Нежеланная невеста дракона. Вторая истинная (СИ)

Размяв шею, он бросил мою сумку с инструментами на пол и скрестил руки.
— Да, очень красивая и здоровая девочка! — Улыбнулась искренне, любовь и счастье переполняло меня. Так случалось всегда, когда я принимала роды и вручала ребёнка мамочке. Подошла к Олинде и только сейчас поняла, что с роженицей что-то не так.
— Олинда. Вы слышите меня? — потрепала её по руке. Но поняла, что она не отвечает.
— Что там происходит? — Рявкнул лорд и сделал шаг к кровати.
— Я не знаю. — Упавшим голосом произнесла и, повернувшись к мужчине, вручила ему ребёнка. — Держите свою дочь. Вы не видели Мию? — Села рядом с Олиндой и взяла её руку, пульс не прощупывался. Метка истинности исчезала.
Не может этого быть! Она что умирает? Нет, нет, нет!
— Какая-то тощая бегала по коридору, зовя на помощь. Да вот только все акушерки ушли вниз, потому что вы их прогнали.
Не слушая его, приложила пальцы к шее, надеясь нащупать пульс около артерии.
Но всё было безрезультатно.
— Она умерла. — Прошептала я и повернулась к лорду.
— Что? — Зашипел Норден. — Что ты несёшь, пигалица. Этого просто не может быть!
Положил ребёнка и, отодвинув меня, сел рядом с женой. Взял её за руку и первым делом посмотрел на запястье. От Истинной метки оставалось лишь слабое свечение, которое, вспыхнув последний раз, навсегда исчезла.
— Нет! Олинда! Не-е-т! — Взял её лицо в свои руки и посмотрел в глаза. Прижался головой к её груди и послушал сердце. — Олинда-а-а-а-а! Ты не можешь со мной так поступить! Не мо-о-о-ожешь!
Я стояла, дрожа всем телом, заламывая руки, и чувствовала, как слёзы бегут не останавливаясь. Что я могла сейчас сказать? Лишь слова сочувствия. Подойдя к лорду, я положила руку ему на плечо и сказала:
— Я сочувствую вашему горю…
— Что-о-о-о? — рявкнул Норден и резко повернулся ко мне. Глаза его наливались кровью, а чёрный зрачок медленно превращается в вертикальный. Драконья чешуя пробивалась через кожу, и я не на шутку испугалась.
Отбросив мою руку со своего плеча, поднялся и с силой толкнул меня так, что я упала на пол. — Ты убила мою истинную, поганка! И теперь я убью тебя.
Глава 7 
Ильгизар Норден 
Ильгизар Норден
Внезапно ощутил внутри себя такую пустоту, что захотелось сдохнуть. Зарычал, и струя дыма вырвалась из меня, окрасив воздух в чёрный цвет. Покачнулся, почувствовав слабость,и снёс прикроватную тумбу. С грохотом посыпались на пол пузырьки, разбилось зеркало и разлилась вода из кружки.
— Хлябская прорва! Да чтоб тебя! — Выругался и сделал шаг в сторону девки, которая убила мою истинную. Она смотрела на меня испуганными глазами и закрывалась от гнева руками. Нижняя губа её смешно подрагивала, и я на одно мгновение вспомнил её поцелуй. Очень нежный и сладкий. От этого внутри меня забурлила кровь и как будто загустела, во рту пересохло, как от нескольких бокалов Эрлинг-брю.
Сжал кулаки, схватившись за кровавую простыню, и учуял запах моей Истинной. Уже не Истинной. Уже не моей.
Проснувшийся дракон внутри меня проснулся и зашипел.
— Олинда. Моя… арр!
Повернул голову к своей Истинной и ничего не почувствовал. Метки на моей руке не было, у жены — она тоже исчезла.
— Спаси её. Попрорробуй! — Рыкнул дракон внутри меня, и я почувствовал, как его глаза закрылись.
— Эй, ты что! Зверюга! Очнись, — произнёс я, понимая, что мои мышцы слабеют, — держись, воин. Ещё не время складывать крылья, мы ещё полетаем.
Ноги почти не слушались. Резко помутнело в глазах и держась из последних сил, дракон заставил меня сесть на кровать. Что со мной происходило?
Никогда такого не чувствовал и сейчас ощущал себя полнейшим слабаком. Никчёмным существом, неужели так повлияла на меня смерть Истинной.
Взяв жену за руку, понял, что от горячо любимой женщины, полной огня и страсти ничего не осталось. Ладони были холодными, с тонкими прожилками вен. Проведя пальцами по коже Олинды, ощутил лишь отвращение: она была вялая, безжизненная, чужая. Больше не моя.
 
Боль внутри разрывала моё сердце в клочья из-за страданий дракона.
— Спаси её… — Голос дракона, почти безжизненный, почти бездыханный сводил меня с ума. Я понимал, что теряю своего зверя, как и свою истинную.
Но силы покидали и меня. Дотронувшись ладонью до груди моей жены, понял, что сердце уже не билось. Жизни в этом теле больше не было.
Что я мог сделать?
Как я мог спасти свою истинную?
Хотел ли я этого?
Последние годы нашей совместной жизни были кромешным адом. Вся нежность и любовь прошла, как будто её никогда и не было. Утекла сточной водой в канаву.
Изменяя налево и направо с кем попало, часто не задумываясь о том, где я проводил ночь и сколько вчера выпил, вспоминал о своей Истинной, только когда возвращался из забытья.
Я не думал ни о чём, кроме удовлетворения плотских утех.
Отказывая мне в том, что требовал, Олинда часто обижалась и запиралась в своей комнате. Мы не виделись по несколько дней и ночей.
Но, в определённые женские дни, будучи в диком хмелю, я врывался к жене, срывая двери и ненужные дорогие тряпки, скрывающие то, что знал и когда-то любил. И тогда я забирал своё, то что мне принадлежало по праву мужа и дракона.
В одну из таких ночей моя жена понесла. Единственный раз, за все годы нашей совместной жизни.
После этого я превратился в примерного мужа, такого, какого хотела меня видеть моя истинная. Я перестал пить, ходить по борделям и драться. А ещё я перестал являться к жене по ночам и домогаться её. Чтобы не навредить нашему первенцу, я начал носить Олинду на руках и усмирять свои животные потребности.
Но надолго меня не хватило, в последние месяцы перед родами, у меня так сорвало крышу, что я не смог удержать свой посох в штанах.
А всё из-за этой ведьмы, Марты. Чтоб она провалилась в Сидонайский разлом и сгорела заживо.
Ходила, трясла своими сиськами по академии, естественно, я не смог устоять. Особенно после того, что у меня не было соития много месяцев.
Откинув от себя ненужные мысли, вернулся к своей жене и понял одно. Это конец. Конец нашей эпохи с Олиндой.
Позвав своего зверя, ничего не услышал. Тишина оглушала и сбивала с ног. Я его больше не чувствовал. Истинная покинула меня, как и мой зверь.
Ну что ж, кому-то летать, а кому-то ползать…
Неуклюже поднявшись, случайно задел ребёнка рукой и он полетел на пол. Реакции притупились и как бы я ни старался, поймать своего первенца у меня бы ничего не получилось. Мне, кажется, я и не старался. Всё в мире вдруг стало пустым и незначительным.
Но эта пигалица, всё ещё сидящая на полу, оказалась быстрее меня, ловчее, что ли. Поймав ребёнка, прижала хнычущий и раздражающий мой мозг, живой свёрток.
Видимо, это единственное живое существо в этой комнате, которое хотело так сильно жить, что сопротивлялось смерти несколько суток, не отдавая свою мелкую жизнь старухе с косой.
Адептка яростно взглянула на меня и что-то прошептала одними губами.
Ещё одна ведьма.
Плевать!
— Это ты во всём виновата, проклятая! — Дёрнулся к ней, чтобы закончить начатое, но нога стала, будто бы ватной и больше не слушаясь меня, зацепилась за деревянную ножку кровати.