Бунт Хаус (ЛП)

— Я так рада, что ты перевелась. Честно говоря, я была так несчастна, пока ты не появилась. Выпускной год в Вульф-Холле, казалось, будет чертовски ужасным благодаря Дэшу. Но даже эти куски дерьма из Бунт-Хауса не могут испортить последние несколько месяцев здесь. Моя бабушка всегда говорила, что хороший друг может все исправить. Боже, какие у тебя красивые волосы, — говорит Карина, быстро проводя пальцами по моей голове. Я неподвижно сижу на полу между ее ног, пока она творит свою магию, заплетая мои непослушные волосы в сложную косу. — А ты никогда не думала о том, чтобы вернуть свой естественный цвет? — спрашивает она.
Она даже не подозревает, что я чувствую себя невероятно виноватой из-за того, что она только что сказала мне. Я не очень хороший друг. Просто ужасный друг. Я ничего не могу исправить. Я связалась с парнем, которого ненавидит Карина, который является лучшим другом парня, который разбил ее сердце, и я не могу представить себе, что смогу выйти из этой ситуации в ближайшее время. Эгоистично... Боже, я даже не могу поверить, что позволяю себе так думать... я не хочу выпутываться из этой ситуации, хотя и знаю, как ей было бы больно и обидно, если бы она узнала, что я творю. И что же я за друг такой?
А теперь она говорит о том, чтобы вернуть моим волосам естественный цвет?
Нож крутится у меня в груди, и мне становится трудно дышать. Я ковыряю ногти, внезапно очень заинтересовавшись половицами.
— Э-э... да. Вообще-то, да. Я давно хотела это сделать, но...
— Но тебе не нравится быть брюнеткой?
— Нет, это из-за мамы. У нас с ней был одинаковый цвет волос. Когда она умерла, моему отцу пришлось каждый день смотреть на меня, напоминающую ему, как мы похожи, и это чертовски бесило его. Как мы были похожи, — поправляю я себя. — Он будет в ярости, если я верну его обратно.
— Вау. — Карина перестает заплетать косы и смотрит вниз через мое плечо, недоверчиво глядя на меня. — Твой отец в пяти с половиной тысячах миль отсюда, Элли. Тебе уже почти восемнадцать. Ты можешь делать все, что захочешь. И кроме того... какого хрена тебе понадобилось красить волосы только для того, чтобы угодить ему? Он звучит как гребаный придурок. Извини, если это грубо, но я называю это так, как я это вижу. Я ничего хорошего о нем не слышала.
Вот тут-то мне и следовало бы броситься на защиту полковника Стиллуотера. Вот что должен бы сделать любой другой человек, если бы кто-то обозвал его отца. Но, честно говоря, мне нечего ей сказать хорошего. Насколько это печально? Каждое яркое и блестящее воспоминание из моего детства было связано с моей матерью. С ее кривой, теплой улыбкой, и глупыми голосами, которые она разговаривала, когда мы устраивали чаепития с моими плюшевыми лошадьми, и тем, как она обнимала меня так крепко, когда отправляла спать, что я думала, что мои легкие могут лопнуть... была единственным светом в остальном очень темном шторме.
— Да, он вроде как сам себе закон, — говорю я ей. — Этот человек едва отвечает даже дяде Сэму. Он не привык, чтобы люди подвергали сомнению его указы. Он точно не привык к тому, что люди не подчиняются прямым приказам.
— Он приказал тебе не красить волосы?
— В недвусмысленных выражениях.
— Ладно. Понятно. В какой-то момент я поеду в аптеку и куплю коробку краски для волос. Я оставлю её для тебя за дверью. Если у тебя есть какие-либо возражения, озвучь их сейчас или навсегда держи при…
— Оооо, окрашивание волос. Звучит очень весело.
Карина и я одновременно поднимаем глаза. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать тот факт, что Мерси Джейкоби зависает на входе в мою спальню, прислонившись к дверному косяку и рассматривая свой безупречный французский маникюр. Она так похожа на Рэна, что мой желудок тут же завязывается в двойной узел.
— Чего ты хочешь, Мерс? — спрашивает Карина.
Похоже, она не удивлена, что эта девушка появилась здесь. Не то чтобы она казалась счастливой по этому поводу.
— Я тоже рада тебя видеть, Кэрри. Из всех людей здесь, в Вульф-Холле, я больше всего рада встрече с тобой. — Холодная, расчетливая улыбка, расплывающаяся по ее лицу, неубедительна. От неё у меня даже зубы сводит. — Вспомни, сколько времени мы все проводили здесь вместе, — говорит она, входя в мою комнату и небрежно оглядываясь.
 
Она делает вид, что интересуется маленькими безделушками, которые я разбросала по комнате, но я вижу, что ей надоедает все, к чему она прикасается. Нет ничего достаточно дорогого, или достаточно редкого, или достаточно ценного, чтобы привлечь ее внимание. Я не знаю этого наверняка, но нетрудно представить, что за человек Мерси, судя по тому, как она презрительно усмехается, глядя на маленькую музыкальную шкатулку в своей руке.
— Теперь это комната Элоди, — говорит Карина. — Может быть, тебе стоит дождаться приглашения, прежде чем прогуливаться здесь, как будто ты хозяйка этого гребаного места.
Мерси прижимает руку к груди, ее рот опускается вниз, превращаясь в фальшивую маску ужаса.
— Черт возьми, ты права. — Взгляд ее зеленых глаз, не таких ошеломляющих, как у Рэна, скользит вниз, ко мне, где я сижу на полу. — Элоди, верно? Извини за вторжение в твое девичье время с нашей восхитительной Кариной. Просто я проходила мимо и увидела вас здесь, и это вернуло мне столько приятных воспоминаний о моем пребывании здесь до того, как я покинула Вульф-Холл. Я, ты, Прес и Мара. Верно, Кэрри?
Глаза Карины темнеют. Все ее настроение мрачнеет. Выражение ее лица — сплошная буря и беспокойное море.
— Тебе нечем заняться? Я слышала, что они планируют еще одну вечеринку в Бунт-Холле. Почему бы тебе не пойти и не напакостить своему брату или еще кому-нибудь? Я уверена, что ты придумала множество злых испытаний и несчастий для жителей Вульф-Холла, пока тебя не было.
Мерси пожимает плечами и корчит гримасу.
— Знаешь, она никогда не была такой скучной. — А потом, обращаясь к Карине: — Как ты прекрасно знаешь, Рэн все еще злится на меня за то, что случилось с Марой. Меня не пригласили на вечеринку, так что на этот раз я не буду участвовать в планировании. Хотя, я все равно пойду. Дэш все еще любит меня, даже если Рэн ведет себя как маленькая сучка. Дэш все ещё увлечен тобой, Кэрри? У меня такое чувство, что так и есть. — Она ухмыляется, и на ее хорошеньком личике появляется неприятная тень.
Карина пристально смотрит на девушку, когда та подходит к самому большому окну и смотрит на лабиринт.
— Мне плевать на Дэша, — рычит Карина. — Пусть катится к черту, мне все равно.
— Там он будет чувствовать себя как дома, — задумчиво произносит Мерси. — Как я понимаю, это означает, что ты не придешь на вечеринку?
— Конечно, нет.
Мерси резко поворачивается, отворачиваясь от окна.
— А ты, хорошенькая маленькая Элоди? Я слышала, что мой брат очень увлечен тобой. Ты пойдешь на вечеринку?
Бл*дь. Что, черт возьми, я должна сказать? Пакс и Дэш сказали, что они планировали вечеринку вчера вечером, когда я пошла в Бунт-Хаус, но я не получила приглашения. Рэн ничего не сказал мне об этом. Теперь я совершенно не представляю, будет ли он ждать меня…
— Не говори глупостей, — бормочет Карина. — Твой брат чертовски испорчен, Мерси. Реально психически ненормальный. Элоди не настолько глупа, чтобы даже приблизиться к нему. Она тоже не пойдет на вечеринку, а теперь, пожалуйста, просто уходи. Мы пытаемся наслаждаться тем, что осталось от нашего воскресенья, а ты портишь его своим сарказмом.
Мерси стоит неподвижно, ее взгляд задерживается на мне, полный веселья; медленная, косая улыбка расплывается по ее лицу. Она выглядит так, будто у нее есть секрет. Или, скорее, она знает какой-то секрет и смакует его тяжесть на своем языке. Если они с Дэшем близки, то, возможно, он сказал ей, что я вчера вечером была в их доме. Может быть, он сказал ей, что я исчезла в комнате Рэна и не возвращалась до трех часов ночи. Судя по тому, как она выгибает бровь, играя с кончиками своих волос, она действительно это знает, и ей нравится, что я сейчас извиваюсь, как червяк на крючке.