Спасите меня, Кацураги-сан! Том 6 (СИ)

— А это один из самых выдающихся терапевтов нашей клиники — Кацураги Тендо! — воскликнул Ямамото Ватару так, будто я не в конференц-зал вошёл, а появился на ринге перед толпой фанатов.
Я поклонился генеральному директору, а после сделал поклон перед камерой. У меня было всего несколько минут, и я уже решил, что собираюсь сказать.
Я обратился к зрителям и кратко рассказал то же самое, о чём твердил на третьем этаже в тот день. О коллективном иммунитете, о механизме действия и безопасности. Но самые важные слова оставил напоследок.
— Однако я хочу сказать, что у вакцинации есть один важный параметр, о котором все в последнее время забывают, — произнёс я. — И это — добровольность её проведения.
Ямамото Ватару заметно напрягся. Он ожидал, что я начну говорить о чём-то другом, но я не хотел ещё больше давить на людей.
— Всё, что я рассказал вам о прививках — это чистая правда с точки зрения науки. Но верить мне или нет — это ваше право. Я лишь информирую вас. Забота о своём здоровье всегда была и будет личным делом каждого человека. А если человеку нужна помощь с этим делом — тогда можно обратиться к врачу. Запомните, врач не имеет права заставить вас делать прививку. Но врач имеет право запретить её делать. Пожалуй, это самое главное, что я хотел сказать.
Ямамото Ватару тут же ожил и, вскочив со стула, скинул с себя пиджак.
— Что ж, а я собираюсь вакцинироваться, Кацураги-сан. Я считаю, что это моя обязанность — показать пример своим сотрудникам.
Сейчас было бы идеально сообщить, что у него имеются противопоказания, но этого я сделать не могу по ряду причин. Во-первых, Ямамото Ватару взбесится, потому что договор у нас изначально был другой. Во-вторых, нельзя разглашать информацию о его здоровье перед камерами. Это нарушение врачебной тайны.
Я разложил кейс на столе. В кармане вибрировал звонящий телефон. Я понимал, что мне нужно бежать в клинику и как можно скорее.
Ямамото Ватару засучил рукав.
— Давайте, — прошептал он. — Чего вы ждёте?
Я достал из кейса шприц, а затем аккуратно положил свой телефон на стол вне зоны видимости камер. Краем глаза я увидел сообщение от Акихибэ Акико.
«У Кушикабы Тэцуи остановка сердца».
И ввёл иглу в плечо Ямамото Ватару.
  
Глава 7
 
Я ввёл иглу под кожу Ямамото Ватару и ввёл туда один миллилитр вещества. Зрители, как и все присутствующие в конференц-зале, думали, что это вакцина от гриппа. Все, кроме меня.
Разумеется, я не пошёл бы на такой риск. Если у генерального директора действительно есть аллергия на куриный белок, как описано в его карточке, значит, введение вакцины может не только навредить его здоровью, но и убить его.
Аллергические реакции — штука непредсказуемая. Никогда нельзя сказать наверняка, как отреагирует гиперчувствительный иммунитет. Может появиться сыпь или одышка, а может всё пройти совсем не так гладко. Осложнением у такого пациента может стать анафилактический шок с резким падением давления или бронхоспазм, который повлечёт за собой дыхательную недостаточность. И что хуже всего — ангионевротический отёк или, как его называют иначе отёк Квинке. Лицо пациента отечёт, дыхательные пути спазмируются и передавятся отёкшими тканями. Это состояние, которое требует неотложной помощи, и минута промедления может стоить пациенту жизни.
Именно поэтому я ввёл Ямамото Ватару обычный физиологический раствор. Воду, в которой растворён хлорид натрия. Пожалуй, самая нейтральная для человеческого организма смесь из всех придуманных на данный момент.
Правда, предупредить Ямамото всё равно нужно. Раз он согласился на вакцинацию от гриппа и даже настаивал на этом, значит, до сих пор ему ещё никто не сообщил о невозможности проведения такой прививки.
— Спасибо за внимание, уважаемые зрители, — поклонился Ямамото Ватару. — Помните о своём здоровье, следите за ним, а я и наша корпорация «Ямамото-Фарм» обязательно поможет вам в этом.
Я поклонился в камеру и быстро исчез из кадра. Бегом рванул из конференц-зала в кабинет генерального директора, а оттуда — к фойе сотого этажа, где располагался лифт.
 
— Кацураги-сан! — догонял меня Хибари Котецу. — Что случилось? Куда вы так быстро? Ватару-кун хотел, чтобы мы вместе отпраздновали это событие!
— Простите, Хибари-сан, но мне нужно бежать. Мой пациент в критическом состоянии, — ответил я, на ходу снимая с себя халат.
— Но… В больнице же есть другие врачи! — подметил он. — Неужели вы думаете, что без вас не смогут справиться?
Резонное замечание. Но я оставил вместо себя стажёрку — Акихибэ Акико. Она — очень умная девушка, но ей ещё не приходилось сталкиваться со многими реальными клиническими случаями. Одно дело — теория, другое дело — реальность.
Я вызвал лифт, а пока тот поднимался, развернулся к Хибари Котецу.
— Хибари-сан, пожалуйста, передайте Ямамото-сан мои сожаления о том, что я не смог остаться на торжественную часть, — произнёс я. — Скажите, что я свяжусь с ним. У меня есть для него информация, которую ему стоит знать.
— Ладно, — нахмурившись, кивнул Хибари Котецу.
Лифт уже приехал. Я заскочил в едва открывшиеся двери и быстро прожал две кнопки. «Первый этаж». «Закрыть двери».
— Кацураги-сан! — крикнул Хибари Котецу за несколько секунд до того, как двери закрылись. — Удачи вам! Надеюсь, с вашим пациентом всё будет хорошо.
— Спасибо, — кивнул я, в это мгновение лифт уже помчал меня вниз.
Никогда бы не подумал, что приду к такому странному умозаключению, но в чём-то мы с Хибари Котецу даже похожи. Наверное, это сходство в нашем фанатизме. Он изо всех сил старается найти научное подтверждение гомеопатии и продвигает препараты, в которые верит. А я мечусь между всеми людьми, которым требуется помощь, стараясь помочь каждому из них. Даже если порой это кажется невозможным.
Покинув «Ямамото-Фарм», я перебежал через дорогу, едва дождавшись синего света. А в Японии на светофорах именно синий свет вместо зелёного.
А затем вбежал в клинику и, прыгая через несколько ступеней, добрался до третьего этажа, где располагался мой кабинет. Но когда я влетел внутрь, обнаружил, что там кроме Акихибэ Акико никого нет.
— Акихибэ-сан, где пациент⁈ — крикнул я. — Вы написали, что у Кушикабы Тэцуи остановка сердца!
— Я госпитализировала его, как вы и велели, — произнесла она. Руки девушки тряслись. — Я качала его до тех пор, пока не прибыла скорая.
— Проводили реанимационные мероприятия? — спросил я. — Успешно? Сердцебиение, дыхание восстановились?
— Я не уверена, Кацураги-сан, — замотала головой она. — Я не знаю! Вроде бы появились прямо в тот момент, когда прибыла скорая.
— Он сейчас в терапии? — спросил я.
— Наверное, я не знаю, — затряслась она.
Перенервничала. Толком не сталкивалась с такими ситуациями. Лучше на неё сейчас не давить. Сразу пойду в терапевтическое отделение. На часах ещё нет и пяти вечера, значит, пациента должен был принять Накадзима Хидеки. Это хорошо. Лучше него ни один терапевт не справится.
— Вы сейчас сядьте и успокойтесь, Акихибэ-сан, — попросил я. — Вы сделали всё, что могли. С остальным разберутся в терапевтическом стационаре. А я им помогу, чем смогу.
— Может, мне пойти с вами? — спросила она.
— Не стоит, Акихибэ-сан, — остановил её я. — Вы и так вторые сутки на ногах. С непривычки может показаться, что у вас много энергии, но вскоре вы свалитесь и не сможете даже эту неделю толком доработать. А у нас, спешу заметить, ещё только вторник.
— Хорошо, Кацураги-сан, — вздохнула она. — До конца приёма ещё полтора часа. Закончу и пойду домой. Тогда завтра обсудим, удалось мне сегодня справиться со своими обязанностями или нет.
— Откуда такая неуверенность в себе? — усмехнулся я. — Ранее вы ни на секунду не сомневались, что действуете правильно. Выше нос, Акихибэ-сан. Я проверю ваши осмотры завтра и скажу, есть ли то, на что стоит обратить внимание. Ах да… Дайте-ка мне отказ от госпитализации, который написал Кушикаба Тэцуя.