Час гончей (СИ)
— Знакомая сцена? — уточнил я. — Наверное, так вы загоняли в Ночных охотниках.
— Я никогда не загонял, — возразил он. — Я только искал.
— Верно. А сейчас я вас нашел. И они.
Мертвецы подходили все ближе, он же отступал назад, судорожно бегая по ним глазами, соображая, что делать — пока не замер у самого обрыва, понимая, что дальше шагать уже некуда. Вскрикнув одновременно от злости и отчаяния, барон отправил пару мощных ударов Темнотой по приближающимся телам. Несколько трупов, покачнувшись, упали на землю, а потом поднялись и продолжили свой ход.
— Я бы мог убить вас и так, — сказал я, — но, думаю, честнее будет отдать вас им. Вы что-то хотели передать моему отцу? Скоро передадите.
На кончиках его пальцев вновь загорелась Темнота. Решив отбиваться, Садомир торопливо оглядел подступающую толпу. Может, он и гениальная ищейка — в этом его сила, а еще он маньяк и слабак — и в этом его слабость. Он и сам прекрасно понимал, почему не охотился на льва — потому что его уровнем были только зайцы и тушканчики. Он сам был как его бладхаунд: эта собака отлично берет след, но если ее лишить своры, к которой она привыкла, то у нее не останется шансов.
Одинокий, загнанный, окруженный со всех сторон — в принципе, он и сам это понимал. Он еще мог сопротивляться, но уже не видел особого смысла. Барон медленно стряхнул Темноту с рук и неожиданно усмехнулся.
— Знаете, Константин, именно ваш отец показал мне, что такое жизнь. А когда он умер, и внутри меня что-то умерло. Мне всегда хотелось показать ему, что я могу быть ничуть не хуже, но я так и не успел этого сделать… Однако хотя бы в одном я ему не уступлю. Может, встретимся на той стороне. Приятно было пообщаться.
С этим словами он широко раскинул руки и шагнул назад — прямо в обрыв.
Ни единого крика — лишь свист ветра. Несколько мгновений полной тишины — и все мертвецы вокруг с громким стуком попадали на землю. Из изувеченных гниющих тел вырвались тонкие серебряные нити, словно подхваченные ветром, взлетели вверх и плавно растворились в ночи, наконец обретя покой. Я же подошел к обрыву и взглянул вниз. Дна не было видно — там расстилалась лишь сплошная темнота, в которой белели острые выступы камней и разбившееся о них тело. Конец любого колдуна такой, он уходит в Темноту — иногда буквально.
За спиной вновь раздались шаги, но на этот раз не мертвые, а живые, и ко мне подскочили Глеб и Агата. В следующий миг яркая алая вспышка озарила небо, а воздух содрогнулся от внушительного взрыва. Огромный хозяйский дом пылал, как спрыснутое бензином полено.
— Проклятье… — прошептала ведьмочка.
Из моей груди вырвался невольный смешок. Садомир, который всю жизнь любил предавать, не мог отказать себе в удовольствии предать и тех, кто захочет завладеть его имуществом после его смерти — этакий прощальный привет. Надо признать, все-таки ему нельзя отказать в стиле.
— Ну все, — сказал Глеб, глядя на пылающий дом и гору трупов вокруг, — теперь нас точно ни на одну охоту не позовут…
Ep. 20. Невеста колдуна (I)
— Костя, — вздохнул в трубку дядя, — что вы там в столице делаете? У меня уже каждый встречный спрашивает, как я вырастил такого монстра?
— Слухи сильно преувеличены, — заметил я. — Это же столица, и люди тут болтают много.
И правда, после происшествия на охоте у барона Ольховского, казалось, в интернете не было другой новости, кроме меня и устроенного мной массового геноцида в его имении — как они это окрестили, сравнивая меня по жестокости с моим отцом. До сих пор не могу понять, оскорбление это или комплимент.
А полыхнуло у всех знатно, причем кое-где и буквально. Городской дом Садомира сгорел дотла той же ночью, что и его имение, осветив столицу ярким пылающим огнем. Подгорело даже у Синьории, которая после смерти своего почетного члена, не смогла поживиться его имуществом. Благо, остальные почетные члены, почившие в ту же самую ночь, были не столь благоразумны. Приглашения на аукционы падали как листья с осенних деревьев, и мое право присутствовать там уже никто не оспаривал — очевидно, что урок был усвоен.
Ну а колдуны попроще, когда я поехал в Лукавые ряды за гербовым кольцом для Агаты, вообще смотрели со страхом, будто где-то посреди головы у меня выросли дьявольские рога, и почтительно мне кланялись — возможно, даже ниже и почтительнее, чем когда-то моему отцу. Оно и понятно, массового геноцида в списке его достижений не было.
Пока столица бурлила новостями, я немного переключился на домашние задачи, которых накопилось изрядно. Первым делом ведьмочка наконец получила кольцо с моим гербом. Заслужила.
— Ааа! — взвизгнув от восторга, подруга тут же схватила его, нацепила на палец и запрыгала высоко и радостно, как молодая козочка на скалах, словно вынуждая меня сомневаться в разумности принятого решения.
— Но одна любая выходка, — предупредил я, — которая мне не понравится, и я у тебя его заберу, и заслуживать придется снова. Договорились?
Пообещав, что будет сама осмотрительность, Агата на всякий случай скрылась с моих глаз, побежав хвастаться кольцом остальным девчонкам и особенно соседкам-близняшкам, с которыми в последнее время подружилась.
Дальше я занялся веномом в зеркале, уже беспрерывно нывшим, как ему не хватает лапок. Уля, которую за время нашей охоты этот артист умудрился достать, перекрикивая даже рычащего на него Снежка, совершила несколько визитов в ближайшие приюты для животных и наконец подобрала этому привереде большого пушистого кота. После чего я снял со стены гостиной изящное зеркало и торжественно разбил. Из осколков мигом выскользнула гибкая черная тень и попыталась улизнуть, но, встретив суровый взгляд Дарьи, вдруг вспомнила о сделке и переместилась в кота. Дальше, как и полагается питомцу, наш артист побегал, попрыгал, заскочил на подоконник, вылизал себе шерстку, выпустил коготки, пару раз мяукнул, вмазал лапой по подвалившему к нему Харону, а потом повернулся к нам и человеческим голосом подытожил:
— Конечно, после человека это даунгрейд, но в принципе нормально. Хорошее тело, хорошее состояние. И кстати да, он голодный. Так что покормите его. Ну то есть меня…
Смартфон, еще не успевший погаснуть после разговора с дядей, дернулся вновь, передавая мне очередное приглашение. Слух о том, что я монстр, как ни странно мою столичную жизнь не испортил, а только улучшил. Почти каждый день приходили все новые приглашения на приемы, балы и прочие светские посиделки. Но самым приятным было приглашение от князя Вяземского на именины его супруги, которое наш мажор завез лично, и сегодня вечером всей компанией мы собирались в один из самых блистательных домов столицы. Девчонки с утра выбирали наряды и наводили марафет, а мой полудурок по такому случаю даже согласился нацепить костюм — благо, мы уже один как-то покупали для театра.
В дверь моего кабинета в агентстве раздался стук, и, взглянув на часы, я отложил смартфон. Надо же, минута в минуту — вот что значит светская пунктуальность. Моя высокородная посетительница пришла ровно тогда, когда я ей назначил.
— Входите.
Дверь распахнулась, и Рогозин услужливо отступил, пропуская вперед княжну Вяземскую. Анастасия решительно перешагнула порог, а затем мой управляющий закрыл дверь с той стороны, оставляя нас одних.
— Присаживайтесь, — я показал на мягкое кожаное кресло перед своим столом и окинул взглядом посетительницу.
Аккуратно собранные русые локоны, строгий серый костюм с белоснежной блузкой, застегнутой почти на все пуговицы — вот сегодня она была похожа на дочь князя, не то что тогда в клубе. Девушка сделала несколько быстрых шагов к креслу, однако не села, а замерла рядом, нервно сжимая в руке бархатную сумочку.
— Мессир Павловский, — официально начала она, — я хочу вас нанять.
— Слушаю, — кивнул я, поощряя продолжать.
— Женитесь на мне.
Слова прозвучали отчетливо и вполне вменяемо. Я даже на всякий случай принюхался, не пьяна ли княжна и на этот раз. Прикусив губу, она ждала моего ответа.