Еще воспарит. Битва за Меекхан (ЛП)

«Однако, если это был план императора, сила и ярость атаки се-кохландийцев удивили. И нас, Шестьдесят седьмой, больше всех".
* * *
Гончая резко осадила лошадь, что та несколько присела на зад, выпрямилась и медленным движением полезла в сумку у седла. Солдат, остановивший ее, не держал в руках оружия, а это означало, что у остальных, о присутствии которых свидетельствовало лишь неестественное колыхание близлежащих кустов, оно было. Скорее всего, тяжелые арбалеты с отвратительными болтами толщиной с человеческий палец, которые проделывали в человеческой плоти огромные дыры.
- Внешняя разведка. Доложите императору, - начала она, прежде чем прозвучало обычное - "Кто идет?".
Правда, она носила длинный пурпурный плащ, отделанный золотой каймой, что издалека позволяло идентифицировать ее как архиважного посланника, но здесь, в четверти мили от одного из императорских шатров, даже сама Великая Мать должна была иметь соответствующее разрешение, чтобы пройти дальше.
Солдат гвардии в звании лейтенанта внимательно просмотрел ее бумаги, вернул их и приветливо улыбнулся.
- Вы впервые едете этим путем?
- Да.
- В двухстах ярдах отсюда, за верстовым столбом, находится еще один столб. Вам лучше не скакать к ним галопом, как это делали здесь. Они нервничают больше, чем мы. По дороге.
Она кивнула головой и поехала дальше. Она была молодой Гончей, завербованной всего шесть месяцев назад. Хотя, на самом деле, слово "завербована" не соответствует тому, что произошло тогда. Она приехала в город с волной беженцев из северных провинций, одна, без семьи и друзей, и, как последняя дура, позволила подойти к себе трем незнакомцам: двум мальчикам ее возраста и пожилой женщине с искренней улыбкой. Они сказали, что они из той же провинции, что и она, сказали, что они также ищут кого-то из своих. Они предложили отвести ее на постоялый двор, где за несколько медных монет она могла снять жилье, чтобы спать и есть досыта. В итоге она стояла в узком переулке с ножом в руке, один из ее потенциальных "друзей" истекал кровью с перерезанным горлом, другой завывал, держась за вспоротый живот, а их спутница, задрав юбку и крича в агонии, исчезла за углом.
Одинокая девушка, которая прошла сотню миль с группой беженцев и не оказалась с ублюдком в животе, должна знать, как справиться с ситуацией. Но для патруля городской стражи, заглянувшего в переулок на вопли и крики, она все равно останется простым убийцей.
Это было время Красной осени, для незнакомки в городе, пойманной с окровавленным ножом в руке, над трупами двух жителей столицы, мог быть только один приговор.
Они должны были повесить ее.
И тут к ней в камеру зашел добрый, вежливый человек с нежным голосом и предложил спасти ее. Выяснилось, что эти трое местных жителей были хорошо известны в бедных районах Меекхана и, как говорят, имели опыт грабежей и даже нескольких убийств. То, как она с ними справилась, привлекло внимание людей, которые ценили прагматизм и стойкость. Вместо того чтобы пинать воздух, вися в петле, хотела бы она служить Империи?
Хотела бы она?
Она была скорее удачливой, чем умной, потому что Великая Чистка только начиналась, и как Внутренняя, так и Внешняя разведки набирали новых людей, где только могли, для выполнения всех задач. Кроме того, это был, наверное, единственный момент за многие годы, когда Нора и Псарня сотрудничали как лучшие компаньоны. Человек, который сделал ей это чрезвычайно трудное предложение в тюрьме, был вербовщиком Псарни. Так Псица стала агентом Псарни, нет, это слишком много(?) - она стала щенком, которому предстояло пройти долгий путь к настоящей Гончей. Таким образом, она оказалась в корпусе имперских гонцов, где мальки Крыс и Гончих служили плечом к плечу со всеми клерками, для которых не было другой работы, и даже с несколькими дворянскими детьми - слишком юными, чтобы поступить на военную службу в армию, и весь день ей давали самые простые и не требующие размышлений задания. Принести, вынести, подмести. Доставить сообщение в одно место, а ответ — в другое.
 
Как ей сказали, почтовые голуби тоже справляются с этим, но преимущество людей в том, что они не срут куда попало.
И голуби не носят такие причудливые накидки.
Она подъехала к верстовому столбу, издалека размахивая пропуском. На этот раз, помимо предупреждающего покалывания между лопатками, она также почувствовала запах лаванды и свежевырытой земли и сильный зуд в обоих висках. Где-то рядом маг ощупывал ее заклинаниями.
Они проверили её быстро и без лишних слов, а затем офицер в темно-красном плаще Имперской Гвардии показал ей путь.
- Прямо вперед, а за этим поворотом вы увидите императорский шатер. Он окружен рядом красных кольев, вы должны остановиться перед ними и пройти оставшуюся часть пути пешком. Обратный путь они покажут позже.
Галоп, поворот, имперский синий шатер, ряд алых столбов вокруг него в двадцати ярдах. Она остановила свою лошадь прямо перед ними, слегка опустила поводья на один из кольев и рысцой направилась к палатке.
- Внешняя разведка, доклад для императора, - бросила она охраннику, возможно, немного излишне, потому что он уже уходил с ее пути. Очевидно, что посланники прилетали и улетали, как пчелы в улей.
Кочевники появились вчера вечером и окружили город с замечательной ловкостью, а с сегодняшнего утра уже более двух часов проводят пробные атаки. Креган-бер-Арленс явно не мог оставаться на одном месте. Он покинул дворец в Старом Городе, где должен был остаться в целях собственной безопасности, и с раннего рассвета путешествовал по внешним кварталам, посетил первую линию Валов, чтобы лично посмотреть на армию Отца Войны, и даже поставил палатку в долине Саверад, откуда командовали обороной на этом участке. Это приводило в бешенство и его генералов, и руководителей обеих разведок, но на данный момент не нашлось никого, у кого хватило бы смелости заставить молодого императора сидеть на заднице и ждать. Было известно, что даже Йавенир не был настолько безумен, чтобы подойти к городу со стотысячной армией и напасть на него чуть ли не на ходу. Ночные приготовления едва позволили ему вывести свои войска на позиции. Этот первый день должен был быть заполнен проверкой сил защитников и возможным пробным штурмом, которому предшествовали несколько часов подготовки, так что активность Императора была совершенно лишней.
К счастью, Гончие смогли обнаружить его достаточно эффективно, иначе Псице пришлось бы облететь весь город, чтобы выполнить работу.
Интерьер был таким, каким она его себе представляла - просторным, с двумя столами, скатерти шафранового цвета которых склоняли свои столешницы с картами, несколькими столами, за которыми в напряженном ожидании стояли писари, готовые покрыть свои бумаги дальнейшими приказами, и группой головорезов, стоящих у стены, одетых, как и она, в фиолетовые камзолы.
Император стоял в центре, в тяжелых доспехах, со шлемом под мышкой. Он выглядел усталым и напряженным.
- Отчет? - Рука в бронированной перчатке протянулась к ней.
- Да, Ваше Величество. - Она протянула ему запечатанное письмо, но тут стены палатки затрещали, сильно дернулись, и внутрь ворвался гонец.
- Мой господин, они прорвались через Валы Крегана! Курган Вех-Раннин обрушился. Мы потеряли сигнальные флажки для долины!
И Креган-бер-Арленс в одно мгновение потерял всякий интерес к ее персоне и письму, которое она держала в руке.
- Они атакуют курган Вех-Раннина, полковник! Вот-вот падет!
- Я вижу.
Самгерис-олс-Терса, командир Шестьдесят седьмого, поджал губы, ругаясь себе под нос. Его полк должен был удерживать левую сторону входа в долину, а Тридцать девятый - правую. Почти пяти тысяч человек было достаточно, чтобы укомплектовать милю двойных укреплений, ибо за первым валом ухмылялись деревянные зубцы второго. Сзади, в глубине долины, стоял в резерве Двадцать пятый полк, который должен был поддержать их, если будет тяжело. Вместе эти три полка составляли Пятый столичный пехотный полк, и до того момента всем казалось, что этого достаточно для отражения любой атаки кочевников.