Спасите меня, Кацураги-сан! Том 6 (СИ)

Первым делом я заглянул в кабинет Эитиро Кагами, предварительно оставив Казуму снаружи.
— Вы сегодня рано, Кацураги-сан, — подметил Эитиро, взглянув на часы.
Заведующий выглядел помятым — хуже, чем Казума до бритья. Похоже, он сегодня ночевал в кабинете.
— Я, признаться, тоже не рассчитывал застать вас в столь ранний час, — ответил я. — У вас всё в порядке Эитиро-сан?
Я беспокоился о том, что у заведующего могли сохраниться признаки невроза, резвившегося из-за землетрясения.
— Спасибо за беспокойство, Кацураги-сан, — устало улыбнулся он. — Просто Ватанабэ Кайто, как оказалось, не успел оформить в моё отсутствие целый пласт документации. Пришлось убить всю ночь, чтобы разгрести хотя бы половину скопившейся работы.
— Непохоже на Ватанабэ-сана, — сказал я. — Он ведь так щепетильно относится к тому, чтобы все остальные специалисты тщательно выполняли свои обязанности. Чего это он вдруг сам сплоховал?
— У Ватанабэ-сана и так очень много обязанностей, — ответил Эитиро Кагами. — Образовательная работа в клинике и в университетах, дежурства в стационаре. И это не говоря ещё об основной его должности. Терапевт девятого ранга должен с особенным вниманием относиться к своим пациентам. Всё-таки как вы понимаете, на верхних этажах работает далеко не рядовые сотрудники. Впрочем, речь сейчас не об этом. О чём вы хотели со мной поговорить, Кацураги-сан?
Я кратко рассказал о своём брате и его специальностях. Эитиро Кагами попросил провести Кацураги Казуму в свой кабинет, после чего остался с ним наедине.
Мы с братом договорились, что он заглянет ко мне, когда собеседование подойдёт к концу.
В моём кабинете уже сидела Акихибэ Акико. Наша с ней совместная работа заканчивалась. Я планировал стажировать её до понедельника. На следующей неделе выйдет с больничного моя медсестра Огава Хана, и места в кабинете для троих останется маловато.
— Сегодня вы принимайте первого пациента! — заявила Акико, когда мы подготовились к приёму. — А то всё время с меня начинаем. Это нечестно!
— Ладно, — рассмеялся я. — Боитесь, что по утрам приходят пациенты с тараканом в ухе?
— Даже не напоминайте, Кацураги-сан! — скривилась Акихибэ Акико.
Я позвал первого пациента. В кабинет вошла молодая девушка и села напротив меня. Мы с Акико замерли, когда осознали, что она закрывает ладонью правое ухо.
Да ладно? Неужто я накаркал?
— Я… Мне надо отойти, Кацураги-сан… — заикаясь, произнесла Акихибэ.
— Нет, Акихибэ-сан, останьтесь, — настоял я. — Ваша стажировка ещё не окончена.
Моя коллега сокрушённо рухнула обратно на стул, а я приступил к опросу пациентки.
— Доброе утро, напомните, пожалуйста, как вас зовут? — спросил я.
— Вашитаки Рэйка, — представилась она. — Кацураги-сан, я, возможно, не по адресу, но запись к отоларингологу забита на несколько дней вперёд, а я уже начала беспокоиться.
— Ничего страшного, рассказывайте, что стряслось, Вашитаки-сан? — попросил я.
Вашитаки Рэйка убрала ладонь от правого уха. Акихибэ Акико инстинктивно вздрогнула, но никаких намёков на насекомых в слуховом проходе не оказалось. Однако её ушная раковина была красной — на контрасте с левым ухом отличия были существенные.
— Оно очень часто так краснеет, — объяснила она. — Причём только правое.
— Боль чувствуете? — поинтересовался я.
— Немного, — ответила она. — Больше жжёт, чем болит. И оно очень-очень горячее, Кацураги-сан! Я понимаю, что звучит это странно, будто я жалуюсь на какую-то ерунду, но…
— Нет, это вовсе не ерунда, — перебил её я. — Если вас это беспокоит, значит, нужно искать причину. Есть какие-то ещё симптомы кроме того, что вы перечислили?
— Шум, Кацураги-сан, — ответила Вашитаки Рэйка. — Как будто правым ухом я слышу звуки дождя. Но иногда, особенно когда я испытываю стресс, это ухо резко закладывает.
— А бывает наоборот? — спросил я.
— Вы имеете в виду, бывает ли, чтобы правое ухо, наоборот, слышало громче? Да! Ещё как бывает. Очень неприятное чувство, — ответила она. — Будто кто-то в моём мозге прибавляет звук, но только с одной стороны.
 
— Односторонняя гиперакузия, — сказал я. — Так называется этот синдром, который вас беспокоит. Но этот синдром — только малая часть от всего вашего заболевания. Позвольте мне осмотреть ваше ухо.
Я достал отоскоп и принялся осматривать слуховой проход, а сам подключил «усиленный анализ», готовясь в любой момент переключить его на «гистологический». Ухо, как и все органы чувств — очень тонкая структура. Обычным анализом её не осмотреть, а без гистологического его внутренние части вообще увидеть невозможно.
Я рассчитывал найти инфекцию или воспалительный процесс в одном из отделов уха, но все его структуры оказались в полном порядке. Мой взгляд перешёл от наружного уха к среднему.
Большинство пациентов не в курсе, что наш орган слуха делится на три «уха». Наружное, среднее и внутреннее.
Наружное представляет из себя ушную раковину и слуховой проход, который оканчивается барабанной перепонкой. В этом отделе у Вашитаки Рэйки никаких патологических процессов я не обнаружил. Единственная проблема — расширенные капилляры, из-за которых ушная раковина казалась красной, как помидор.
Я осмотрел среднее ухо, которое начиналось за барабанной перепонкой и представляло собой три косточки, которые передавали слуховой сигнал к внутреннему уху. Барабанная перепонка цела, косточки на месте — никаких воспалительных изменений нет. Интересный случай. Может быть, с внутренним что-то не так?
Косточки передавали импульс в улитку — сложный, самый главный орган слуха, который отправляет информацию в нервную систему. Там же находился вестибулярный аппарат. Часто, при нарушении слуха пациентов беспокоит ещё и головокружение. Это связано с близостью располагающихся там органов.
— Что там, Кацураги-сан? — обеспокоенно спросила Вашитаки Рэйка.
— Пока всё чисто, не спешите, — попросил я. — Я ещё не окончил осмотр.
Внутреннее ухо без патологии. Все её органы слуха в полном порядке. Странно… Так в чём же дело?
Точно! Проблема может быть связана с другими органами, а в частности, с головным мозгом и черепными нервами.
Я осмотрел спинной мозг, а затем перешёл к головному. Из особенностей мне удалось обнаружить только патологическую извитость сосудов с правой стороны, но мне не верилось, что это они создали такую клиническую картину.
— Вашитаки-сан, а головные боли вас не беспокоят? — заподозрив другое заболевание, спросил я.
— Беспокоят, Кацураги-сан. Очень сильно. Я из-за них порой даже отгулы беру, — призналась девушка.
— Так чего же вы сразу не сказали? — удивился я.
— А разве это может быть как-то связано со слухом? — удивилась она.
— Напрямую. Скорее всего, у вас имеется неврологическое заболевание, из-за которого и возникает дискомфорт в ухе. Можете описать головные боли?
— Ох, они приступообразные, Кацураги-сан, — ответила Вашитаки Рэйка. — Могут мучать весь день напролёт. Ах, да! Забыла сказать. Часто они возникают, когда я смотрю на свет…
— Достаточно, — кивнул я. — Теперь мне всё ясно, Вашитаки-сан.
В диагнозе я уже не сомневался. И даже знал, как правильно его лечить.
Но, прежде чем я успел сообщить пациентке о причине её мучений, дверь в мой кабинет распахнулась и на пороге появился Кацураги Казума.
Эмоции на его лице было трудно описать словами.
  
Глава 11
 
Кацураги Казума выглядел растерянным. Уж не знаю, как его пропустила очередь, но в кабинет он ворвался, как к себе домой. Мне пришлось отвлечься от пациентки на пару минут, чтобы разобраться, в чём причина его выходки.
— Прошу прощения, Вашитаки-сан, — сказал я и перевёл взгляд на брата. — Казума-сан, что происходит? У меня сейчас приём. Мы можем переговорить в перерыве между пациентами.
— Да, простите, Кацураги-сан, просто Эитиро-сан попросил вас заглянуть к нему вместе со мной, как будет возможность. Это касаемо моего трудоустройства, — объяснил он.