Сердце знает

— Да, но если недосчитываются больших сумм денег, это внутреннее дело.
— Это не тайна, твой отец считал, что племя имеет самое невыгодное соглашение с «Тэн Старз», а в последнее время резко критиковал сложившиеся отношения между Компанией и Председателем Совета племени. — Но, — она вздохнула, — у твоего брата в «Тэн Старз» хорошая должность.
— И он не захотел бы рисковать ею.
  
— Черт, — подумал он, — неужели я ревную?.
— Твой отец, как видишь, оказался в сложном положении. И все же он не молчал. Он бил в набат.
— И лежал в луже крови, в канаве у дороги. — Он подумал, может, ей больше всех надо, и это причиняло боль при мысли о том, как он может низко пасть в ее глазах, а ведь это уже случалось раньше. Ее глаза, ее губы, ее…
— Как же ты, Хелен, впуталась во все это? — Она смотрела на него в упор, и глаза ее загадочно блестели. — Хелен?
Ответ был едва слышен: — Я была ему другом.
Риз понял, что за этими словами было что-то еще. — Ты еще будешь здесь какое-то время?
— Да, буду.
— И ты серьезно относишься к работе здесь?
— Да, серьезно. Очень серьезно.
— За последние десять лет я бывал в Денвере раз сто. Если б ты оставила мне адрес или номер телефона… — Он искал ее номер пару раз в телефонном справочнике, просто так, ради интереса. И он тогда решил, что даже если она в городе, то, вероятно, вышла замуж и изменила фамилию. — Какая у тебя сейчас фамилия?
— По-прежнему Кеттерлинг.
Он улыбнулся. — Свободная и независимая, вот ты какая!
— Да, я такая!
— Вот она, настоящая Хелен.
Он едва не сказал моя Хелен. Боже, до чего пошло и глупо прозвучало бы это. Словно он — это большой и глупый теленок, который когда-то ходил за ней по пятам, пока она позволила ему себя поцеловать, затем приласкать и, наконец… боготворить душой и телом. Он не был уверен, то ли ласкает ее наяву, то ли это в воспоминаниях, шепчет ли имя ее вслух, или ему кажется, что шепчет, его губы прикасаются к ее губам, или только чудится — пока медово-сладкий вкус ее губ не развеял, наконец, все сомнения. Да, это была Хелен наяву. Он крепко сжимал ее в своих объятьях.
Она встала на цыпочки. Риз приподнял ее над полом, чтобы удобней было целовать. Кто-то стонал, ему казалось — она, и он опустил ее. Она сползла по его телу вниз. Риз не мог остановиться и осыпал ее жадными быстрыми поцелуями.
— Боже мой!
— Что, боже мой? — Он зарылся лицом в ее волосы. -
Боже мой, он все еще хорошо целуется, и он больше не большой, глупый теленок.
— Ты никогда им не был…
— Да нет, был.
— Да, ты дивно целуешься… — Она крепко обхватила его руками, он сейчас это понял и отклонился немного назад, чтобы заглянуть ей в глаза и увидеть, насколько она искренна. Она улыбнулась:
— Целуешься хорошо. И всегда хорошо целовался. О боже, — сказала она и нежно вздохнула. Но вдруг застыла, настороженно подняв голову, словно испуганный зверек. — О боже, Риз! Здесь кто-то есть.
Он заботливо обнял ее, а сам повернулся, чтобы выглянуть в окно, выходившее во двор:
— Черт! Это мой брат.
  
4
 
— Эй, Большой Брат! — закричал Картер у входной двери.
— Ты — человек тысячи прозвищ, — прошептала Хелен и отодвинулась от Риза, пытаясь восстановить дыхание и стараясь не показать свое смятение. Она не могла понять, как снова оказалась в его объятиях, а чувства, переполнявшие ее, были совсем несвойствены женщине, которая обычно знает, как нужно поступать.
— К сожалению, «Мэджик» не из их числа, — он игриво подмигнул ей и, черт возьми, если от этого у нее не закружилась голова.
Голос Картера теперь раздавался в коридоре. — Если только ты не открыл прачечную, то, кажется, я знаю, кому принадлежат вещи на веревке… — Он ввалился в кухню, победно улыбаясь, как будто только что нашел выход из опутанного лабиринта. — По-моему, я узнал машину. Да, старые знакомые не забываются.
— Привет, Картер, — Хелен потянулась за хлебом. — Хочешь сэндвич? У нас еще много. — Если не знаешь, что сказать, предлагай еду.
— Что мне нужно от тебя, так это пара дюжин рубашек, Большой Брат. Мне бы надо заменить форму некоторых наших крупье, — он отмахнулся от предложенного сэндвича и оценивающе оглядел Хелен. — На тебе выглядит отлично.
Риз скрестил руки на груди и оперся спиной о стойку, всем видом показывая, что он здесь первый. — Не хочу что-либо объяснять, но все началось со скунса.
— О, боже, я слишком много времени провел вдали от цивилизации и перестал понимать нынешние шутки и увертки. Мне больше не о чем думать, — жестами Картер словно приглашал их помочь найти ему подходящие слова, — как об этой вонючей твари.
— Так вот, сказал Риз, — Хелен заехала только затем, чтобы сказать, что согласна пообедать со мной, а кончилось тем, что она выкупала собаку.
— Гостеприимный хозяин, верно? А заскочил я, чтобы проверить один слушок, — Картер повернулся к Ризу, — о том, что вместо Старика ты назначен в Совет до конца его срока.
Риз повел плечом: — Мне предложили.
— Кто предложил?
— Если ты хочешь спросить, какая из сторон, то не скажу. Я не в курсе, кто на этой неделе в каком лагере. — Но, так как Картер все еще ждал ответа, добавил: — Марвин Грасс.
— Ты думаешь, я имею в виду, это возможно?
— Все возможно. Спортсмены, ушедшие из спорта, нередко идут в политику. Билл Бредли, Дж. С. Уаттс, а теперь и Джесс Вентура, — сказал Риз, улыбаясь. — Я сам голосовал за Джесса. Считал, что нашей Миннесоте вполне подойдет губернатор, который умеет бить по голове.
— Эй, тогда не забудь о Плуте, — воскликнул Картер. — Ты прав, здесь следуют традициям.
— Марвин толковал об индейских традициях старший сын и все такое.
— Наверное, хотел заставить тебя вспомнить о них.
Риз пожал плечами.
— Я думаю, что тебе следует согласиться.
Риз посмотрел на брата с интересом, может быть, ожидая увидеть улыбку.
— Черт, тебе такое по плечу. За пару месяцев ты бы мог распутать этот клубок и сделать так, чтобы на пороге ХХI-го века они жили хотя бы в двадцатом. — Картер повернулся к Хелен: — Мой брат не только герой, он еще и бизнесмен. А те старики, которые все никак не могут отважиться на решительный шаг и добиться хоть какого-нибудь прогресса, послушались бы Большого Брата.
— По поводу чего? — поинтересовался Риз.
— От тебя зависит, — Картер похлопал Риза по животу. — Ты же можешь позволить себе пару месяцев? Это поможет тебе оправдать пребывание здесь, и даст нам возможность лучше узнать друг друга.
— Опять?
— Мы росли порознь, — улыбнулся Картер. — Ты, наверное, не знаешь, Хелен, но меня, еще совсем малыша, усыновила белая семья. И до четырнадцати лет я даже не знал, кто я такой. Старик воспользовался Законом о защите прав индейских детей, чтобы забрать меня у них.
— По-моему, я что-то слышала об этом.
— Ну да… — он понюхал руку. — Проклятый пес. — Он открыл кран, капнул на ладонь немного моющего средства и, намыливая руки, продолжил: — Я вырос на Востоке. Не могу ничего сказать, люди, которые меня усыновили, относились ко мне хорошо. Я получил хорошее образование. И, поверь, я был совсем не в восторге от того, что меня выдернули из школы и привезли сюда. Но все утряслось. Я по полной программе отучился в Гарварде, получил свою степень бакалавра, а затем «Тэн Старз» оплатила мое обучение, чтобы я стал управляющим казино. Да, все пригодилось.
Он закрутил кран и стряхнул воду с рук.
— И все это время у меня был брат, которого я едва знал. Мы прожили вместе пару лет, а потом наши пути разошлись. Но теперь, когда Старик умер, мы должны как-то наверстать упущенное. — Сосредоточившись на Ризе, он принял у Хелен посудное полотенце, даже не взглянув на нее. — Ты согласен со мной, Блу?
  
— Конечно, согласен.
— И потом, перед Советом постоянно возникают вопросы игорного бизнеса, а многие из его членов в этом просто ничего не понимают. Настал новый день для народа Бед-Ривер и нам нужны образованные лидеры. Мне грустно говорить об этом, но Старик принадлежал к старой гвардии. Он не понимал всех нужд бизнеса.