Тот, кто умрет последним

— Но не Тедди. Не уверена, что он когда-нибудь оправится, — ответила Джейн, разглядывая свое пиво. — Прошлым вечером я виделась с его приемной семьей. Мы отвезли его обратно к Иниго, семье, что приглядывала за ним прежде. Он не сказал мне ни единого слова. Думаю, он винит меня.
Она посмотрела на Мауру.
— Он считает виноватыми всех нас. Тебя, меня. Сансоне.
— Тем не менее, Тедди всегда будут рады в «Ивенсонге».
  
— Ты поговорила об этом с Сансоне?
— Сегодня днем. — Маура потянулась к бокалу с вином, словно пытаясь набраться сил для обсуждения этой темы. — Он сделал мне интересное предложение, Джейн.
— Какого рода предложение?
— Работать на «Мефисто» в качестве консультанта по криминалистике. И присоединиться к «Ивенсонгу», где я могла бы, как он выразился, формировать юные умы.
Джейн приподняла бровь.
— Не считаешь, что на самом деле он предложил тебе кое-что более личное?
— Нет, это именно то, что он сказал. Я сужу Энтони по его словам. Не по моей интерпретации этих слов.
— Иисусе, — вздохнула Джейн. — Вы кругами ходите вокруг друг друга, будто слепые.
— А если бы я не была слепа, что именно бы я увидела?
— Что Сансоне гораздо больше подходит тебе, чем Даниэль.
Маура покачала головой.
— Мне сейчас не до мужчин. Но я обдумываю его предложение.
— Хочешь сказать, ты уйдешь из судмедэкспертизы? Уедешь из Бостона?
— Да, если приму это предложение.
Скрипка взяла высокую печальную ноту. Ноту, что, казалось, пронзила грудь Джейн насквозь.
— Ты всерьез раздумываешь над этим?
Маура потянулась к пульту управления CD-проигрывателем и выключила музыку. Повисла тишина, тяжелая, словно бархатная драпировка. Она обвела глазами гостиную с белым кожаным диваном и полированной мебелью из красного дерева.
— Я не знаю, что случится со мной дальше, Джейн.
В окнах вспыхнули фары, Джейн поднялась и выглянула за занавески.
— К сожалению, я знаю, что случится с тобой дальше.
— И что же?
— Только что приехали телевизионщики. Чертовы гиены не могли дождаться пресс-конференции. Они заявились к тебе на порог.
— Я уже сказала, что не намерена с ними разговаривать.
Джейн повернулась, нахмурив лоб.
— С кем ты об этом говорила?
— Полчаса назад мне позвонили. Из офиса губернатора. Вашингтон оказывает на него давление, заставляя держать все в тайне.
— Слишком поздно. Все уже показали по «СиЭнЭн».
— Так я ему и сказала.
— Значит, ты вообще не собираешься говорить с прессой?
— А у нас есть выбор?
— У нас всегда есть выбор, — заявила Джейн. — Как ты собираешься поступить?
Маура поднялась с дивана и подошла к окну, встав подле Джейн. Обе они наблюдали за тем, как оператор вытаскивает оборудование из фургона, направляясь в сторону лужайки перед домом Мауры.
— Легкий выбор, — ответила Маура, — просто сказать им «без комментариев».
— Никто не может заставить нас говорить.
Маура обдумывала это, когда они увидели, что к дому подъехал второй телефургон.
— Но разве не так все и происходит? — произнесла она. — Слишком много секретов. Слишком многие не рассказывают правды. Когда ты проливаешь свет, секрет теряет всю свою силу.
«Способ, который выбрал Николас Клок, записав видео, — подумала Джейн. — Сияющий свет истины стоил ему жизни. Но спас его сына».
— Знаешь, Маура, именно в этом ты особенно хороша. Ты проливаешь свет и помогаешь мертвым раскрыть свои секреты.
— Беда в том, что мертвецы — это все отношения, которые у меня есть. Мне нужен кто-то, чья температура тела чуть выше. Не думаю, что смогу найти его в этом городе.
— Я возненавижу Сансоне, если ты уедешь из Бостона.
— У тебя здесь семья, Джейн. А у меня никого.
— Если тебе нужна семья, я отдам тебе своих родителей. Пусть они сведут тебя с ума. Я даже добавлю Фрэнки, чтобы тебе было с кем разделить радость.
Маура рассмеялась.
— Эта радость твоя, и только твоя.
— Смысл в том, что семья автоматически не делает нас счастливыми. Разве твоя работа не приносит тебе радости? И… — Она помолчала. Тихо добавила: — И твои друзья?
К дому подъехал еще один фургон телевизионщиков, и они услышали звук открывающейся дверцы.
— Маура, — сказала Джейн, — я была недостаточно хорошим другом. Я об этом знаю. Клянусь, я исправлюсь.
Она забрала с журнального столика бокал Мауры и свою бутылку пива.
— Так давай же выпьем за то, чтобы друзья оставались друзьями.
Улыбаясь, они чокнулись и выпили.
Телефон Джейн зазвонил. Она вытащила его из сумочки и увидела на дисплее код штата Мэн.
— Риццоли, — ответила она.
— Детектив, это доктор Штайн из Медицинского Центра Восточного Мэна. Я — невролог, лечащий врач мистера Клока.
— Да, мы беседовали на днях.
— Я, хм, не совсем уверен, как Вам об этом сообщить, но…
— Он умер, — произнесла Джейн, уже догадавшись о цели этого звонка.
— Нет! В смысле… Я так не думаю.
— Как это Вы можете об этом не знать?
На другом конце трубки раздался нерешительный вздох.
— Мы и вправду не можем объяснить, как такое произошло. Но когда во второй половине дня медсестра вошла в его палату, чтобы проверить жизненные показатели, его кровать была пуста, а капельница отсоединена. Последние четыре часа мы обыскивали территорию больницы, но не смогли его найти.
— Четыре часа? Он пропал так давно?
— Может, и больше. Мы точно не знаем, когда он покинул палату.
— Доктор, я Вам перезвоню, — перебила Джейн и нажала на отбой. Она быстро набрала номер семьи Иниго. Один гудок. Второй.
— Что происходит, Джейн? — спросила Маура.
— Николас Клок исчез.
— Что? — изумленно воззрилась на нее Маура. — Я думала, он в коме.
Нэнси Иниго ответила на звонок:
— Алло?
— Тедди на месте? — спросила Джейн.
— Детектив Риццоли, это Вы?
— Да. И я беспокоюсь о Тедди. Где он?
— В своей комнате. Пришел домой после школы и сразу направился наверх. Я как раз собиралась звать его к ужину.
— Прошу, проверьте, как он. Сейчас же.
Шаги Нэнси заскрипели на лестнице, пока она расспрашивала Джейн:
— Вы можете сказать мне, что происходит?
— Не знаю. Пока не знаю.
Джейн услышала, как Нэнси постучала в дверь и произнесла: — Тедди, могу я войти? Тедди?
Последовала пауза. Затем она встревоженно сообщила:
— Его там нет!
— Обыщите дом, — приказала Джейн.
— Подождите. Постойте, здесь записка, на кровати. Почерк Тедди.
— Что там написано?
В трубке Джейн услышала шорох бумаги.
— Она адресована Вам, детектив, — сказала Нэнси. — Там сказано: «Спасибо. С нами все будет хорошо». Это все.
«Спасибо. С нами все будет хорошо».
Джейн представила Николаса Клока, чудом вышедшего из комы, отсоединяющего капельницу и выходящего из больницы. Она вообразила Тедди, который кладет записку на кровать, прежде чем выскользнуть из дома Иниго и исчезнуть в ночи. Оба точно знали, куда идти, потому что пункт назначения был один: будущее, где они вместе, как отец и сын.
— У Вас есть какие-то идеи по поводу того, что означает эта записка? — спросила Нэнси.
— Да. Думаю, я в точности знаю, что она означает, — мягко ответила Джейн и повесила трубку.
— Значит, Николас Клок жив, — сказала Маура.
— Не просто жив. Наконец-то он вместе с сыном.
Джейн бросила взгляд через окно на фургоны служб теленовостей и все возрастающее количество репортеров и операторов. И, хотя она улыбалась, огни всех этих машин внезапно стали размытыми от слез. Он подняла бутылку и прошептала:
— За тебя, Николас Клок.
Игра окончена.
  
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ
   
«Кровь смывается легче воспоминаний», — подумала Клэр.
Она стояла в кабинете доктора Уэлливер, обставленном совершенно новыми коврами и мебелью. Солнечный свет мерцал на безупречно чистых поверхностях, и комната пахла свежим воздухом и лимонами. Через открытое окно девочка услышала смех учащихся, катающихся на лодке по озеру. Субботние звуки. Глядя на комнату, трудно было поверить, что здесь когда-то произошло нечто ужасное, так тщательно тут все изменили. Но никакая уборка не могла стереть картины, запечатлевшейся в памяти Клэр. Она посмотрела на бледно-зеленый ковер, где были изображены ветви винограда, и увидела мертвого мужчину, смотревшего на нее. Девочка повернулась к стене, которую забрызгала кровь Николаса Клока. Взглянула на стол и представила тело Джастин, упавшее рядом под градом пуль, выпущенных детективом Риццоли. Куда бы Клэр ни бросила взгляд, везде она видела тела. Призрак доктора Уэлливер тоже все еще оставался тут, с улыбкой сидя за столом и потягивая бесконечные чашки чая.