Граф
Ирма занималась своими делами. Она перезнакомилась со всеми членами магистрата и их женами. Статус у нее был довольно определенный – фаворитка графа, а это сейчас очень высокий статус. Тем более семью ее в городе знали, соседи как-никак, и то, что она баронесса, тоже было известно. А это очень высокое положение. И что она баронесса без баронства, роли не играло – сейчас без баронства, а потом кто знает? И что она не гнушается общаться, по сути, с простолюдинами, только добавляло ей очков. Так что агентуру она набирала сразу среди городской элиты.
Нет, членов магистрата она не трогала, а вот их жены… Они ей просто в рот смотрели и готовы были сделать для нее буквально все. Об этом она мне по ночам и рассказывала со смехом в перерывах между физическими упражнениями, которыми мы занимались периодически и с большим удовольствием. Интересного она ничего не узнала, так, мелочь всякую, но все ее новые «подруги» обещали ей писать очень подробные письма обо всем, что происходит в городе. А знали они очень много. И то, что знали их мужья, и то, что разболтали им их подруги, жены купцов и городских мастеров. Так что о малейших изменениях в городе Ирма, а значит, и я, теперь будем узнавать вовремя и довольно подробно. А так как писать ей станут сразу несколько ее новых «подруг», то утаить что-либо будет просто невозможно.
Через неделю решил отправляться домой. Надо бы, конечно, пройти по Рейну вниз и посетить мои новые земли, но что-то не очень хотелось. Что я там увижу? Ничего интересного. Да и видел я их, когда уходил в море и когда возвращался. Несколько селений на берегу реки и даже какой-то городок. Но там еще Курт оставил наместников, вот пусть они и шуршат. Да и солдат там хватает, вместе с офицерами. Нет, никуда не поеду, домой охота. А с кораблем тут и без меня закончат. Тем более что и осталось немного.
Единственное, что пока не получалось – крышки на пушечные порты. То, что их надо ставить снаружи на петлях – это понятно, но вот сообразить, как именно их ставить, так и не смогли. Нет, предложений было много, но выбрать оптимальное я так и не смог. В конце концов плюнул и приказал разбираться с этими долбаными крышками командиру артиллерии корабля, которым стал лейтенант-артиллерист с каракки. Ему же стрелять из этих пушек, вот пусть и подумает, как их проще всего к стрельбе подготовить. А я потом проверю.
До дома добрались без всяких происшествий. Правда, погода совсем испортилась – дождь просто достал. На струге от него не очень-то и спрячешься, даже под навесом. Эта проклятая водяная взвесь проникала повсюду. Ну, ничего не поделаешь, осень. Так что в Хаттинген хоть и пришли еще после обеда, и до вечера мог бы добраться до замка, но остался отогреваться в гостинице до утра. И сам отогрелся, и Ирму отогрел. А с утра уже отправились в замок.
И потянулись тихие и спокойные дни. Ну не совсем тихие, конечно. Через три недели я нагрянул в военный городок с проверкой и устроил им небольшие учения. На две недели. Поздней осенью. Слякоть, грязь, холод. Ох и намаялись мы. Мне ведь тоже пришлось участвовать. Передвигался я, естественно, большей частью на лошадке, но и мне досталось. Ну а об остальных и говорить нечего. Но зато настрелялись вволю. А уж сколько пороху пожгли… Я от такой «тишины» даже слегка оглох. Ну, это сам виноват – решил пострелять из пушки лично и не стал отбегать при выстреле. Ну как же, граф все-таки. Да и рот открыть забыл. Вот и чувствовал себя пару дней, как глухой тетерев. А в общем все прошло прекрасно. Были, конечно, некоторые огрехи, но так, мелочь. Зато ни заболевших, ни покалеченных не было. А уж с какой радостью мы возвращались в свой военный городок!
А в замке меня встречал Гюнтер. Оказывается, в Хаттингене меня ожидают купцы из Франции и Англии. Уже почти две недели. Чуть-чуть они не успели меня перехватить до учений. И не просто купцы, а с какими-то особыми полномочиями. У англичан среди купцов вообще был один тип из благородных. Он всем и портил кровь больше всего. Очень уж не понравилось ему торчать в гостинице. Тем более что в Линдендорф их просто не пустили. Объяснив, что Линдендорф только для подданных графа, чужих туда не пускают. Закрытый город. А Хаттинген-то городок совсем маленький и развлечений никаких. Даже борделя нет. Пытались их в Дуйсбург выпроводить – не поехали.
А хотели они наши пушки. И англичане и французы. Нет, и другого оружия поназаказывали, даже частичную предоплату внесли, но больше всего хотели пушки. И переубедить их не получалось. Вот Гюнтер и поджидал меня, чтобы как-то разрулить этот вопрос. Нет, послать их мы, конечно, можем, но будет ли это правильно? Они ведь могут и с другой стороны зайти, то есть со стороны нашего императора. Я в принципе и императору отказать могу. Я хоть по закону об имперских сословиях и являюсь имперским графом, но к имперским князьям не отношусь, в рейхстаге не представлен и подчиняться императору не обязан. Хотя и на имперских князей и даже имперских рыцарей сейчас где сядешь, там и слезешь, не те нынче времена, а уж о таких как я и речи не идет.
Я вообще императору подчиняюсь чисто номинально. Быстрее коллегия курфюрстов меня прижать может, чем император. Но в любом случае ссориться с императором мне не с руки. Приказать он мне не может, но вот в гости нагрянуть может. Заявится ко мне со всем своим двором, и я обязан буду по закону его содержать. Его и всю его шайку. Да он меня за месяц разорит. Другое дело, что делать ему в наших краях совершенно нечего, и вряд ли он сюда попрется, но пакостей всяких мне устроить сможет.
Вот мы и сидели с Гюнтером в моем кабинете и думали, как нам выкрутиться из этой ситуации. Потом собрались и пошли на завод. Там я выловил Хайнца. Поздоровались и пошли к нему в конторку.
– Хайнц, а где та кулеврина, из которой по моему замку палили?
– Да зачем вам она, ваше сиятельство? Дрянная ведь пушечка, не сравнить с нашими теперешними.
– Знаю, что дрянная, но все же. Переплавил, что ли?
– Нет, ваше сиятельство, стоит в цеху у Дитмара. Оставили ее как память. Ведь именно из-за нее вы, ваше сиятельство, на нас внимание обратили.
– Прекрасно. Так вот, Хайнц, такие кулеврины мне и понадобятся вскоре.
– Так ведь дрянь же, ваше сиятельство…
– И хорошо, что дрянь. Мне и еще похуже надо. Короткоствольные, обязательно с разными калибрами, от трех до пяти дюймов. Из дрянной бронзы. Чтобы выстрелов полста выдерживали – и достаточно. Заряжание – пороховой мякотью. Ядра чугунные, черт с ним, не тесать же каменные, а вот картечь – каменный дроб. Вот их и будем продавать англичанам и французам. Да и всем желающим тоже. Гюнтер, смотри с ценой не прогадай. Назначай максимальную. Медь и олово стоят недешево.
– Ваше сиятельство, может, из чугуна их отлить?
– Нет, Хайнц. Жирно им будет. Конечно, рано или поздно они сами до этого дойдут, но лучше пусть поздно. Так и решим. Так что езжай, Гюнтер, к ним и договаривайся. Пусть делают заказ со стопроцентной предоплатой. В качестве образца можно им представить ту кулеврину, что хранится у Хайнца. А если откажутся – то к нам тогда какие претензии?
Надеюсь, эта афера пройдет. Купцы в пушках вряд ли разбираются. Так что впарить им по дюжине этих недоразумений сможем наверняка. Наших пушек ни англичане, ни французы не видели, так что все должно пройти нормально. Ну а то, что стрелять они будут совсем не так, как наши, – так, может, у их пушкарей руки кривые? Приставать, конечно, не прекратят, но уже без особого напора. А захотят еще, так мы их этими недоразумениями завалим. Пусть только платят.
Так в общем-то и получилось. Английские и французские купцы просидели в Хаттингене еще три недели, ожидая готовности кулеврин. Всучили им по десять стволов. Именно стволов, лафеты они брать отказались. Хотя настоящие лафеты им никто и не предлагал. Они бы и еще взяли, но у нас начались проблемы с запасами меди и олова, а весь наличный металл тратить на их хотелки я не разрешил. Обещал, что когда они приедут за заказанным оружием, а будет это в конце зимы, мы вопрос с бронзой уже решим и отольем им еще пушек. После этого они разъехались.