю, когда понимаю, что все хорошо закончилось.
Спустя несколько мгновений я вспоминаю о карте. Оборачиваюсь, оглядываю пол, но ее нигде не видно. Заглядываю в раковину, потом в свою сумочку, а затем и в ванну.
– Что за черт? – недоумеваю я, осматривая все вокруг.
И тут мой взгляд падает на унитаз. Понимая, что я не искала только там, нехотя заглядываю внутрь и издаю недовольный стон.
– Серьезно?! – возмущаюсь я. – Да такому даже в школе ниндзя не обучают!
За утерю карточки положен штраф в тридцать пять долларов, который мне совсем не хочется платить – сегодня я узнала цену своей гордости. Тяжело вздохнув, закатываю рукав и присаживаюсь на корточки. Я с трудом заставляю себя протянуть ладонь и, поморщив нос, медленно опускаю руку внутрь, без остановки повторяя: «О боже!» Как только пальцы касаются воды, к горлу подкатывает тошнота, и я закрываю ладонью нос и рот. В этот момент открывается дверь, и на пороге замирает Кэмерон Райт. Ну почему из всех людей на вечеринке зашел именно он?
Видя меня, Кэм бормочет извинения и растерянно закрывает дверь. На несколько секунд создается впечатление, что это был мираж. Но тут дверь снова открывается – в этот раз медленно – и мой мираж снова заглядывает внутрь. Он с удивлением молча смотрит на меня. Это даже хуже, чем тот разговор на парковке.
– Я думал, что мне показалось, – начинает он, закрывая за собой дверь, – Затем подумал, что мне точно показалось, и вдруг тебя просто тошнит.
– Замолчи.
Кэмерон присаживается на край ванны и смотрит на меня, не сдерживая улыбки.
– Позволь спросить, что ты делаешь?
Только теперь я понимаю, что моя рука все еще опущена в унитаз. Единственное, что я могу сейчас сделать – это принять непринужденный вид, притворяясь, что меня совсем не тошнит. Боже, не хватало только, чтобы меня вывернуло перед Кэмом!
– Да вот, – пожимаю плечами, – ищу новые впечатления.
– И как, – он подается вперед, упирая локти в колени, – нашла что-нибудь новое?
– Возможно, – отвернувшись, я судорожно пытаюсь поймать пальцами карту.
– Слушай, Банни, чем бы это ни было, я все равно должен спросить, нужна ли тебе помощь?
– Спасибо, Кени, но я справлюсь сама.
Наконец мне удается схватить карточку. Я вынимаю ее и бегу к раковине. Бросив ее туда, несколько раз спешно нажимаю на дозатор с жидким мылом и начинаю тщательно отмывать руки, а затем и саму карту. Кэмерон останавливается рядом и, облокотившись ладонями на столешницу, молча рассматривает меня через зеркало. От его пристального взгляда руки вдруг перестают слушаться меня, а движения становятся неловкими.
– Апельсиновый сок, – поясняю я, когда замечаю, как он задерживает взгляд на огромном пятне.
– Я бы сказал, – он чуть наклоняется, принюхиваясь, – что сок работал в паре с водкой.
– Друг пролил.
– Что за друг?
– Мой парень.
Не знаю, зачем я вру, но мне показалось, что это спасет меня от новых вопросов. А может, я вру, чтобы показать, что у меня все хорошо в личной жизни и нет никакой обиды на отца. Только почему мне вообще не все равно, что подумает обо мне Кэмерон?
– У тебя есть парень? – он поворачивается ко мне, и от удивления в его голосе я еще больше верю в свою маленькую ложь.
– А что в этом удивительного?
– Ты же говорила, что не видишь смысла в отношениях.
– Это сказки для Келси: не хочу, чтобы она знала о моей личной жизни. Так что шутки про фригидную пьяницу больше не актуальны.