Сердце знает

Картер подхватил его под руки.
— Что за… о, Господи…
— Не поднимай… большой…
— Хелен, вызывай «скорую», — завопил Картер так оглушительно, что и мертвого можно поднять. — Немедленно! Набери 911 и спроси, что делать. Сердечный приступ.
Риз боролся за каждый вдох.
У него, как никогда прежде в подобной ситуации, кружилась голова, но он был в полной уверенности, что не впал в беспамятство. В строю барабанщиков в груди один устал от перегрузок, и ритм сердцебиения сбился. И шум в голове не унимался — нарастал.
  
— Ты жив, брат?
— Пушка, — пробормотал Риз, повисая на Картере, в то время как тот тащил его в спальню на себе.
Ноги Риза волочились по полу. Без сомнения волочились. Он увидел Хелен, его вид, наверное, пугал, а ему не хотелось, чтоб она беспокоилась. Дай ей работу.
— Возьми пушку. Убери ее. «Скорая» едет, а сейчас мы ляжем.
— Устал, — прошептал он, радуясь, что владеет собой, что все еще дышит, что не впал в забытье. — Тяжелый день.
Прекрасное лицо Хелен нависло над ним. Часть его пропала, но что — то он различал.
— Убрала пушку?
— Да не переживай ты из-за пистолета, — вмешался Картер — только держись, не теряй сознание, ладно?
— Барабанщик совсем сдох. Голова кружится, не могу идти, — но ложиться он не хотел. Боялся не встать.
— Разве надо, чтобы ты говорил? Береги силы, моя любовь.
— Я только сяду, — сказал он, но может быть, он уже лежал. Он не знал точно. Тело его совсем не слушалось. — Скажи опять «моя любовь».
Она повторяла и повторяла эти слова, а он пытался сосредоточиться на ее голубых глазах, точно так же, как недавно на глазах Картера.
— Мам, что случилось?
— Сид, больше света. Больше ярких пятен, чем черных.
— Не все так плохо, как кажется. — Он махнул рукой и подозвал сына. — Не бойся, такое бывало и раньше. Но я все еще… все еще болтаю. — Ага, вот лицо Сида. Он прикоснулся кулаком. Он думал — это был кулак — к руке мальчика. — Извини.
— Не надо. Это я должен извиняться. Мне не следовало… Не умирай, ладно? О’кей, папа? Можно я… можно называть тебя «папа»?
— Пожалуйста. — Риз обнял мальчика за шею и притянул его к себе ближе. Голова у Риза кружилась, словно он был мертвецки пьян.
— Скажи еще раз.
— Папа, папа, — повторял Сид лихорадочно, — Папа, не уходи, пожалуйста.
— Не сегодня. Нехороший день, чтоб умереть. Когда я умру, будет… — Он попытался щелкнуть пальцами, но они были ватными. — Черт побери. Совсем ослаб.
— Они уже здесь, Риз. «Скорая» приехала, — старалась докричаться до него Хелен, и только тут он услыхал сирену скорой помощи. — Ему перед этим показалось, что где-то поют. — Сидни, иди приведи их, — велела она.
— Нет, не надо «скорой». Мне не нужна… — Он смотрел на брата, но за спиной брата появилось другое лицо.
Возьми брата с собой, — сказал его отец.
Взять его?
Сейчас у него нет воли. Дай ему свою.
Мою? Я даже не могу заставить свое сердце биться ровно.
У тебя есть то, что нужно твоему сердцу. Поделись этим с братом.
Хелен правильно поняла, чего хотел Риз. Он должен доставить брата в больницу. У Картера слишком расстроена психика, чтобы оставлять его одного, пусть даже он и сумел внятно объяснить состояние Риза в то время, как они с Хелен сопровождали каталку к «скорой». Когда Риза погрузили в машину и туда же забрался Картер, Хелен негромко сообщила одному из медиков, что Риз только что удержал своего брата от самоубийства.
— Совершенно невероятно для человека в том состоянии, в котором он находится, — заметил тот, усаживаясь на место водителя. — Помешать самоубийству, когда у тебя самого сердечный приступ, это требует героических усилий. Я говорю это для того, чтобы вы обоих поместили в больницу.
Это было не так уж просто, ей все равно придется сообщить о происшедшем, в конце концов, Картер согласится с тем, что ему необходима медицинская помощь. Он сидел рядом с ней у дверей реанимационной, наблюдая через окно, как Риза подключают то к одному аппарату, то к другому. Поскольку медики им ничего особенного не сообщили, то Хелен, Картер и Сид, глядя друг другу в глаза и держась за руки, тихо разговаривали.
Она сказала Картеру, что долг не такой уж громадный. Она понимала его состояние: он напуган, ему не по себе из-за тех глупостей, которые он натворил, ему плохо оттого, что в семье не ладится, и как он по ней скучает.
— Делай по одному шажку, — поучала она его. — И первым делом — сдайся. Прямо здесь и сейчас подпиши бумаги и дай врачам возможность тебе помочь. Иначе, я сама позвоню в полицию и сообщу о попытке самоубийства.
Но делать этого ей не пришлось. Картер сам заявил об этом врачам, и его поместили в психиатрическое отделение.
Сидни дремал в приемном покое, а Риз спал в реанимационной палате, когда Хелен, наконец-то, разрешили посидеть возле него. Медсестра предложила ей прилечь самой, но Хелен отказалась отходить от Риза. Когда-то она его уже оставила, и теперь ее и палкой не отогнать от него. Она твердо решила оказаться, первой, кого он увидит, когда проснется.
Так оно и вышло, только через четырнадцать часов, когда Риз проснулся и с удивлением спросил у нее:
— Я что, потерял сознание?
— Ты истощен. И долго спал.
Теперь он рассмотрел мониторы, капельницу, и что сквозь жалюзи пробивается дневной свет.
— Так, значит, наступило завтра, да? — Он посмотрел на Хелен. — А для чего хорошо завтра?
— Не лучший день, чтобы умирать.
На его лице появилась слабая улыбка: — Откуда знаешь?
— Врач сказал.
Он кивнул.
— То же самое я слышал от своего отца. Он передает тебе привет.
Она изумленно посмотрела на него.
Он сумел улыбнуться.
— Так я, выходит, потерял сознание? Я помню, как кружилась голова, помню «скорую помощь», палату. — Он попытался сесть. Хелен предложила помощь, но он отмахнулся, поставил босую ногу на пол. И застонал: — Мне нужен секс с тобой.
— Сейчас? Тебе нужен отдых.
— Наотдыхался. Голова закружилась, вот и решил сесть на минуту. — Он закачал головой, словно для того, чтобы она прояснилась.
— Синкопа, так врачи называют обморок.
А это плохо.
— И часто у тебя бывают обмороки?
— Нет. Случалось сильное сердцебиение. Бывала одышка по ночам. Но обмороков не было, и это хорошо. — Он посмотрел на нее, будто она сомневается в его словах. — Со мной это было только дважды. Вот и все. Так что не все так плохо, как кажется. А где Картер?
— Мы заявили о его попытке самоубийства. Он здесь. Согласился обследоваться.
Риз кивнул.
— А Сид?
— Пошел в кафетерий чего-нибудь перехватить. Он спал на диване в приемной. — Она улыбнулась. — Он пропустил свой самолет.
— Это не часто бывает, — продолжал он, словно она рассматривает его заявление на место землекопа, и старался ее убедить. — А так я весьма даже здоров. Мне повезло. Эту штуку у меня нашли, я знаю о ней, и знаю, как быть, если что, а согласно новейшим исследованиям, дальнейшее течение болезни благоприятное.
Кивнув головой, она взяла его громадные руки в свои маленькие.
— Но в один прекрасный день я просто могу свалиться замертво.
— И я могу угодить под грузовик.
Он сжал ее руки: — Не смей так говорить.
— Ага, значит, тебе можно такое говорить, а мне нельзя. А наше расставание — разве это не то же самое.
— Твой уход меня убьет. Наверняка.
— Меня тоже. — Она села рядом с ним на кровать и подняла капельницу над его головой, а он обнял ее за талию. — И что же мы будем делать дальше?
— Мой сын не разрешает мне спать с его мамой, пока я на ней не женюсь. Ну, я не знаю, какие там еще приготовления требуются, но прямо здесь и сейчас я приношу свою первую клятву. — Он поднял руку, не подсоединенную к капельнице. — Отныне и во веки веков клянусь, что больше без этой женщины спать не буду.
  
Она смотрела на него и улыбалась.